Майкл Корита – Пророк (страница 9)

— Помните его?

— Нет.

— Но у вас остались записи?

— Да. Конечно.

— Она не сообщала вам свой адрес? Только номер телефона?

— Только номер телефона. Сказала, что учится…

— В колледже Болдуина-Уоллеса. Да. Объяснила, почему выбрала вас?

— Сказала, по рекомендации. — Адам жалел, что по дороге не остановился купить жвачки. От него разило пивом, и от этого он казался слабым и жалким.

— Мы знаем, — сказал Солтер. — От ее бойфренда. Рекомендацию, если можно так выразиться, дал он. Парень играет в команде вашего брата.

— Играет? Прямо сейчас? В этой команде?

— Прямо сейчас. — Солтер кивнул. — Колин Мирс. Насколько я знаю, его семья дружит с вашим братом. О вас говорили, и Колин, наверное, понял, что вы, должно быть, детектив.

Адам решил не обращать внимания. Должно быть. Какая разница? Плевать, что думает Солтер. Главное — девушка с накрашенными ногтями. Главное — найти чокнутого сукина сына, который ее убил, и прикончить его. Потому что, если ты этого не сделаешь… если он останется жить…

— Жаль, что она вам солгала, — сказал Солтер. — И жаль, что вы не установили ее личность. Если б вы знали ее настоящее имя, то без труда нашли бы ее отца. В тюрьме Мэнсфилд.

Адам удивленно посмотрел на него.

— Он не освободился?

— Нет. Сидит уже семь лет. В данный момент его допрашивают. Он говорит, что последнее письмо написал в августе. Кто продолжал писать вместо него? Кого вы для нее нашли? Мы должны его отыскать. Как можно быстрее.

— Бессмыслица какая-то, — сказал Адам.

— Что?

— В этом нет никакого смысла, Солтер. Я видел письмо, понимаете? Парень, который его написал, изо всех сил старался не встречаться с ней.

— Правда?

— Точно. Я читал это проклятое…

— Вы уже это говорили. Но для того, кто не хочет, чтобы его нашли, он оставлял слишком много следов, ведь так? Сказал, что вернулся в город, назвал имя хозяйки… Девочке, которая очень хотела с ним общаться… Вы не видите здесь противоречия?

Справедливые замечания. Но Адам покачал головой.

— Он знал, где ее найти. Какой смысл затевать такую игру?

— Не знаю, — сказал Солтер, — но преследование довольно часто сопровождается играми. Довольно часто.

— Для этого требуется терпение, — возразил Адам. — Сидеть и ждать, отреагирует ли она? Начнет ли его искать? Чертовское терпение.

— Возможно, он не такой уж терпеливый. Возможно, когда она появилась на его пороге, он заторопился.

Теперь Адам вспомнил номер. Цифры всплыли у него перед глазами: 7330. Да, на Шедоу-Вуд-лейн. Это адрес дома, в дверь которого она постучала.

Туда, куда он ее отправил.

6

Когда Бет спустилась из спальни, чтобы встретить Кента, был уже третий час ночи, но она не выказала удивления. Во время сезона у жены тренера футбольной команды такое позднее возвращение не являлось причиной для тревоги, а когда у них еще не было детей, сама Бет не ложилась раньше. Она работала медсестрой в отделении «Скорой помощи» и собиралась вернуться на работу после того, как подрастут Лайза и Эндрю. Ночная смена никогда не была для нее проблемой, и Кент иногда заставал ее за тем, что она варит себе кофе в четыре утра, — просто потому, что это лучше, чем пытаться заснуть.

Но сегодня она спала. Кент видел это по ее рассеянной улыбке и примятым подушкой волосам.

— Превосходно, — сказала Бет. — Отличная работа, приятель.

Он открыл холодильник, чтобы достать бутылку воды, и в луче белого света жена увидела его лицо.

— Милый? — Голос у нее был встревоженный.

Он достал воду, захлопнул дверцу холодильника и, не включая света, рассказал ей о том, что Рейчел Бонд мертва.

— Кто-то убил бедняжку? Это убийство? — Она всегда так реагировала на плохие новости — повторяла факты и обдумывала их. Привычка человека, обязанного сохранять самообладание в трудных ситуациях. Сегодня это раздражало. Закричи, хотелось сказать Кенту. Заплачь, закричи, сломайся. В других людях нас больше всего раздражают те качества, которые мы не любим в себе. Он всю ночь старался быть спокойным и сильным, старался подавить свои эмоции. И устал от этого.

