Майкл Корита – Пророк (страница 48)

— Потому что мы открыто демонстрировали свои намерения. Никогда не пытались обмануть защиту. В тот год это было любимое детище тренера Уорда. С самой первой тренировки он говорил нам, что, когда мы используем эту тактику, противник получит именно то, что ожидает. Это был психологический прием, чистое устрашение. Мы говорили: «Мы идем, и вы не сможете нас остановить». Фулбеком был Адам. Мы называли его пророком. И комбинации были соответствующими — пророк слева и пророк справа.

— Пророк?

— Когда он выходил на поле, то всем своим видом говорил защите, что их ждет, — что мы намерены вбить мяч им в глотку.

Неожиданно это слово резануло слух Кента, напомнило о Клейтоне Сайпсе: «Если Гидеон был мечом, то я — пророк».

— Тренер? — окликнул его Колин. — О чем вы думаете?

— Ни о чем, — сказал Кент. Но он думал о том, что рассказывал об этой игре во время визита в Мэнсфилд, говорил об этом сезоне, об этом матче, о том, что стойкость и упорство ведут к победе, что нужно принимать удары и превозмогать их. Пророк слева, пророк справа — он объяснил им все, объяснил награду, которую приносит усердие, награду, которую приносит терпение.

Пристальный взгляд Колина вернул его к действительности, и он попытался переключить свои мысли с Сайпса на футбол.

— Это была странная тактика, потому что обычно ты относишься к назначению схем игры, как к шахматной партии. Но тренер Уорд, отступая от этого правила, хотел, чтобы противник четко понимал наше послание: «Останови нас, если сможешь». Обычно они не могли, и это самое сильное разочарование для защиты. Это тебя ломает. Не только физически, но в первую очередь психологически. Сломи их волю — и ты победил.

Первый розыгрыш — и во время первого выноса Адам ловит лайнбекера и валит его на землю, а Чамберс уже продвинулся на двенадцать ярдов, пройдя восемь ярдов с игры.

— Да, впечатляет, — сказал Колин.

— Он не просто массивный, а сильный. Эти мышцы не из тренажерного зала. Есть разница. Ты это знаешь. Некоторые парни сильны от природы. Тренер Уорд называл это «грузовыми мышцами».

Второй розыгрыш. Жестокое столкновение. Три ярда. Первая попытка. Теперь с пятнадцати ярдов.

— В этот момент я ждал перемены, — сказал Кент. — Думал, что мы оттянем наших беков от зачетной зоны, чуть больше раскроемся. Но…

Пророк слева.

В этот раз Адам сыграл сейфти на блице, прорвался через линию противника почти одновременно с пасом и сбил бегущего. Чамберс вернулся к демонстрации — пророк слева. Уолтер Уорд и бровью не повел.

Шестой вынос, пророк справа, пятнадцать ярдов, первая попытка. Адам так жестко встретил лайнбекера «Тигров», что Колин Мирс — два десятилетия спустя — поморщился. Седьмой розыгрыш, пророк справа, и они продвинулись на четырнадцать ярдов, преодолев середину поля. Даже плохой звук на старой записи позволял услышать гудение трибун — теперь все поняли, что Уорд хотел заставить противника доказать, что они могут это остановить.

Восьмой розыгрыш, девять ярдов, и болельщики Чамберса загудели.

— С этого момента он играл со сломанной рукой, — сказал Кент.

— Ваш брат?

Он кивнул.

— Я один понимал: что-то не так.

— Как вы узнали?

Кент взял пульт управления и отмотал запись назад.

— Адам использовал трюк, придуманный Джимом Брауном.

Колин кивнул — они уже обсуждали это. Многие игроки школьных команд — и даже профессионалы — любили быстро вскакивать после жесткого столкновения, показывая, что им не больно. Проблема в том, что иногда вам действительно больно. И защита это видит, использует вашу боль, черпает силу в вашей слабости. Джим Браун, легенда Кливленда, пострадавший от действий защитников больше, чем любой другой раннинбек в истории футбола, применял такую тактику: он оставался лежать на земле, потом медленно поднимался и, хромая, возвращался на свою позицию. Всегда. Защита не знала, когда ему больно, а когда нет, потому что после каждого столкновения он вел себя одинаково. Никаких эмоций, которые помогли бы противнику. Кент исповедовал совсем другой футбол — скорость, скорость, скорость, — но если у тебя есть жесткие игроки, то это эффективно. Деморализует противника. Защита стремится причинить вам боль, и они хотят знать, когда это удалось.

— У Адама не было недостатка в адреналине, — сказал Кент. — И ему приходилось делать над собой усилие, чтобы медленно подниматься с земли. Тогда он придумал такой прием: когда его сбивали, он сначала хватался за землю левой рукой, потом правой. Это помогало ему замедлиться. В субботу утром он по двадцать минут вычищал грязь из-под ногтей. Естественно, перчаток он не носил. И длинных рукавов под свитером. Он из тех. А теперь смотри, что он делает в этом эпизоде.

