Майкл Коннелли – Тропа воскрешения (страница 62)

— Но кто‑то мог, мистер Холлер, — спокойно ответила Коэльо. — В этом и суть.

— Нет! Вы не можете этого сделать, — выпалил я.

Судья на секунду застыла, поражённая моим тоном.

— Прошу повторить, мистер Холлер?

— Вы не можете так поступить, — сказал я.

— Я уже поступила именно так, мистер Холлер. И вам…

— Это неправильно. Я возражаю. Это прямое доказательство невиновности, судья. Вы не можете отмахнуться от него только потому, что оно не вписывается в формальный каркас прецедентов.

Судья выдержала паузу, а затем заговорила ровным голосом:

— Мистер Холлер, будьте осторожны, — предупредила она. — Решение принято. Если вы считаете его ошибочным, у вас есть процессуальные средства обжалования. Но не смейте спорить со мной в таком тоне. Если у вас есть другой свидетель, выведите его на место, и мы продолжим.

— Нет, не выведу, — сказал я. — Это фарс. Вы похоронили реконструкцию, а теперь хороните и это. Моя клиентка невиновна, а вы шаг за шагом отвергаете любые доказательства, которые это подтверждают.

На этот раз пауза затянулась, но гнев судьи не ослаб. Казалось, он закипает в её взгляде.

— Вы закончили, мистер Холлер?

— Нет, — ответил я. — Я возражаю. Эти доказательства новые. Им не пять лет — они получены сегодня утром в лаборатории. Как вы можете заявлять, что они не новы, и при этом отправлять эту женщину, мать маленького мальчика, обратно в тюрьму за преступление, которого она не совершала?

— Мистер Холлер, я даю вам последний шанс сесть и закрыть рот, — произнесла Коэльо. — Вы вплотную подошли к грани неуважения к суду.

— Простите, Ваша Честь, но я не могу заставить себя замолчать, — сказал я. — Я обязан говорить правду, потому что этот суд её не озвучивает. Вы отклонили реконструкцию, и бог с ним — я мог с этим смириться. Но ДНК… ДНК доказывает, что мою клиентку подставили. Как вы можете сидеть здесь и говорить, что это недопустимо? В любом другом суде в этой стране это были бы…

— Мистер Холлер! — крикнула судья. — Я вас предупреждала. Я признаю вас виновным в неуважении к суду. Маршал, взять мистера Холлера под стражу. Это федеральный суд, мистер Холлер. Ваши номера с возражениями и оскорблениями в адрес суда могут сойти с рук в суде штата, но не здесь.

— Вы меня не заткнёте! — крикнул я. — Это несправедливо, и каждый здесь это знает.

Маршал Нейт толкнул меня вперёд, прижал к столу. Мои руки грубо заломили за спину, запястья туго стянули наручниками. Кто‑то схватил за воротник, поставил на ноги. Нейт развернул меня и потащил к двери в камеру при зале суда.

— Может, ночь в тюрьме научит вас уважать суд, — донёсся голос Коэльо мне вслед.

— Люсинда Санс невиновна! — крикнул я, когда меня втолкнули в дверь. — Вы это знаете, я это знаю, все в зале это знают!

Последнее, что я услышал, прежде чем дверь захлопнулась, было объявление судьи о завершении заседания.

Именно этого я и добивался.

Часть одиннадцатая

Хор гудков

Глава 43

Босх вёл «Линкольн», Шами Арсланян сидела рядом, на переднем сиденье. Они продирались через плотный поток машин по автостраде 101 на север.

— Как думаете, она оставит его на ночь? — спросила Арсланян.

— Похоже на то, — ответил Босх. — Судя по всему, он довёл её до белого каления. Жаль, что меня не было в зале.

— Думаете, ему там может быть опасно?

— Скорее всего, его изолируют, — сказал он. — Меньше всего судья хочет, чтобы с адвокатом, которого она туда упекла, что‑нибудь случилось.

— То есть его всю ночь продержат в камере при суде?

— Нет, — сказал Босх. — Его отвезут в городской центр содержания под стражей — федеральную тюрьму. В изоляторе при суде никого на ночь не оставляют. В конце дня всех этапируют туда. Сейчас он, скорее всего, уже в автобусе, а то маршалы могут и отдельно его повезти — учитывая его, скажем так, особый статус.

— Надеюсь, — сказала Шами.

