Майкл Корита – Добро пожаловать в ад (страница 22)

— Спасибо.

— На здоровье. Похоже, ты здорово в этом нуждался.

— Больше, чем ты можешь себе представить.

Я уперся ладонями в пол, оттолкнулся и, одним рывком оторвавшись от него, оказался на кушетке возле нее. Эми, уютно свернувшись клубочком в углу, с интересом наблюдала за моими манипуляциями. А я, глянув на нее, внезапно задал себе вопрос: почему, когда она рядом, я всегда становлюсь таким нерешительным, почему так боюсь сделать первый шаг? Чего я жду? На первый взгляд логика моих поступков была ясна и безупречна — как показывает опыт, мое умение поддерживать романтические отношения с женщиной, как ни печально это признавать, оставляло желать лучшего. А дружба с Эми слишком много для меня значила, чтобы я рискнул ее потерять. Возможно, Грейс в чем-то права… возможно, мне действительно пора перестать бояться, что что-то может пойти не так, а стоит постараться, чтобы все стало просто замечательно? И, может быть, этот момент как раз настал.

Обуреваемый этими мыслями, я уже потянулся к ней, когда она вдруг одной фразой вернула меня с небес на землю:

— Знаешь, по-моему, мне пора перестать думать о тебе, как о мужчине, с которым у меня, возможно, что-то будет.

Ее слова застали меня врасплох — я застыл, точно пораженный громом, в несколько странной позе, наполовину согнувшись и даже слегка скособочившись. Потом резко отодвинулся от нее.

— Не понял…

— Из этого же ничего не выйдет, согласен? Да ты и сам это понимаешь. Мы же вечно кидаемся друг на друга и грыземся, точно кошка с собакой. Добрую половину того времени, что проводим вместе, мы ругаемся, хотя мы просто друзья. Слишком уж мы похожи. Выходит, мы приняли правильное решение… или ты его принял за нас обоих, а мне просто нужно смириться с этим, согласиться с тобой и постараться быть тебе благодарной. Прости меня, Линкольн. В конце концов, хорошего друга в наше время так трудно найти — и так горько потерять. И я не хочу, чтобы так случилось с нами.

До этого я не то что собирался поцеловать ее… Нет, не совсем так. Однако у меня было чувство, будто я уже настроился это сделать, и вот теперь окончательно растерялся — у меня появилось такое ощущение, будто я барахтаюсь, отчаянно пытаясь ухватить нить разговора.

— Э-э-э… тебе не за что извиняться, — невнятно промычал я.

— Я была настолько глупа, что во время нашего последнего разговора позволила своим эмоциям взять над собой верх, только и всего. Тот вопрос, что я тогда тебе задала — насчет того, были ли у тебя с кем-то продолжительные отношения за те два года, которые мы знакомы… Так вот, такой вопрос мне следовало бы почаще задавать себе самой.

— Вообще говоря, я думал…

— Проклятье! — Ее взгляд метнулся к часам.

— Что? — всполошился я.

— Я еще двадцать минут назад должна была встретиться с приятельницей — мы договорились вместе выпить кофе. А вместо этого засиделась у тебя и совершенно забыла о времени! Я ведь собиралась только заскочить к тебе ненадолго показать статью и извиниться, и все.

Она уже была на ногах и лихорадочно озиралась по сторонам, разыскивая взглядом сумочку.

— Но ведь мы же не договорили! — запротестовал я. — Нельзя же вот так прервать разговор и сделать вид, что ничего не было…

Я проводил ее до дверей. Уже на ходу она рассеянно кивнула.

— Конечно, Линкольн. Когда-нибудь мы обязательно вернемся к этому, но сейчас мне действительно пора бежать. Извини. Я тебе скоро позвоню, обещаю.

— Очень надеюсь на это. — Но мои слова повисли в воздухе, отскочив от двери, которую Эми уже захлопнула за собой.

Минутой позже, очнувшись, я кубарем скатился с лестницы и выскочил на парковку в надежде догнать ее. Не знаю, зачем я это сделал, ведь я слышал шум отъехавшей машины. Парковка была пуста, судя по всему, ни одной из «сов» не пришло в голову на ночь глядя посетить тренажерный зал, поразмять кости. Я стоял, глубоко засунув руки в карманы, подставив лицо зябкому октябрьскому ветру, и какое-то время невидящим взглядом таращился в пространство перед собой. Было довольно холодно, но мне не хотелось возвращаться к себе наверх. Я закрыл дверь, запер ее на замок, потом прошел до угла, свернул и двинулся на запад вверх по Лорейн.

К этому времени я знал Эми уже полтора года, с каждым месяцем мы все больше и больше времени проводили вместе, и я, дурак этакий, даже не пытался сделать так, чтобы наши отношения переросли в нечто большее, чем просто дружба. А потом, в тот вечер, когда она недвусмысленно сообщила мне, что рассматривает их как некую неизменную величину, намекнула, что сложившаяся ситуация ее вполне устраивает, я вдруг очнулся и сообразил, что созрел для того, чтобы попытаться все изменить. Классно! Да уж, по части умения выбрать подходящий момент мне поистине нет равных.

