Майкл Крайтон – Затерянный мир (страница 40)

– Увидят, конечно, но проигнорируют.

– А если они почуют запах…

– Нет, мы разместили вышку так, чтобы ветер нас не выдавал. А эти папоротники, если ты успел заметить, издают определенный аромат.

От листьев шел легкий терпкий запах, похожий на запах эвкалипта.

– А вдруг они решат съесть этот папоротник? – нахмурился Арби.

– Не решат. Это Dicranopterus atheoides. Он токсичен и имеет неприятный вкус. Существует теория, что впервые они стали токсичны в юрский период, чтобы защититься от поедания динозаврами.

– Это не теория, – заявил Малкольм, – а глупые сплетни.

– Почему же, определенная логика в этом есть, – возразил Левайн. – Растениям приходилось туго в мезозойскую эру из-за крупных травоядных. Стада гигантских динозавров, где каждое животное потребляло сотни килограммов растительной пищи в день, угрожали смести растения с лица планеты, пока те не выработали способ защиты. Плохой вкус, жгучие волоски, шипы или токсины. Возможно, atheoides стал ядовитым именно тогда. Настолько ядовитым, что животные в те времена не ели это растение. Поэтому он так разросся. Да вы и сами видите.

– Растения умеют защищаться? – поразилась Келли.

– Еще как! Они эволюционируют, так же как все остальные формы жизни. Растения прошли все стадии агрессии, защиты и так далее. В девятнадцатом столетии большинство теорий касалось животных – природа в красном, когти и зубы. Теперь же ученые видят природу в зеленом, корни и побеги. Мы понимаем, что растения, борясь за выживание, развили у себя многие сложные способности. Например, вступая в симбиоз с некоторыми животными, научившись предупреждать другие растения об опасности и так далее.

– Предупреждать? – сдвинула бровки Келли. – Например?

– Ну, примеров множество, – пожал плечами Левайн. – В Африке акация вырастила у себя длинные острые шипы – около десяти сантиметров длиной. Но в ответ травоядные – антилопы и жирафы – вырастили длинные языки, чтобы избежать колючек. Шипы не помогали. Тогда акация снова эволюционировала и выработала яд. Она научилась производить в листьях большое количество танина, приводившее животных к летальному исходу. Буквально убивала их. В то же время акация научилась предупреждать остальные деревья. Когда антилопа начинала срывать листья, дерево выделяло летучее вещество, которое понуждало остальные деревья в лесу выделять в листья танин. Через пять-десять минут соседние деревья становились ядовитыми.

– А что случилось с антилопой? Она умерла?

– Вовсе нет, она тоже приспособилась. Антилопы сообразили, что можно есть листья, но недолго. Как только дерево начинало выделять танин, животное переставало его щипать. И травоядные изобрели новую стратегию. Например, когда жираф ест акацию, то не касается деревьев с подветренной стороны. А переходит к отдаленному дереву. Так животные преодолели их защиту.

– В эволюционной теории это называется «принципом Красной Королевы», – добавил Малкольм. – Помнишь «Алису в Стране Чудес»? Красная Королева говорит Алисе, что для того, чтобы оставаться на месте, нужно бежать изо всех сил[27]. Все организмы эволюционируют со страшной скоростью, чтобы сохранить прежнее равновесие. Остаться на месте.

– Это касается всей природы? – спросил Арби. – Даже растений?

– Да, – кивнул Левайн. – Растения по-своему очень активны. Дуб, например, вырабатывает танин и фенол, когда на него нападают гусеницы. Как только одно дерево постигнет такая беда, все остальные узнают об этом. Своеобразный способ защиты всей рощи. Я бы сказал, сотрудничество среди деревьев.

Арби кивнул и посмотрел на апатозавров, которые до сих пор стояли у реки.

– Значит, поэтому динозавры не объели все деревья на острове? Ведь эти апатозавры могут съесть очень много. И шеи у них длинные, они могут достать на любую высоту. А деревья выглядят нетронутыми.

– Правильно, – обрадовался Левайн. – Я и сам заметил.

– Это потому, что растения защищаются?

– Возможно. Но мне кажется, что все объясняется гораздо проще.

– Как?