На повторе Адам протаранил оборону противника, а затем его сбил лайнбекер, и он кубарем покатился на траву. Один из игроков Ангола-Сентрал посмотрел вниз и намеренно, не скрываясь, наступил на его правую ладонь и вдавил в землю.

Колин с шумом втянул в себя воздух.

— Никто не заметил?

— Нет. Даже я. Но я видел вот это.

Адам лежал, опираясь на правый локоть. Потом протянул левую руку, схватил пальцами землю, потом повторил движение.

— Левая и левая, — сказал Кент. — Раньше он никогда так не делал. И я понял.

Адам поднялся и вернулся в линию — в этот раз пророк справа, шесть ярдов. Адам уронил 120-килогаммового центрального защитника, расчищая путь для тейлбека, бежавшего сзади и беспрепятственно пересекшего границу поля.

Тридцать два ярда на половине «Тигров», шесть минут до конца, и тренер противника кричит на своих парней: «Не дайте им прорваться! Не дайте им прорваться! Не раскисайте!»

Пророк слева, двенадцать ярдов, и Колин сказал:

— Они даже не смотрят за вертикальными маршрутами. Парни открылись на десять ярдов.

Он был прав. Вторая линия защиты сместилась в карман, на помощь бросились даже корнербеки. Питу Андервуду оставалось только отдать туда пас. Но демонстрация есть демонстрация. Она не лжет.

Вне всякого сомнения, Адам как нельзя лучше подходил для этой роли. Он последним выходил на линию, своей неизменной подпрыгивающей и раскачивающейся походкой, и не отвечал, если кто-то обращался к нему; он был полностью сосредоточен, и каждый его шаг предупреждал: «Я — молот. Скоро вы почувствуете мой удар».

— Однажды тренер Уорд сказал мне, что Адам должен быть боксером, — сказал Кент. — Он был бы настоящим кошмаром на ринге, потому что удары его только заводят.

— Вы хотите сказать, что ему нравилось, когда его сбивают?

— По крайней мере, это его заводило. С его помощью мы запугивали противника. Увидишь в конце.

Действие на экране приостановилось — команда Ангола-Сентрал взяла перерыв. Тренеры, отвечавшие за защиту, кричали на игроков, что нужно собраться и остановить это. Не раскисайте!

Первый розыгрыш после перерыва начинался с двадцати шести ярдов, и это был пророк слева, одиннадцатый вынос мяча подряд, и на этот раз указания тренера «Тигров» были выполнены. Лайнбекеры больше не пытались отделить мяч от игрока, который им владел, — они пытались отделить голову Адама Остина от его тела. Два удара с разных сторон, один прямо в шлем, и Адам уже лежит на спине под лучами прожекторов, а владеющий мячом игрок ныряет вниз, поворачивается и доставляет мяч на отметку четырнадцать ярдов.

Адам переворачивается, так что его маска вдавливается в землю, протягивает левую руку. Два раза хватает пальцами землю. Встает.

Вторая попытка, второй розыгрыш, до конца матча меньше пяти минут. Пророк справа, и они теряют один ярд — защитники соперника отбрасывают Адама прямо на игрока с мячом.

Снова на земле лицом вниз, два движения левой рукой, затем подъем. Третья попытка, третий розыгрыш. Пророк справа. Линия нападения опять не воспользовалась шансом; они начали уставать. Продвинулись на один ярд.

Четвертая попытка, второй розыгрыш.

Болельщики из Чамберса притихли. У боковой линии поля неподвижно застыл Уорд, скрестив руки на груди, а рядом с ним пятнадцатилетний Кент Остин смотрел в землю.

— Теперь смотри, — сказал Кент. — Смотри, что делает Адам.

Снова демонстрация, только теперь Адам не стал в стойку. Он выпрямился и начал раскачиваться на пятках и встряхивать руками, опущенными вдоль туловища.

— Он кричал. Наверное, его было слышно с самых верхних рядов. Все подумали, что он просто заводит команду, и они были правы, но кричал он еще от боли. Видишь, что он делает? У него сломаны кости, и он встряхивает руками, чтобы вызвать боль. Он хотел ее почувствовать, она была ему нужна. Это решающий момент — мы должны были пройти два ярда.

Болельщики видели Адама, слышали его, и толпа вновь взревела, ноги застучали по алюминиевым трибунам. Отсчет времени возобновился, Адам наконец встал в стойку и снова пошел в прорыв — пророк справа.

Жестокое столкновение, шлем в шлем, и защитник рухнул на землю; его сменил другой, но тоже упал. Адам рвался вперед, а Эван Эморе, тейлбек, неотступно следовал за ним, словно в хвосте торнадо. Они вынесли мяч в аут, продвинувшись на четыре ярда, — потом первая попытка и гол с девяти ярдов.

На мгновение они оказались рядом. Адам и Кент. Адама сбили недалеко от того места, где за тренером Уордом неотступно следовал Кент. Когда он встал, они оказались лицом к лицу. «Отличный удар», — сказал тогда Кент. Он помнил, что собственный голос казался ему невероятно тихим и слабым. Адам выплюнул капу вместе с кровью. «Еще чуть-чуть, Франшиза. Еще чуть-чуть».