Майкл Манн – Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток (страница 105)
Я был потрясен всепроникающей ненавистью к евреям. Их считали предателями, диверсантами, коммунистами, нелюдями. Неукротимая злоба сорвалась с цепи, она распространялась, как зараза: люди не знали, когда в их кровь проникал этот микроб, они болели повально, все. О еврее можно было сказать любую мерзость… и даже если это был полный бред, тебе сразу верили. К нашему эшелону подцепили вагон 3-го класса, там были русские моряки, военнопленные… Охрана выскочила из вагонов, пассажиры на перронах — все бросились посмотреть на этих русских. Вполне понятное любопытство, если не считать того, что эти безумцы требовали ножи, топоры, пики, чтобы выколоть им глаза, чтобы отрезать носы «всем этим жидам».
Убийц было много, но имена их нам неизвестны. Лишь немногие румыны помогали евреям, остальные оставались безучастными. Особой жестокостью отличались фашистские легионеры. В главе 9 книги «Фашисты» я рассказал, что легион формировался из рабочих, а на командных должностях были госслужащие, специалисты, студенты, священники. Фашистские движение развернулось прежде всего там, где румыны жили бок о бок с евреями и с другими чужеродными меньшинствами. Это были нестабильные, приграничные территории страны. Не вполне ясна социально-этническая база геноцида. Инициаторы массовых чисток представляли собой широкий спектр правых националистов, в том числе и членов правительства, которым евреи (особенно из районов, граничащих с СССР), мадьяры и такая новая опасность, как украинские националисты, казались очень серьезной угрозой для Румынии.
Но в 1942 г. Антонеску приостановил геноцид. По примеру Болгарии и Венгрии он разделил евреев на две группы. Евреи из Бессарабии и Буковины (эти территории были румынскими лишь с 1918 по 1940 г., а с началом войны они были отвоеваны у Советов) считались враждебными «жидобольшевиками». Получив шанс на лучшую жизнь, политически активные бессарабские евреи поддержали советскую власть, что тоже вполне понятно. Повторюсь, что лишь немногие из них действительно были коммунистами. В Трансильвании, которую Румыния получила только в 1918 г., евреев обвиняли в сотрудничестве с мадьярами. Действительно, многие местные евреи были торговыми посредниками между румынским крестьянством и состоятельными мадьярами. Если бы в 1918 г. провели плебисцит, евреи выбрали бы венгерскую власть, а не румынскую. Тем не менее венгры были союзниками в войне, и трансильванские евреи представлялись более вестернизированными. Потому-то и считалось, что они не представляют серьезной угрозы. По мнению Антонеску, евреи коренной, королевской территории Румынии (Регат) были вполне цивилизованны и отчасти ассимилированы румынами, кроме того они были очень состоятельными и потому полезными.
Проводя эти этнокультурные разграничения, Антонеску бросал вызов румынским фашистам, стремившимся к расовому очищению нации от всех евреев. Либералы, монархисты, Ватикан оказывали на него давление, а США предлагали примкнуть к антигитлеровской коалиции. Антонеску правильно предположил, что может получить Трансильванию из рук союзников в случае их победы. Первые немецкие поражения на Восточном фронте в сентябре 1942 г. побудили его отказаться от договора с немцами о депортации всех евреев из Бухареста. После разгрома немцев под Сталинградом Антонеску публично объявил о разрыве этого
Болгария
Болгария была единственной страной Оси, которая стойко сопротивлялась «окончательному решению». Мы можем быть благодарны за это и царю Борису, и ведущим политикам страны, и церкви. Но была и масса других факторов, благодаря которым большинство болгарских евреев уцелело (Hilberg, 1978: 474–484; Oren, 1989). Болгарские евреи составляли менее 1 % населения, не имели экономического влияния в этой почти полностью крестьянской стране и практически не вмешивались в политику. Историческим врагом болгарского национализма были не евреи, а турки — смертельная угроза для «цивилизованных европейцев», болгар, греков, русских, армян и даже евреев. «Восточники», такие как местные турки, помаки (исламизированные славяне), цыгане, гагаузы (тюркоязычные христиане), были маргинальными этническими группами. Впрочем, мусульмане составляли 14 % всего населения, и с этой силой приходилось считаться. Органический национализм пошел в наступление после 1934 г. Он был направлен не против евреев, а за институциональную ассимиляцию мусульман, в основном с помощью обязательного школьного образования. При других обстоятельствах войны болгарские турки могли бы стать врагами и жертвами. Так было и 30 лет назад во время Балканских войн, так случилось и после 1945 г., но во Второй мировой Турция оставалась нейтральной.
В Болгарии практически не было и антикоммунистических настроений. Россия помогла болгарам освободиться от турецкого владычества, поэтому болгарские националисты были славянофилами и не собирались ссориться с могучим восточным соседом. Болгария объявила войну Греции, Сербии, Британии, но не Советскому Союзу. Гитлер понимал это и использовал Болгарию как торгового партнера и как транспортный коридор для вермахта через Балканы. Никаких «жидобольшевиков» в Болгарии не наблюдалось, и фюрер должен был с этим смириться. Большинство болгар, не только элиты, были невосприимчивы к этнической и расовой ненависти, захлестнувшей Восточную и Юго-Восточную Европу, поэтому немцы не оказывали на них сильного давления.