Бет подошла к нему, обняла, и раздражение, вызванное печалью и усталостью, растворилось в ее тепле. Не выпуская жену из объятий, Кент рассказал ей о полицейском участке, о том, что говорили Стэн Солтер и Колин Мирс, а также об Адаме.

— Это Адам послал ее к нему? — Бет откинулась назад, пристально глядя ему в глаза. — Адам?

Он кивнул.

— Помнишь тот вечер, когда Колин спрашивал меня о нем? Увидел его на фотографии команды в том году, когда мы стали чемпионами, и спросил, куда он пропал. Я ответил, что он по-прежнему здесь и… что он частный детектив. Вероятно, Колин запомнил. А когда Рейчел решила разыскать отца…

— Она пошла к Адаму.

— Да.

Они умолкли. Кент допил воду. Свет никто не включал.

— Она была чудесной девочкой, — прошептала Бет. — Во всех отношениях. Слишком взрослой. Ты должен помнить, я тебе это много раз говорила. Как будто никогда не была маленькой, как будто уже родилась взрослой.

— Знаю.

Бет кончиками пальцев смахнула слезы с глаз.

— У нее было столько планов, Кент… Она была из тех… сразу было видно, что она может многого добиться.

Голос ее прервался, и Кент погладил ее по голове. Она судорожно вдохнула. Обхватила себя руками и сказала:

— Завтра утром люди узнают, что произошло. Может, еще до начала тренировки…

— Тренировки не будет. Я скажу пару слов и распущу всех по домам. — Кент прислонился к кухонному столу, снял бейсболку и провел ладонью по волосам. — Они попытаются связать это с футболом. Сделают Рейчел символом, начнут посвящать ей игры… Мне бы этого не хотелось.

— Они всего лишь мальчики.

— Не только мальчики. Родители, болельщики, парни с радио. Чирлидеры, учителя, дворники и даже полицейские. И команда парней, играющих в футбол, вдруг начнет олицетворять то, чего олицетворять не должна.

— Может, этого не случится.

— Уверяю тебя, — сказал Кент. — Все так и будет.

Полиция отпустила его около трех, но Адам поехал домой лишь после восхода солнца. Он отправился в свой офис — привычный маршрут от полицейского участка, — а оттуда на север, к озеру. Там, на груде камней, которые образовывали волнолом, в тени бывшего завода, где когда-то выплавляли сталь, обветшалого символа эпохи, после окончания которой сменилось уже несколько поколений, но о которой люди до сих пор скорбели, он сидел на пронизывающем холоде и пил виски из горлышка бутылки, захваченной в офисе. «Окентошен Три Вуд», превосходный скотч. Дома и на работе Адам держал только первоклассный виски. Его не выпьешь быстро — просто не можешь себе этого позволить.

Теперь он пил быстро.

Но не успел выпить много.

Когда луна сначала побледнела, а затем исчезла в бледном свете зари, Адама Остина стошнило прямо в озеро Эри, и он позволил себе заплакать и соскользнул вниз, так что одна рука и одна нога оказались в ледяной воде, на бездумном и безжалостном ветру. Так можно и заболеть — он не был готов к холоду, но и не хотел бежать от него. Расплата придет потом.

Почему опять? Почему одного раза недостаточно? Хотя разве могло быть иначе? Он снова вскарабкался на камни и стал смотреть на озеро, воды которого омывали три других штата и другую страну там, куда не доставал его взгляд, всегда холодное — когда вам это было нужно и когда нет. Смотрел, как проступает линия горизонта, а когда она стала яркой, вернулся к машине и поехал домой. Другого дома Адам никогда не знал — именно сюда родители принесли его из роддома, своего сына, первенца, старшего из трех детей. Он не стал перестраивать дом, когда смог себе это позволить, а просто заменил то, что считал нужным. От его прежнего дома остались только стены. Адам переделал почти все.

За исключением одной комнаты.

Теперь он подошел к ней, остановился в темном коридоре наверху и потянулся к ручке двери. Обхватил ладонью холодный металл и прочел рукописное объявление: ЗДЕСЬ ЖИВЕТ МЭРИ-ЛИНН ОСТИН — СТУЧАТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО, БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ НЕ ВХОДИТЬ! СПАСИБО, МАЛЬЧИКИ! Адам покачал головой. Не сейчас. Он не может войти в таком виде — пьяный, в мокрых туфлях, с рвотой на рукаве и кровью на руках. Опять кровь…

Он спустился на первый этаж, содрал с себя одежду, включил душ и смотрел в зеркало, пока старый котел гудел, нагревая воду. Его глаза были сухими. И останутся. Он это знал.

— Я иду за тобой, — прошептал Адам, а потом подумал, что глупо разговаривать со своим отражением, и отвернулся.

7