Майкл Коуни – Я помню Паллахакси (страница 45)
– А может быть, и туда доходит пещера-кормилица?
Я промолчал. У меня были свои соображения по поводу того, что случилось с этими людьми. Мистер Мак-Нейл тоже хранил молчание, и я знал, о чём он думает.
– Значит, мы сейчас пойдём на консервный завод и всем все расскажем, да? – спросила Чара.
Если бы всё было так просто!
– Они нам не поверят, любовь моя. Люди уже обустроились, мой дядя внушил им уверенность в своём всесилии. И тут приходим мы и объявляем, что надо все бросить, выйти на трескучий мороз и срочно разыскивать лоринов? Да они рассмеются нам в лицо! К тому же нас с тобой не очень-то жалуют односельчане.
– Но ведь они теперь вместе, Харди, и береговики, и сухопутники. Возможно, люди стали смотреть на жизнь более разумно.
– Даже если это так, Станс все повернёт по-своему.
– Но тогда… – Чара поколебалась. – Тогда, любовь моя, тебе придётся разоблачить Станса. Другого выхода у нас нет! По крайней мере, мы сможем увести оттуда хотя бы часть людей. Я думаю, кое-кто из Носса прислушается к нашим словам.
– Она права, – согласился мистер Мак-Нейл. – Другого выхода у нас нет. Или это, или на нашей совести останется несколько сотен загубленных жизней.
– Значит, вы всё-таки приползли обратно! Ладно, вот что я скажу. Если хотите остаться здесь, вам придётся соблюдать наши правила.
– Конечно, Станс, – кивнул я.
Дядя смотрел на меня с подозрением. Мы стояли в той же комнате, где я виделся с ним в прошлый раз; судя по всему, Станс превратил её в свою штаб-квартиру. Обстановка была крайне скудной: несколько кучек мехов здесь и там, перевёрнутая тележка вместо стола, пара скамеек, на которых прежде были разложены приношения пилигримов. Будь у него возможность, Станс наверняка предпочёл бы нечто более претенциозное. В одном из углов я узрел большую бесформенную кучу, прикрытую шкурами: без сомнения, персональный продовольственный запас! Намного больший, чем у любого другого стилка на консервном заводе, но явно недостаточный для сорокалетней стужи.
– Вы уже обследовали нижние уровни? – спросил я.
Станс моргнул. Потом он повернулся к своей команде – Лонессе, Ванде и Каффу – и выбрал мишень для вопроса, на который сам ответить не мог.
– Ты уже приступил к обследованию нижних уровней, Кафф?
Кафф, возмужавший после смерти отца, неплохо выдержал удар.
– О каких нижних уровнях ты толкуешь, Станс? – спросил он ледяным голосом.
Дяде ничего не оставалось, кроме как переадресовать вопрос ко мне:|
– Какие нижние уровни?
Ситуация была неподходящей, чтобы бросить ему вызов, тут присутствовало слишком мало народу.
– Нижние уровни? Они внизу, под этим, – невинно ответил я.
– Но это наземный уровень. Каким образом под ним могут располагаться другие?
Я решил немного подразнить его.
– Наверное, ты был слишком занят, Станс, чтобы добраться сюда в своём преждевидении?
Глаза дяди вспыхнули убийственным огнём.
– Преждевидение?! У нас нет времени для таких пустяков! Мы готовимся к будущему!
– Конечно, конечно. Выходит, ты ничего не знаешь о нижних уровнях? Какая жалость. Думаю, нам следует осмотреть их, не так ли?
Я опять не оставил ему выбора. Станс молча слушал, как его команда оживлённо обсуждает эту новость. В ходе дискуссии выяснилось, что дверь в конце дальнего коридора устояла против всех попыток её открыть.
– Я преждевидел это место, – сообщил я им. – Здесь четыре подземных этажа, и там укрывались люди во время Великой Стужи. Мой предок Дроув какое-то время находился вместе с ними.
Чаша терпения Станса переполнилась.
– Святотатство! Ты объявляешь преподобного Дроува своим предком? Что же будет дальше, самонадеянный отморозок?
– Чара ведёт своё происхождение от Кареглазки.
– Вот как? Я полагаю, она тоже преждевидела это место?
– Нет, она стояла за изгородью… – Я запнулся, не желая сболтнуть лишнего.
– Неужели это правда, Чара? – взволнованно спросила Лонесса.
– И мы с тобой – потомки Кареглазки?..
– Да, мама. Я прошла весь путь назад, до конца. Мы также потомки Дроува. У них с Кареглазкой было двое детей, мальчик и девочка.
