Майкл Коннелли – Кровавая работа (страница 20)

После отчетов о краже оружия шел детальный отчет обо всех украденных в прошлом году черных «Гранд Чероки». Уинстон, очевидно, решила, что это подозрительно: машина убийцы была слишком дорогой, чтобы он мог пойти на преступление ради нескольких сотен долларов. Напрашивался вывод, что и машина была краденой, и Уинстон это поняла. В полученном ею списке числилось двадцать четыре «чероки», но на этом все и заканчивалось. Возможно, после того, как Добрый Самаритянин сообщил, что убийца Торрес уехал также на «чероки», Уинстон изменила свою точку зрения, утвердившись во мнении, что машина была не краденой, если после первого убийства преступник не избавился от нее.

Терри отложил отчет о вскрытии в сторону. Следующая стопка документов содержала расследование Уинстон по поводу ее теории «трех преступлений». Джей была убеждена в том, что стрелявший был бывшим заключенным, который в случае ареста получил бы пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение. Она отправилась в службы по надзору в Ван Найс и Ланкастер и подняла все дела досрочно-условно освобожденных вооруженных грабителей, которые уже совершили по два уголовных преступления. По новому закону им всем в случае еще одного правонарушения грозил арест и суровое наказание. Среди них семьдесят один человек были приписаны к двум офисам службы по надзору, которые находились ближе всех к месту преступления.

После ряда ограблений с убийством Уинстон и другие полицейские тщательным образом проверили всех по списку. Они нашли почти всех за исключением семи типов. Это означало, что те нарушили закон об условно-досрочном освобождении и либо покинули этот район, либо все еще скрывались где-то поблизостисти и, возможно, совершали вооруженные грабежи или даже убийства. Изначально по компьютерной сети в полицейские отделения по всей стране были разосланы приказы о поиске всех освобожденных. Из тех, с кем удалось связаться, девяносто процентов в силу алиби вышли из-под подозрения после первого же допроса. Оставшиеся восемь процентов — тоже, но по другой причине: дело в том, что их физические параметры не совпадали с параметрами торса убийцы, запечатленного на видеопленке.

Итак, за исключением семи пропавших людей, к остальным освобожденным из списка теорию о трех преступлениях применить было нельзя. Очевидно, Уинстон надеялась, что в конце концов один из этих семи и окажется убийцей.

Маккалеб продолжал копаться в оставшихся материалах по делу Корделла. Имелось еще два допроса Джеймса Нуна в Управлениии шерифа. Ничего в его рассказе не менялось, включая и воспоминания о водителе «чероки».

Маккалеб также прочел описание нападения и рапорты о задержании дорожной полицией четырех мужчин, ехавших на черных «чероки». Их остановили в Ланкастере и в Палмдейле в течение часа. Это произошло после сообщения по радиосвязи шерифа о стрельбе у банка и стоявшем рядом на парковке «чероки». Документы водителей были проверены по компьютерной базе, и все они были отпущены, а отчеты отправлены Уинстон.

Последний документ, прочитанный Маккалебом, был обновленный итоговый доклад Уинстон. Он был краток и по делу. Уинстон писала: «В настоящее время не имеется ни новых подозреваемых, ни новых нитей расследования. Следователь по этому делу в данный момент ждет дополнительной информации, которая могла бы привести к опознанию предполагаемого преступника».

Итак, Уинстон была загнана в угол. Она выжидала. Чтобы пролилась новая кровь.

Отодвинув в сторону все просмотренные материалы, Маккалеб в раздумье постукивал кончиками пальцев по столу. Он полностью одобрял действия Джей, но теперь задумался о том, что она могла упустить и что можно предпринять. Ему импонировала ее теория трех преступлений, и он искренне разделял ее досаду по поводу того, что из семидесяти одного преступника не нашлось ни одного подозреваемого. Хотя тот факт, что большинство досрочно освобожденных имели алиби, его беспокоил. Как могло быть, что такое количество дважды осужденных с такой легкостью доказали свое местонахождение в два разных дня? Полное алиби всегда вызывало у Терри подозрение, когда он вел дела. Он отлично знал, что для алиби достаточно, просто чтобы кто-то соврал.

Терри перестал постукивать пальцами: ему в голову пришла мысль. Он сдвинул кипу папок с материалами по Корделлу к краю стола — все равно там не имелось того, о чем он думал. Маккалеб осознал, что Уинстон упустила одну вещь: она не проводила сравнения всех и вся по географическому признаку.

Терри поднялся из-за стола и спустился с катера. Он появился на шлюпке Бадди Локриджа в тот момент, когда тот зашивал дыру на плавках.

— Привет, кажется, ты занят? — спросил Терри.

— Один богач, там, в ряду миллионерских яхт, хочет, чтобы я отдраил его «Бертран». Вон та яхта, видишь? Но если тебя надо подвезти, я могу отложить. Он из тех, кто появляется здесь раз в месяц.