— С ним всё будет в порядке. Уверен, он просчитал это, прежде чем устроить вспышку в зале. Когда его несколько лет назад обвиняли в убийстве, он провёл три месяца в окружной тюрьме и сумел выжить. Вы ведь слышали об этом?

— Ещё бы, — кивнула она. — Я была готова тогда и приехать, если понадобится, но вы и остальная команда справились сами.

— Да, включая Мэгги Макферсон, — сказал Босх. — Которая сегодня ухайдакала меня на перекрёстном допросе.

— Знаете, я одно время всерьёз думала получить ещё и юридическое образование, — сказала Арсланян. — Добавить к своим учёным степеням. А потом решила: нет. Слишком много серых зон, слишком зыбкие лояльности. Останусь на стороне науки.

— Здравое решение, — сказал Босх.

— В любом случае, не могу поверить в решение судьи по научной части, — добавила она.

Босх не ответил. Всё происходило ровно так, как описал Холлер за обедом: судья выбрала букву закона, а не дух. Никаких полутонов.

— Она выезжает, — сказал он.

Арсланян посмотрела вперёд. Босх перестроился, чтобы держаться позади пикапа, за которым они наблюдали — за машиной Стефани Сэнгер.

— Как думаете, куда она едет? — спросила Шами.

— Понятия не имею, — ответил он. — Не думаю, что она живёт так далеко от суда.

Сэнгер ехала на пикапе «Ривиан». Таких машин на дороге пока было мало, и следить за ней оказалось легко: Босх мог держаться на расстоянии и оставаться незамеченным. Но, съезжая с бульвара Вентура, он понял, что на светофоре окажется всего в двух машинах позади. Если Сэнгер посмотрит в зеркало, она запросто узнает «Линкольн» и двоих людей в нём.

Поворот был двухполосным. «Ривиан» стоял на внутренней полосе, за ним — ещё один пикап. Босх встал за вторым и опустил солнцезащитный козырёк. В кузове грузовика перед ними торчали трубы и другое оборудование для обслуживания кондиционеров — удобная ширма.

На обочине стоял бездомный с картонкой в руках — просил о любой помощи. Не дождавшись реакции от «Ривиана», он двинулся вдоль ряда машин, держа табличку перед собой.

Светофор оставался красным.

Со своего места Босх видел борт пикапа, а чуть дальше — «Ривиан» Сэнгер. Он заметил, как опустилось водительское стекло. Из окна вырвался струйкой сигаретный дым, и Сэнгер бросила что‑то вниз, к ногам бездомного, рядом с его рюкзаком и пластиковым ящиком из‑под молока.

— Она только что выбросила что‑то в окно, — сказал он. — Похоже на окурок. Подойдёт?

— Ещё бы! — оживилась Арсланян. — Конечно. Видите его?

— Кажется, да.

— Тогда берите, — сказала она.

— Если мы сейчас остановимся, скорее всего, потеряем её из виду, — заметил Босх.

— Не страшно. Сигарета — всё, что нам нужно. С ней мы сразу едем в лабораторию.

Загорелся зелёный. «Ривиан» рванул с места, повернул налево по эстакаде и съехал на Вентура.

В зеркале заднего вида Босх увидел, что за ним теперь две машины. Он включил аварийную сигнализацию и аккуратно прижался к обочине, насколько позволял узкий съезд. Места едва хватило, чтобы открыть дверь и вылезти.

Хор возмущённых клаксонов поднялся почти сразу. Не обращая на него внимания, Босх заглушил двигатель, выбрался наружу и увидел бездомного, зажатого между «Линкольном» и бетонной подпорной стенкой вдоль съезда.

— Эй, что за хрень? — выкрикнул тот. — Ты чуть меня не снёс.

— Простите, — сказал Босх.

Он захлопнул дверь и быстро подошёл к месту возле ящика, по пути доставая телефон. Присев, несмотря на протесты коленей, он окинул взглядом гравий и заметил окурок. Открыл камеру и сделал снимок — окурок на месте, в окружении, как был найден. На случай, если сбор улик кто‑нибудь решит оспорить.

Спрятав телефон, он достал из кармана пальто пластиковый пакет с застёжкой. Используя его как импровизированную перчатку, поднял окурок и запечатал внутри.

Встав, он повернулся к машине. Бездомный всё ещё стоял рядом, вглядываясь в него с подозрением.

— Эй, мужик, это моя сигарета, — сказал он. — Это моё место. Моё.

— Это просто окурок, — ответил Босх. — Она выкурила его до фильтра.

— Неважно. Он мой. Хочешь — покупай.