Майкл Корита – Пророк (страница 43)

Кент поморщился. Потом протянул руку за револьвером.

— Если он войдет в мой дом и мне потребуется защищать семью, я смогу его прикончить. И прикончу.

Адам кивнул и откинул барабан револьвера, чтобы перезарядить его.

— Посмотрим, как тебе это понравится, — сказал он.

Кент сделал тридцать выстрелов картечью и пятьдесят пулями калибра.45. Рука у него была твердой, и стрелял он довольно метко. Как-никак бывший квотербек. Координация между рукой и глазом сохранилась.

— Если у тебя хватит духу, — сказал Адам, наблюдая за ним, — все будет хорошо. Только помни, что нужно закончить. Не оставляй его на полу, чтобы пойти позвонить по телефону. Сначала нужно закончить.

Кент вертел револьвер в руке, разглядывая его.

— Выглядит устрашающе.

— Ага. Не слишком точная штука, но для самозащиты на ближней дистанции лучше не найти.

— Что за фирма?

— «Таурус». Модель называется «Судья».

Похоже, Кента покоробило название — «Судья», — и это показалось Адаму забавным, потому что сам он не придавал этому значения.

— Наверное, идея в том, чтобы судья мог брать его с собой на заседания, — сказал он. — Защита на ближней дистанции, если какой-нибудь псих со скамьи подсудимых бросится на него.

— Ладно. Послушай, я тебе благодарен. За пистолет и за потраченное время.

— Перестань, Кент. Речь идет о моих племяннице и племяннике. Я знаю, ты не хочешь волновать Бет, но я могу ночью понаблюдать за домом. Она не будет знать о моем присутствии.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея — там все время будет патрулировать полиция. Они тебя заметят, а в твоей теперешней ситуации…

— С этим я разберусь, — сказал Адам. Сильный ветер пригибал к земле сухую траву вокруг него, с серого неба упали несколько капель дождя. — Но имей в виду: не стоит дожидаться дня, когда ты пожалеешь, что не попросил меня. Запомни это.

— Ты действительно этого хочешь?

— Да.

— Я могу тебе заплатить. Это работа, и я не хотел бы…

— Ты серьезно?

Кент умолк, потом кивнул.

— Извини. Да, если тебе не трудно… может, только сегодня. Пока нет новостей от полиции. Я уверен, что это ненадолго.

— Точно, — сказал Адам. — Это ненадолго. А теперь, ты не хочешь назвать мне имя ублюдка? Ты сказал, что видел его. Говорил с ним.

— Да.

— Ты его знаешь? Сможешь узнать?

— Я его знаю.

— Да? — Все утро сердце Адама учащенно билось. Теперь удары стали реже, словно кровь загустела в жилах, и ему пришлось облизнуть губы, чтобы продолжить. — Если ты так уверен, а полиция уже разыскивает парня, почему его еще не арестовали?

— Он скрылся.

— Скрылся.

— Вышел из тюрьмы этим летом. И не выполнил условий досрочного освобождения. Объявлен в розыск. Его уже искали.

Разумеется, он объявлен в розыск. Разумеется, его искали. Разумеется, потеряли — и не дали себе труда найти его, пока не случилось это.

— Кто он? — спросил Адам.

Кент молчал. Он снова перевел взгляд на пистолет и вертел его в руках, ощупывая ребра на рукоятке, словно это швы на футбольном мяче. Адам вспомнил, какой у него был вид, когда он понимал, что защита собирается прессинговать. Кент всегда отлично умел противостоять прессингу, но Адаму не нравилась его реакция, когда он стоял в кармане и видел, как усиливается давление. Он знал, что делать, но вид у него был растерянный. Он выглядел испуганным. Теперь Адам смотрел на Кента с пистолетом в руках и думал: «Он знает, черт бы его побрал, он знает имя ублюдка, но не скажет». Изнутри поднималась злость; он подавил ее, протянул руку, взял Кента за плечо и сильно сжал.

— Знаешь что, Франшиза. Ты просил меня об одолжении, и я согласился. Теперь моя очередь.

— Адам, полиция предупредила, что я должен…

— Дай мне сначала сказать, прежде чем ответить «нет».

Кент посмотрел на руку брата, которая по-прежнему сжимала его плечо. Костяшки пальцев были синими и распухшими.

— Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты увидел одно место.

— Какое?

— То самое, где умерла Рейчел Бонд.

— Мне не обязательно его видеть, Адам. И тебе туда не нужно.

— Я хочу, чтобы ты взглянул.

Кент долго молчал, глядя на кровоподтеки на руке Адама, потом кивнул.

33

Они сидели на высохшей, покрытой трещинами деревянной пристани напротив коттеджа — отсюда можно было видеть дом, не заходя на территорию участка. Осенние ветры сорвали почти все листья с окружающих деревьев, и все вокруг сделалось скучным и бесцветным. Коттеджи опустели. Озеро было серым и неподвижным, как цемент. Кенту не хотелось смотреть на дом, в котором произошло убийство, на то место, где Рейчел сделала свой последний вдох, и он не отрывал взгляда от воды, рассказывая Адаму о летнем визите в Мэнсфилд.

Его не беспокоило, что он все рассказывает брату, своему брату, с которым не был близок, своему брату, фотография которого была напечатана на первой странице газеты — в наручниках, рядом с окровавленным полицейским. Да, полиция просила Кента ни с кем не делиться своими подозрениями насчет Клейтона Сайпса, но теперь Кент стал сторожем своему брату. По крайней мере, так сказала Челси Салинас, когда он подписывал документы. Кент не сумел сообщить Адаму об обыске — и вот результат. У Адама неприятности, потому что Кент не подготовил его. Нельзя, чтобы это повторилось. Кент должен ему все рассказать — ради его же блага.

Подготовить.

— Гидеон Пирс никогда не сидел в Мэнсфилде, — сказал он.

— Какое это имеет отношение к делу? — спросил Адам.

— Я гадал, знакомы ли они друг с другом. И карточка… откуда он узнал о Мэри, от Пирса или сам нашел. Это не так уж трудно. Немного посидеть над старыми газетами. Но мне интересно, были ли они знакомы.

— Вполне возможно.

— Я знаю, что ты встречался с Пирсом.

— Да?

— Мне сказали в полиции. Ты приходил, чтобы пообещать, что убьешь его.

Адам прочистил горло и сплюнул в воду.

— Все так. Если б я смог добраться до него в тот день, то сразу и прикончил бы. Глаза у этого сукина сына, Кент… черт, я убил бы его за один взгляд, только за то, как он на меня смотрел.

— Забавлялся, — сказал Кент.

— Да, именно так.

— Ты серьезно?

— О чем ты? Что я его убил бы?

Кент кивнул.

— Да, серьезно. День, когда он умер, был одним из худших дней в моей жизни, Кент. Правда. Потому что я ждал. Мне нужен был шанс. И плевать, сколько времени это займет. Если б Гидеон Пирс вышел из тюрьмы седым стариком на ходунках, подключенный к баллону с кислородом, я все равно перерезал бы ему горло.

Голос его звучал ровно. Ни крика, ни ярости, ни сдерживаемых слез. Спокойный и твердый.