Майкл Манн – Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток (страница 88)

Фридрих Меннеке родился в Вестфалии в семье каменщика, социалиста. С необычайным усердием учился в медицинском колледже, вступил в нацистскую партию в 1932 г. в надежде на хорошую карьеру. К радости Меннеке, надежда не заставила себя долго ждать. Поучаствовав в программе Т4, он начал умерщвлять людей в Бухенвальде. В его отчетах о проделанной работе сквозит антисемитизм, приправленный традиционным нацизмом, но в глубине души он был карьеристом, и не более. Среди нацистов встречались и люди идеи. Пресловутый Йозеф Менгеле родился в Баварии. Его отец был хозяином компании, производившей сельскохозяйственное оборудование. Менгеле был отличником в школе, националистом, несокрушимо верящим в теорию расовой гигиены и биомедицины. В НСДАП вступил в 1937 г. в возрасте 26 лет. Служил военврачом на Восточном фронте, был ранен и награжден. Его перевели в Освенцим для проведения экспериментов над заключенными. После отвратительных опытов он лично убивал «подопытный материал», демонстрируя «абсолютную идеологическую твердость». Коллеги считали его человеком «открытым, честным, прямым», лишенным чрезмерной жестокости, заботливым к лагерным детям и притом малопьющим, что в той компании было большой редкостью. Как указывает Лифтон (Lifton, 1986: 377), Менгеле «был адептом нацистской революции в биологии и расовой селекции через убийства. Эдуард Вирте был сыном масона, состоятельного человека и пацифиста. Он воспринял идеалы «почвеннического национализма» еще студентом и вскоре стал пламенным, идейным нацистом. В партию он вступил в 1933 г. в возрасте 25 лет. В следующем году уже был эсесовцем. Заявлял, что готов «выполнить биологические задачи, поставленные СС». Был принципиальным антисемитом, утверждая, что «евреи вредоносны для Германии», но продолжал лечить евреев даже тогда, когда это стало запрещено. Он служил военврачом на Восточном фронте, потом был переведен в Дахау, где подвизался в той же профессии и, наконец, в 1942 г. был назначен главным врачом гарнизона СС в Освенциме. Коллеги говорили, что он был «лучшим терапевтом всех концентрационных лагерей» (Хёсс с этим соглашается). Он заботился о пациентах-узниках, пытался поднять уровень медицинского обслуживания, однажды вспылил и наорал на чудовищную Ирму Грезе: «Не смей бить моих женщин!» Но он всегда исполнял приказы по уничтожению заключенных, причем делал это лично, проводил эксперименты над людьми, участвовал в селекции новоприбывших и упрекал коллег, если они проявляли малодушие. Лифтон (Lifton, 1986: гл. 18) считает, что у него было раздвоение личности: одна половина была нацистом, вторая — милосердным врачом. Вирте воплощал «нацистский принцип уничтожения: это мерзко, но это необходимо». Врач из бывших заключенных вспоминает о нем так: «Он был идейным нацистом, но ненавидел газовые камеры… Он был нацистом по сути своей, но не жестоким человеком». Вирте стал жертвой нацистской идеи, которая вынуждала образованных фашистов осуществлять геноцид «из принципа», превозмогая в себе стыд и отвращение.

ПУТЬ К КАРЬЕРЕ № 3: ОТ ПРОГРАММЫ Т4 ДО «АКЦИИ РЕЙНХАРДТ»

В программе умерщвления Т4[64] статусные отношения были иными, чем в обычных лечебных учреждениях. Это повлияло на характер проведения геноцида. Его основными центрами были профессиональные сообщества — больницы и местные общины в изолированных сельских районах. Коллеги работали вместе и жили по соседству. Это укрепило связи между двумя социальными группами: врачами/ администраторами и рядовым и офицерским составом СС. Исполнители плана Т4 отбирались тщательно. Из 118 человек в моей выборке свыше 90 % были нацистами со стажем или членами СС. 9 человек служили в полиции, 13 — в лагерях или айнзацгруппах. 41 % имели друзей или родственников, уже работавших в программе эвтаназии, 47 % получили рекомендации от вышестоящих.

Это были люди с безупречным, с точки зрения нацистов, послужным списком, пусть они и не были непосредственно замешаны в убийствах. 17 администраторов штаб-квартиры Т4, за исключением Бекера, принадлежали старой нацистской гвардии. По крайней мере, 10 из них получили назначение благодаря семейным или дружеским связям. Все они были уважаемыми административными работниками, нацистами с хорошими связями наверху. Адлере пишет, что большинство устроилось по протекции. Они узнали, что открывается проект, «связанный с Канцелярией фюрера», и это звучало очень заманчиво. Потом выяснилось, что за работу очень неплохо доплачивают и освобождают от фронтового призыва. Идейные убеждения и материальные стимулы совпали. Медицинская наука легитимировала и сам проект, и его методы, и его руководство. Генетики, психиатры, антропологи сошлись в том, что физические и ментальные особенности человека передаются по наследству (Muller-Hill, 1988). В немецких университетах в понятиях «наследственность» и «раса» большой разницы не видели. Нацистский режим выделял немалые субсидии на научные исследования в области расовой теории. Расовая наука была поставлена на службу идеологии. В исполнителях недостатка не было. Нам известно, что пять крупных немецких ученых отказались участвовать в проекте. Но как сказала дочь одного исследователя о своем отце: «А что еще было от него ждать? Он продал бы душу дьяволу, чтобы заполучить дополнительные фонды для своего института и своих экспериментов». Наука не всегда дружит с моралью — например, мои коллеги из Калифорнийского университета получили значительные гранты на исследования в области ядерного оружия.