Только Чара могла подумать об этом. Лонесса в изумлении моргнула, не в силах представить себя потомком мужчины. Память предков настолько важна для нас, что мы склонны забывать о генах, которые передаются ребёнку от обоих родителей независимо от его пола. Гены же, согласно мистеру Мак-Нейлу, определяют многие аспекты нашего поведения и даже нашу внешность. Но Лонесса отмела Дроува как несущественную подробность.
– Кареглазка, наша великая праматерь… – восторженно прошептала она.
– Успокойся, мама. Она была самая обыкновенная женщина.
Станс издал негодующий возглас. Ещё одно святотатство!
– Она была нашей всеобщей матерью! – прогремел он.
– Вовсе нет, – сказала Чара. – Нашей всеобщей матерью был Козел-прародитель. И отцом тоже. Но это было очень-очень давно, задолго до Великой Стужи. Мистер Мак-Нейл нам все объяснил. Возможно, когда-нибудь он найдёт время рассказать это всему народу.
– Во имя Великого Локса! Что мистер Мак-Нейл может знать о стилках?!
– Судя по всему, он знает о нас больше, чем мы сами, – сказал я. – Почему бы нам не пойти и не посмотреть, что за той дверью?
Станс презрительно фыркнул.
– Тебе было сказано, дверь не открывается. Ты уже позабыл?
– Мистер Мак-Нейл её откроет, будьте уверены.
Землянин улыбнулся и достал лазерный пистолет.
Станс держал зажжённую лампу, мистер Мак-Нейл обеспечивал дополнительное освещение маленьким ручным фонарём, работающим на электричестве. Пока мы шагали по коридорам, к нам пристроилась целая процессия: люди из Иама и Носса, забывшие о своих разногласиях и сплотившиеся перед лицом общей беды. Это зрелище могло бы стать впечатляющим, если бы не тот факт, что сплотились они совсем не в том месте, где следовало.
Однако коридоры консервного завода великолепны, подумал я: с гладкими прямоугольными стенами, с резкими углами, не то чтобуг ристые стенки в наших домах. Да, древние люди хорошо знали, надо строить.
– Что тут происходит? – Отец Чары присоединился к нам и похлопал дочь по плечу.
Я объяснил. Примкнувшие к нам люди взволнованно загудел Нижние уровни? Просто замечательно! Из-под наших ног с сердитым писком шарахались грызуны, владевшие консервным заводом бесчисленное множество поколений.
Наконец мы прибыли к металлической двери. Краска с неё осыпалась, поверхность покрылась пятнами ржавчины, но в целом она была в отличном состоянии, учитывая её древность. На гладком полотне не было ни ручки, ни задвижки, чтобы потянуть на себя, и оно да не дрогнуло, когда мистер Мак-Нейл ударился о дверь всем своим малым весом.
– Сделано так, чтобы никого не впускать, – заметил он и направил на дверь свой лазерный пистолет. Светящаяся нить расплавленного металла медленно вычерчивала окружность, и люди отступили, нервно перешёптываясь. Почти никто из них в жизни своей не видел ни чего подобного.
– Святотатство, – с опаской в голосе проговорил Станс. В послед ние дни мой дядя наловчился в изысканиях святотатства. – Эта дверь простояла множество поколений! Совершенно очевидно, что наши предки не желали, чтобы она отворилась. И вот теперь её оскверняет землянин!
– Заткнись, старый дурень, – прошипела Ванда.
Лазерный луч завершил круг, и вырезанная секция с грохотом упала на пол по ту сторону двери. Воцарилось мёртвое молчание. Некоторым из зрителей наверняка пришло в голову, что за таинственной дверью ещё со времён Великой Стужи может скрываться какой-нибудь приспешник Ракса.
Но жуткие щупальца не высунулись из круглой дыры.
Вместо этого мы услышали странное жужжание.
Мистер Мак-Нейл посветил фонариком в дыру. Луч пробежал по стенам короткого коридора, уходящего в темноту: стены были светлые и странно шевелились.
– Во имя Фа, что… – пробормотал Кафф, но голос его утонул в криках ужаса: со стен внезапно снялась целая туча крылатых насекомых и ринулась на нас. Люди заметались, размахивая руками. Кто-то выбил у Станса лампу, спирт вытек из расколотого резервуара и тут же, занялся синим пламенем. Насекомые всей тучей ринулись в огонь, вспыхивая и падая на пол, и мы поспешно отступили. Запах стоял омерзительный.
– Да это мухи-жужжалки, – произнёс кто-то с изрядным облегчением.
– Где ты видел белую жужжалку?
– Ну, эти мухи того же размера и формы.