Майкл Корита – Пророк (страница 56)

— Для футбола не бывает плохой погоды, — сказал Кент.

Родни Бова пришел в середине дня, и Адам сразу же понял, что предстоит тяжелый разговор. Глаза Бовы были красные, и он весь трясся от напряжения.

— Вы им помогли? — с порога выпалил он.

— Кому? — спросил Адам.

— Полиции. Вы им помогли?

Позади него Челси сделала какое-то движение, но Бова не повернулся, и Адам увидел, что ее рука опустилась под стол, к короткоствольному пистолету калибра.38. Адам настаивал, чтобы она держала под столом оружие, но Челси никогда не обращала на него внимания. Что-то в поведении Родни Бовы ее насторожило.

— В чем меня уж точно теперь не заподозришь, — сказал Адам, — так это в дружбе с полицией, Родни.

— Зачем вы надели на меня электронный браслет?

Челси перевела взгляд с пистолета на Адама. Он поспешно отвел глаза и встал.

— Выйдем на улицу. Я вас выслушаю, Родни, но не позволю кричать в моем офисе. Вы мешаете работать.

Адам шагнул к двери, не дожидаясь согласия Бовы. И не встречаясь взглядом с Челси. Они вышли на холодный дождь, который меньше чем за двадцать четыре часа сменил бабье лето. Адам остановился под козырьком здания, куда не доставали капли дождя, достал сигарету и закурил. Они стояли перед пыльной витриной бывшей страховой фирмы, конкурента Адама. Офис пустовал уже три года. Адам поднял к губам сигарету, втянул в себя дым, задержал дыхание на пару секунд, затем позволил ветру сдуть облачко дыма со своих губ.

— Зачем вы надели на меня электронный браслет? — повторил Бова.

— Я называл вам причины. Так лучше для вас. По-моему, я ничего не скрывал.

Бова выглядел измученным, и Адам воспользовался возможностью продолжить разговор, чтобы сильнее надавить на него, так чтобы он не управлял ситуацией, а только реагировал.

— Вы сказали, что полиция вас подставила, — сказал Адам. — Но не сказали почему. И не обязаны. Но кое в чем я могу вам поклясться, Родни, — черт, да кому угодно могу поклясться, — что информацией о вас я не делился с полицией.

Бова молчал. Адам размышлял об электронном браслете и о риске, который с ним связан.

— Если хотите его снять, пожалуйста. Я дорожу своей репутацией. И не хочу, чтобы вы так говорили.

— Тогда снимите его.

— Сниму. Но может, скажете, почему?

— Моего брата убили. Они искали его, и теперь он мертв. А я… я виделся с ним. То есть ездил к нему перед тем, как его убили. Не знаю, в чем они его подозревали, но теперь…

— Что натворил ваш брат? Почему полиция его так искала?

Бова отвел взгляд.

— Это личное.

— Вы сами ко мне пришли.

— Я знал, что его ищут, — тихо повторил Родни. — Но не знал почему. Это плохо. Но они его не понимали. Он много всякого натворил, с ним было трудно, но он этого не делал. Того, в чем они его обвиняли.

— Вы были с ним близки?

— Мы редко встречались. Но он был моим братом. Мы многое пережили вместе, давно. Но я немного быстрее нащупал почву под ногами. Он выбрал другую дорогу. Но я знаю, кем он был, каким он был, и…

— Это я понял, — сказал Адам. — Скажите мне вот что: вы когда-нибудь лгали о нем полиции? Например, они спрашивали, где он, а вы сказали, что не знаете?

— Да. Он нарушил условия досрочного освобождения. Больше я ничего не знал. Но выдавать его не собирался.

— Вы сказали им, где он прятался, когда полиция пришла к вам с этой новостью?

— Нет, я пока им ничего не сказал.

— Почему?

— Потому что я хочу понять, что произошло. И не с их слов. Мне нужно самому понять, что случилось.

— А потом?

Бова облизнул губы, отвел взгляд, но ничего не ответил.