— Нет, Бад, я не за этим. Ты можешь одолжить мне географический атлас? Мой валяется у меня в машине, а мне не хочется снимать с нее брезент из-за ерунды.

— Само собой. Он у меня в машине, — сказал Бад. Он достал из кармана ключи и бросил их Маккалебу.

По дороге к «таурусу» Маккалеб взглянул на ряд дорогущих яхт, которые тоже швартовались в гавани Кабрильо. Для них построили док в два раза шире и с длинными «стапелями», который вмещал бы корпуса больших яхт. Терри поискал глазами «Бертран-60». Это было красивое судно. И он точно знал, в какую сумму оно обошлось ее владельцу, который пользовался яхтой не чаще одного раза в месяц. Он выбросил за красавицу не менее полутора миллионов долларов, мельком пронеслось в голове у Терри.

После того как он забрал атлас из машины Бада и вернул тому ключи от машины, Маккалеб вернулся на свою лодку и занялся разборкой дела Корделла. Поначалу он просмотрел рапорты о кражах «чероки» и пистолетов марки «Хеклер-Кох П-7». Он пронумеровал все угоны, а затем пометил нужные места на соответствующих страницах атласа. Затем Терри взялся за список подозреваемых по теории Уинстон о трех преступлениях, таким же образом помечая места жительства и работы каждого человека. В конце он отметил на карте места нападений.

Эта работа заняла у Маккалеба почти час. Однако, когда все было сделано, внутри у него все закипело от волнения. Один персонаж сразу выделялся из списка «кандидатов», так как географически «совпадал» как со стрельбой в магазинчике китайца, так и с кражей пистолета.

Это был Михаил Болотов, тридцатилетний русский эмигрант, уже дважды побывавший в калифорнийских тюрьмах за вооруженные ограбления. Болотов жил и работал в Канога-Парке. Его дом находился рядом с Шерман-уэй — примерно в миле от магазина, где были убиты Глория Торрес и Чен Хо Кан. Работал Болотов на часовом заводе, расположенном на улице Виннетка всего в восьми кварталах к югу и двух кварталах к востоку от магазина. Наконец, что больше всего взволновало Маккалеба, русский работал в четырех кварталах от своего дома в районе Канога-Парк, где в декабре был украден «Хеклер-Кох П-7». Внимательно прочитав отчет о краже со взломом, Маккалеб отметил, что ворвавшийся забрал также несколько подарков под рождественской елкой, среди которых был и известный П-7 в подарочной упаковке — подарок мужа жене, исключительно в духе Лос-Анджелеса. Взломщик не оставил ни единого отпечатка пальца или других улик.

Маккалеб прочел все досье о его условно-досрочном освобождении и отчет следователя. У Болотова был длинный список серьезных правонарушений, но он никогда не подозревался в убийстве и после последнего освобождения из тюрьмы три года назад никаких столкновений с законом не имел. Он регулярно ходил отмечаться к своему надзирателю и, в общем, внешне производил впечатление человека, вставшего на путь истинный.

Болотова дважды допрашивали по делу Корделла два следователя — Ритенбаух и Агиляр. Допрос проводился почти две недели спустя после убийства Корделла, но недели за три до убийства в магазине. Кроме того, допрос, очевидно, проводился до того, как Уинстон выяснила все о краже оружия. Вот поэтому, догадался Маккалеб, никто и не обратил внимания на географическую связь места жительства и работы Болотова с местами преступлений.

Во время допроса ответы Болотова не наводили ни на какие подозрения, а алиби ему обеспечил его работодатель, сообщив, что в ночь убийства Корделла тот отрабатывал свою обычную смену с двух до десяти. Он также показал следователям записи об отработанном времени и почасовых выплатах. Агиляру и Ритенбауху этого показалось достаточно. Корделл скончался примерно в 10:10 вечера. Болотов физически не мог добраться из Канога-Парка в Ланкастер за десять минут — даже если бы он летел на вертолете. Поэтому Ритенбаух и Агиляр перешли к следующему имени в списке.

— Чепуха! — вслух произнес Маккалеб.

Он был возбужден. Болотов был реальной зацепкой, которую было нужно проверить, несмотря на свидетельства его шефа или записей о выплатах. Болотов был вооруженным грабителем, а не каким-то там часовщиком. Его близость к местам преступления требовала нового расследования обстоятельств. Маккалеб чувствовал, что с этим он может смело отправляться к Уинстон.

Он быстро сделал пометки в своем блокноте и отложил его. Он был измотан и чувствовал, что у него начинает раскалываться голова. Взглянув на часы, Терри понял, что время за работой пролетело незаметно: было уже два часа дня. Он знал, что ему надо поесть, но не ощущал ни малейшего голода. Вместо этого он решил вздремнуть и спустился вниз в свою каюту.