Четыре прославленных немецких медика с нацистскими убеждениями формировали штат специалистов, исходя из их профессиональных достоинств, преданности нацизму и идее эвтаназии. Из 27 врачей, допущенных к программе Т4, 18 были ветеранами нацистского движения, четверо были очень молоды, не старше 24 лет, а еще двое, Паул Ницше и Мауте, еще до 1933 г. были сторонниками биолого-медицинского расизма. Итак, из всего состава исполнителей остается ориентировочно лишь трое «примкнувших» к нацистскому движению. Из вышеперечисленных пятеро воевали во фрайкорах, остальные, вероятнее всего, до программы Т4 не были причастны к насилию. Так или иначе, теперь все они вступили в СС. Ответственным за исполнение программы был доктор Карл Брандт. Он родился в 1904 г. в семье полицейского, бежал из Эльзаса, когда тот был оккупирован французами, хотел работать вместе с Альбертом Швейцером во Французской Африке, но этого не допустили французы. Убежденный националист, он вступил в НСДАП в 1932 г. В нацизме он видел «партию отмщения и надежды». Его кумирами были Альберт Швейцер и Адольф Гитлер! Брандта представила Гитлеру его невеста, чемпионка мира по плаванию из Мюнхена. С этого момента Брандт становится сопровождающим врачом фюрера и получает потом высший пост в программе умерщвления Т4. Он принял это лестное предложение из честолюбия, благоговения перед Гитлером и желания сделать все для «национального воскрешения Германии». Не будучи ни садистом, ни антисемитом, он имел репутацию идеалиста, нациста «в белых перчатках» и всячески старался обуздать рвение своих более брутальных коллег. Одним из таких был Вернер Хайде. Он родился в Польской Силезии в семье текстильного фабриканта, 16-летним ушел добровольцем на Первую мировую войну, затем воевал в отрядах фрайкоров. Был участником Капповского путча и других военных переворотов. В 1933 г. его попросили провести психиатрическую экспертизу Теодора Эйке. Хайде признал его вполне вменяемым. В 1936 г. получил звание гауптштурмфюрера СС. Работал в концлагерях, где имел доступ к «уникальному материалу для исследований», а также консультантом в гестапо, разрабатывая, вероятно, новые способы пыток. Из всех врачей Вернер Хайде уничтожил наибольшее число жертв по программе Т4. В его досье в СД упомянуто и о его сексуальной ориентации. В 15-летнем возрасте его совратила родственница, много старше его. После этой психологической травмы юноша стал гомосексуалистом. Может быть, из-за этой ущербности он беспрекословно подчинялся приказам. Но убийцей его сделали крайний национализм и биолого-медицинский расизм.

В среднем звене исполнение программы Т4 в центрах уничтожения было возложено на капитанов и лейтенантов СС. Из 12 (по моей выборке) 10 ранее работали в полиции, 10 принадлежали к старой нацисткой гвардии или тайно сочувствовали движению (не всегда можно установить, когда именно полицейские открыто присоединились к нацистам). Среднему офицерскому составу подчинялись нижние чины, которые большей частью жили там, где и проходили службу. Унтер-офицеры тоже были убежденными нацистами. Они распределяли алкоголь (в немалых количествах) и часто устраивали дружеские попойки. О самом нижнем уровне мы знаем немного. Рядовой немедицинский персонал (санитары, повара, кочегары, строители, писари) были рабочими с начальным образованием. Все они были членами НСДАП, в большинстве своем — эсесовцами. Треть (а среди унтер-офицерства половина) уже имели опыт насильственных акций. По этим людям тяжелее всего ударила безработица, и многие вступили в партию, чтобы найти новое место в жизни. Девушки-машинистки и больничные санитарки вряд ли имели нацистское прошлое, но их тщательно проверяли на лояльность и рекрутировали из нацистской среды. Еще до начала санации многие санитарки работали в больницах или прислугой в домах нацистских боссов, и самых надежных привлекали к делу. Поэтому женский персонал мог быть более нацистским по убеждениям, чем это следует из немногих архивных документов. Очень немногие знали с самого начала, что именно означает программа Т4. Когда до них доходила правда, им тут же давали понять, что отказ от участия будет грозить им большими проблемами. Но главной причиной соучастия был не страх, а полная убежденность в законности этой акции. К этим людям из низов, мужчинам и женщинам, нацисты были великодушны. Адвокаты по делам военных преступников оправдывали своих подзащитных именно тем, что они подчинялись законным для них приказам. Этот довод подкреплялся тем, что в системе здравоохранения медсестры и санитары просто не могут ставить под сомнение распоряжения врачей и больничной администрации. Государство узаконило геноцид как медицинскую практику, и выдающиеся врачи проводили ее в жизнь. Снять с себя личную ответственность и спрятаться за спиной вышестоящего — этот нехитрый прием помогал избавиться от психологического стресса.