Я побрел по левому берегу Роки Ривер, спустился до Четфилда, а потом зашагал к востоку, стараясь двигаться по кругу, насколько это вообще возможно в большом городе, где архитектура придерживается ломаных линий и прямых углов. Какая-то машина, обогнав меня, припарковалась у кромки тротуара перед зданием с гигантской надувной фигурой ведьмы, сидящей на метле, ее лицо под островерхой черной шляпой светилось зловещим зеленым светом. До Хэллоуина оставалась всего неделя. Спохватившись, я внезапно сообразил, что двигаюсь к дому Джо, но делая это машинально, сам того не осознавая. Скорее всего, Джо еще не спит, вероятно, сидит перед телевизором, смотрит свой любимый канал ESPN Classic, по которому показывают какую-нибудь давнишнюю игру, но я не знал, так ли уж мне хочется зайти к нему и вывалить на него все эти новости. Возможно, мне просто не хотелось беспокоить его так поздно, а может, по мере того как шло время, Джо все меньше чувствовал себя моим партнером и все больше превращался в парня, с которым мне когда-то доводилось вместе работать.

Еще несколько зданий вверх по Четфилду были украшены в том же праздничном духе, в окнах весело скалились и подмигивали фонари из тыкв, а среди ветвей деревьев приплясывали на ветру фосфоресцирующие скелеты. Любой праздник начинает выглядеть дико, когда ты размышляешь на тему о том, с чего он начинается и чем заканчивается. Но Хэллоуин по этой части может дать сто очков вперед любому из них.

Я шел достаточно быстро, так что дыхание, срываясь с моих губ в виде облачка белого пара, обгоняло меня, словно дымок паровоза. Руки у меня по-прежнему были в карманах, для тепла я плотно прижал их к телу. Все еще слегка влажные после душа волосы совсем намокли, и мне сразу стало зябко, но сейчас меня это не слишком волновало. Я даже поймал себя на мысли о том, что вовсе не прочь простудиться. Кстати, простуда не самая худшая вещь из того, что могло со мной приключиться, учитывая, что тогда я смогу с чистой совестью остаться дома, лежать в постели, отгородившись от всего мира и тех пинков, которые он еще уготовил мне.

Тот, кто набросился на меня, судя по всему, бежал по траве, а не тротуару, именно этим, скорее всего, объясняется то, что я не слышал его шагов у себя за спиной до самой последней минуты. Я слышал, как открылась, а потом захлопнулась позади дверца машины, но решил, что кто-то приехал в дом, перед которым я заметил ведьму, поэтому мне и в голову не пришло обернуться. Только в последнюю минуту я покосился через плечо, сообразив, что кто-то нагоняет меня, — и в этот момент он меня ударил. Это был страшный удар, от которого голова моя мотнулась назад, а тело отлетело в сторону. Я ударился плечом о дерево, а потом тяжело рухнул на землю.

Я упал на спину, что было довольно удачно, поскольку давало возможность хоть как-то защититься от следующего нападения незнакомца, который в данный момент казался просто темным силуэтом на фоне неба. Лицо его пряталось в тени, но даже без этого я вряд ли смог бы разглядеть его под низко надвинутым на лоб козырьком бейсболки. Он ринулся на меня, словно коршун на зайца, но я, собравшись с силами, оттолкнулся от земли, поднырнул под него и кинулся вперед — его кулак просвистел в воздухе в каком-то сантиметре от моего лица. Судя по тому звуку, с которым его рука разрезала воздух возле моего уха, я сообразил, что он сжимает в ней какое-то оружие и, скорее всего, довольно увесистое. Вовремя заметив мое движение, мужчина ловко и проворно отскочил назад, но, вместо того чтобы с размаху нанести мне следующий удар в челюсть, просто крутанулся и рывком выбросил вперед правую руку, снова целясь мне в голову, но на этот раз быстрым, скользящим движением наотмашь. Удар был нанесен настолько быстро и с такой ошеломляющей силой, что я еще успел почувствовать во рту солоноватый привкус крови. А потом мгновенно провалился в темноту.

Глава 11

Первая же мысль, которая пришла мне в голову, как только я вновь очнулся, наполнила меня нескрываемым ужасом — я ослеп. Я приходил в себя медленно, в голове у меня стоял туман — кажется, это состояние называется «грогги».

Потом я вдруг, как от толчка, сморщился от боли и отчаянно заморгал, стараясь сфокусироваться и разглядеть хоть что-нибудь вокруг себя. Но тщетно — все было погружено во мрак, и вот тут-то я наконец познал настоящий ужас, подобного которому я никогда в жизни еще не испытывал. Несколько непередаваемо жутких, секунд я был совершенно уверен, что потерял зрение, Возможно, навсегда. Потом вдруг почувствовал у себя на лице какую-то тряпку и сообразил, что у меня на голове нечто вроде повязки, но очень скоро понял, что на голову мне натянули холщовую сумку, ручки от которой туго стянули сзади на шее.