И все же Гитлер требовал принять дискриминационные, антиеврейские меры. С ним были солидарны некоторые болгарские националисты, на которых сильно влияла русская белая эмиграция, итальянские фашисты и болгарские нацисты (те, которые получили образование в Германии). Болгарское правительство разбилось на ряд фракций, после того как праворадикалы просочились в Департамент по делам евреев — этот орган был создан по настоянию немцев. Вскоре был найден компромисс. Гитлер подарил Болгарии Фракию и Македонию, отвоеванные у Греции. 11 тысяч евреев, проживавших в этих провинциях, рассматривались болгарами как чужаки; эти несчастные и стали козлом отпущения, когда их передали нацистам в обмен на независимость Болгарии и неприкосновенность болгарских евреев. Когда у немцев и болгарских правых разгулялся аппетит, правительство согласилось депортировать еще 9 тысяч евреев, но местные власти, поддержанные многотысячными демонстрациями, сорвали этот план. Немцы так и не осмелились послать войска на подавление народных выступлений. Оставшиеся болгарские евреи подверглись дискриминации, но они уцелели. Как и в Польше, стратегические замыслы вермахта помешали местным националистам довести до конца антиеврейские чистки. В Болгарии у немцев были уязвимые позиции. Поэтому болгар миновала чаша сия — они не стали пособниками геноцида.
Правительства трех юго-восточных стран Оси делили евреев на различные, более или менее полезные категории.
Тем не менее они гораздо дальше ушли по пути геноцида, чем предполагали вначале. Страхуя свои геополитические риски, зависящие от исхода войны, они соглашались или не соглашались с тем, в каких масштабах должно было идти уничтожение евреев. Независимо от степени расового или религиозного антисемитизма, по общему убеждению, евреи несли в себе политическую угрозу органическому государству единой нации. Коренные евреи, проживавшие на исторической территории страны, не считались чуждыми, антипатриотическими или коммунистическими элементами в отличие от тех, кто находился на угрожаемых приграничных территориях. За исключением болгар восточноевропейские правители стремились очистить свою нацию от евреев. Евреев уничтожали, но до определенной черты. На некоторых примерах мы убедились, как легко было перешагнуть эту черту в странах, зараженных радикальным национализмом, в особенности если речь шла об угрозе территориальной целостности. Впрочем, этих примеров у нас не так уж и много.
Италия
Из всех стран Оси Италия была единственным независимым союзником Германии. Во всяком случае, до ноября 1943 г., когда Муссолини был вначале свергнут, а потом восстановлен в своих полномочиях уже как послушная марионетка Гитлера. До этого переломного момента все кровопролития были на совести итальянского режима, позже они могли осуществляться и под давлением Германии. Как показано в главе 4 книги «Фашисты», итальянский фашизм, проводя репрессии, старался избегать массовых убийств. Италофашисты не были пропитаны духом расизма и антисемитизма. В понятие «раса» они вкладывали, скорее, культурологический, чем биологический смысл. Создание итальянской нации, говорил Муссолини, — это акт добровольного единения различных групп. Все нации, утверждал дуче, имеют биологические различия. Еврейский вопрос был ему не слишком интересен. Граф Чиано, министр иностранных дел Италии, оставил в своем дневнике такое признание: «Евреев немного, и вреда от них нет, за редкими исключениями». Призрак «жидобольшевизма» не тревожил Италию. Вероятно, не более 10 % евреев были членами коммунистической партии. Однако начиная с 1934 г. Муссолини по оппортунистическим соображениям начал потворствовать проявлениям антисемитизма, а начиная с 1936 г. после совместной с немцами интервенции в республиканскую Испанию, Италия оказалась под сильным влиянием нацистской Германии (Michaelis, 1995). Лишь в Африке итальянские фашисты развернули кровавые этнические чистки, которые возвращают нас к колониальным временам, описанным в главе 4. Италия очень поздно, лишь в конце XIX столетия приобрела колонии в Северной Африке и восприняла общеевропейскую идеологию по отношению к порабощенным народам: только белые являются гражданами на новых землях. Фашистские идеологи, такие как Энрико Коррадини, призывали к колонизации заморских владений во благо процветания белой расы. Политика переселения требовала очищения африканских территорий от местного населения. Войны в Ливии и Эфиопии сопровождались массовыми убийствами. В 1928–1932 гг. при подавлении национального сопротивления в Ливии была уничтожена четверть населения Киренаики — 225 тысяч человек. Но даже это побледнело на фоне того, что итальянцы творили в Эфиопии. В 19361938 гг. погибло больше эфиопов, чем в Италии было евреев. Итальянский антисемитизм выражался лишь в том, что итальянские евреи были ущемлены в правах на образование.