— Я им ничего не говорил, — заверил его Адам. — И не скажу. Но они могут получить ордер и посмотреть записи трекера. Они знают о браслете?

— Нет.

— Тогда сейчас мы его снимем, но вам следует следить за тем, что вы им говорите. Чтобы не накликать на себя беду.

— Меня это не волнует. По крайней мере, теперь.

— А должно. Поскольку, если они готовы предъявить ему тяжкие обвинения, о чем можно судить по вашим словам, и вы запутаетесь в показаниях, они постараются и вас в это втянуть. Вы должны это понимать. Чем тяжелее обвинения, тем сильнее желание полиции повесить их на кого-то живого. Я не знаю, о чем вы говорите, но готовы ли вы впутываться в это дело?

Бова не ответил.

— Что бы ни натворил ваш брат, — сказал Адам, — будьте осторожны и постарайтесь, чтобы он не утащил вас с собой.

Челси молча смотрела, как Адам снимает электронный браслет с лодыжки Бовы, но когда тот ушел, потребовала объяснений.

— Мы внесли залог за парня, которого разыскивают в связи с делом об убийстве, — сказал Адам. И это не было ложью. Странно, но в последнее время его все больше беспокоило, что ему часто приходится делать усилие, чтобы не лгать и в то же время не приближаться к правде, как будто это было делом чести.

— Зачем ты надел на него браслет?

— Большой залог.

— Мне ты об этом не сказал.

— Мои мысли были заняты совсем другим, ты же знаешь.

Челси окинула его скептическим взглядом.

— У тебя новые неприятности, Адам?

— Я намерен оставить все свои неприятности позади. И это ты знаешь.

Она не стала развивать эту тему. Адам посмотрел на часы.

— Готова в путь? — спросил он.

— На матч? Еще четыре часа. Мы будем три часа стоять под дождем и ждать начала игры?

— Сначала поужинаем. Я бы не прочь посидеть в «Мюррей-Хилл», маленьком итальянском ресторанчике. Сто лет там не был.

— Еще четыре часа, — повторила она.

— Когда на поле выходил я, автобусы отправлялись в половине четвертого. Такая у меня традиция. Сделаешь одолжение?

— Такая у меня доля, — сказала Челси и надела куртку.

На трибунах был аншлаг — к утру пятницы продали больше десяти тысяч билетов, и зрителей не испугала даже погода. По крайней мере, не на северо-востоке Онтарио. Много болельщиков приедут из Чамберса, но большинство зрителей будут враждебными и очень громкими. Болельщики Сент-Энтони привыкли к победам, особенно над Чамберсом. И их охватила жажда крови, когда они смотрели, как на их поле выходят «Кардиналы», в ранге фаворитов, не потерпевшие ни одного поражения в этом сезоне.

В раздевалке Кент собирался дать команде стандартное напутствие. Чтобы не нарушать привычного порядка вещей. Не задавайтесь, не задавайтесь, не задавайтесь. Но сегодня это казалось неправильным. Поэтому в последние секунды, перед тем как они вышли на поле, он дополнил знакомые всем слова. Вы должны понимать, как вам повезло: вы сыграете свой лучший матч вместе с лучшими друзьями, которые у вас были.

Тренер обращался к выпускникам.

— В этом сезоне настанет момент, когда вы в последний раз снимете форму, — сказал он. — И больше никогда ее не наденете. Вы должны это понять. Любая осень кончается. Давайте постараемся, чтобы до того, как она закончится, трофей был в наших руках.

Команда ответила громким воплем.

Подброшенная монетка дала право выбора Чамберсу, и Кент решил отказаться от первого удара. Обычно он предпочитал начинать игру с атаки. Ему нравилось как можно раньше набирать очки, вынуждая противника отыгрываться, но теперь он предполагал, что игра будет равной, и было бы неплохо начать вторую половину матча с атаки.

И еще, по правде говоря, он беспокоился, сможет ли Колин поймать мяч.