– Просто смотри. Ответ у тебя перед глазами.

Арби взял бинокль и уставился на стадо бронтозавров.

– И как же это объясняется?

– Среди палеонтологов, – начал Левайн, – давно идет спор о том, почему у апатозавров такие длинные шеи. Длиной около двадцати футов. Привыкли считать, что эти животные вырастили такие длинные шеи, чтобы срывать ветки, до которых не могут дотянуться более низкорослые звери.

– И что? – спросил Арби. – О чем тут спорить?

– Большинство животных на нашей планете имеют короткие шеи, поскольку длинные шеи приносят, так сказать, только проблемы на собственную шею. Телосложение: как разместить мускулы и сухожилия, чтобы поддерживать такую махину? Поведение: нервные импульсы слишком долго идут от мозга к туловищу. Глотание: пища проделывает немалый путь от рта к желудку. Дыхание: воздух идет по очень длинному воздуховоду. Сердечная деятельность: кровь должна перегоняться от сердца к голове, иначе животное потеряет сознание. В рамках эволюции всего этого очень сложно достичь.

– А жирафы?

– Да, но у жирафов не такие уж длинные шеи. Они вырастили себе большие сердца и очень плотную фасцию[28] вокруг шеи. И получается, что шея жирафа – это кровяной шланг под давлением.

– А у динозавров есть такой шланг?

– Не знаю. Мы решили, что у апатозавров огромные сердца, весом под сто с гаком килограммов. Но есть и более простое решение проблемы закачивания крови в длинную шею…

– Ну?

– Оно перед тобой.

Арби захлопал в ладоши.

– Они их не поднимают!

– Именно, – кивнул Левайн. – По крайней мере, не часто и не надолго. Конечно, сейчас животные пьют и опустили шеи именно для этого. Но я уверен, что когда мы понаблюдаем за ними некоторое время, то обнаружим, что они никогда не поднимают голов надолго.

– Поэтому они и не объели все деревья!

– Правильно.

– Но если их длинные шеи не для добывания еды, – задумчиво промолвила Келли, – то для чего тогда?

– Наверняка не просто так, – улыбнулся Левайн. – Я считаю, что для защиты.

– Защиты? Длинной шеей? – опешил Арби. – Неужели?

– Смотри, смотри. Это же очевидно.

Арби приник к биноклю.

– Терпеть не могу, когда он говорит нам: это же очевидно, – прошептал он Келли.

– Знаю, – вздохнула девочка.

Арби зыркнул на Торна и уловил взгляд инженера. Торн показал пальцами букву V, потом склонил набок один палец – второй наклонился следом. То есть они соединены…

Если это намек, то Арби его не уловил. Не понял. Он наморщил лоб.

«Мост», – одними губами прошептал Торн.

Арби перевел взгляд на животных, на их огромные хвосты, которые ходили взад-вперед над головами детенышей.

– Понял! – воскликнул Арби. – Они защищаются хвостами. А длинные шеи нужны, чтобы уравновесить длинные хвосты. Как на подвесном мосту!

Левайн заморгал:

– Быстро ты схватываешь.

Торн отвернулся, пряча улыбку.

– Но разве я не прав?..

– Прав, совершенно прав. Длинные шеи существуют потому, что существуют длинные хвосты. У двуногих все по-другому. Но четвероногим необходимо уравновесить длинный хвост, иначе животное постоянно будет заваливаться назад.

В разговор вступил Малкольм:

– В этом стаде меня больше беспокоит другое.

– Да? – оживился Левайн. – А что именно?

– В нем нет по-настоящему взрослых особей, – ответил Малкольм. – Эти животные кажутся большими по нашим меркам. Но на самом деле ни одно из них не достигло размера нормального взрослого бронтозавра. Я считаю это показательным.

– Правда? Ничего особенного здесь не вижу, – фыркнул Левайн. – Без сомнения, дело в том, что они просто не успели вырасти. Я уверен, что апатозавры растут гораздо медленнее остальных динозавров. Слоны, например, растут медленнее других млекопитающих.

– Это не объяснение, – покачал головой Ян.

– Да? А что тогда?

– Смотри, – Малкольм обвел рукой долину. – Это же очевидно.