Майкл Коннелли – Два вида истины (страница 25)

— Что случилось с его практикой? Как ты думаешь, сохранились ли какие-нибудь записи с судебного процесса? Они могут быть полезны.

— Видишь ли, это и есть мой подарок тебе, брат. Тебе не нужны записи, у тебя есть "Законник" Сигел.

— О чем ты говоришь? Он умер. В деле есть некролог — я читал его вчера вечером.

Босху пришлось подождать на переходе в квартале от станции, пока поезд метро с шумом пронесется мимо. Холлер услышал это по телефону и подождал тишины, прежде чем ответить.

— Позволь мне рассказать тебе одну историю, — сказал он. — Когда он отошел от юридической практики, "Законник" Сигел не хотел, чтобы его нашли какие-либо, скажем так, неблагонадежные клиенты, которых он представлял на протяжении многих лет, особенно те, кто мог быть недоволен результатом их взаимодействия.

— Он не хотел, чтобы парни, выйдя из тюрьмы, искали его, — сказал Босх. — Боже, интересно, почему.

— У меня у самого был такой опыт, и он не из приятных. Поэтому "Законник" Сигел продал свою практику и скрылся. Он даже попросил одного из своих сыновей послать некролог собственного сочинения в информационный бюллетень калифорнийской коллегии адвокатов. Я помню, как читал его. Там его называли юридическим гением.

— Это то, что я читал. Сото и Тапскотт положили его в дело, потому что сказали, что Сигел умер. Ты хочешь сказать, что он еще жив?

— Ему скоро восемьдесят шесть лет, и я стараюсь навещать его каждые несколько недель или около того.

Босх заехал на парковку на боковой стоянке полиции Сан-Фернандо. Он посмотрел на часы на приборной панели и увидел, что опаздывает. Личные машины всех остальных детективов уже были там.

— Мне нужно поговорить с ним, — сказал он. — В новых файлах Бордерс бросает его под автобус. Ему это не понравится.

— Уверен, что не понравится, — сказал Холлер. — Но для тебя это хорошая передышка. Если вы порочите репутацию адвоката, он имеет право дать отпор. Я организую интервью, и мы его запишем. Когда ты будешь готов?

— Чем раньше, тем лучше. Ты сказал, что ему восемьдесят шесть. Он в своем уме?

— Абсолютно. Умственно остер, как шпилька. Физически — не очень. Прикован к постели. Его возят в инвалидном кресле. Принеси ему сэндвич от "Лангера" или "Филиппа", и он начнет ностальгировать по старым делам. Это то, что делаю я. Мне нравится слушать, как он говорит о делах.

— Хорошо, организуй это и дай мне знать.

— Я этим займусь.

Босх заглушил двигатель и открыл дверцу джипа. Быстро попытался вспомнить, не нужно ли еще что-нибудь спросить у Холлера.

— О, и еще кое-что, — сказал он. — Помнишь, на Рождество мы получили по бутылке бурбона от Вибианы из фонда "Fruit Box"?

Вибиана Веракруз была художником, с которой Холлер и Босх столкнулись в ходе частного дела, над которым они работали годом ранее.

— Хэппи[25] Пэппи, да, я помню, — сказал Холлер.

— Я помню, ты предлагал мне сто баксов за мою, — сказал Босх. — Я почти согласился.

— Предложение в силе. Если только ты не прикончил её.

— Нет, я даже не открывал её до вчерашнего вечера. И тогда я узнал, что мог бы получить в двадцать раз больше, чем ты предложил.

— Правда?

— Да, правда. Ты — хорек, Холлер. Просто хотел, чтобы ты знал, что я тебя раскусил.

Босх услышал, как Холлер хихикает на другом конце линии.

— Смейся, — сказал Босх. — Но я оставлю её себе.

— Эй, мораль и этика умирают, когда речь идет о выборе бурбона из Кентукки, — сказал Холлер. — Особенно, если это "Pappy Van Winkle".

— Я собираюсь запомнить это.

— Так и сделай. Поговорим позже.

Звонок закончился, и Босх вошел в боковую дверь участка. Он прошел через пустое бюро детективов и открыл дверь в штабную комнату. На него сразу же обрушился свежий запах буррито на завтрак.

Здесь были все. За столом сидели и ели Лурдес, Систо, Лузон, капитан Тревино и шеф Вальдес. Джерри Эдгар тоже присутствовал вместе с человеком, которого Босх никогда раньше не видел. Ему было около тридцати с темными волосами и глубоким загаром. Он был одет в рубашку для гольфа с рукавами, обтягивающими его накаченные бицепсы.

— Извините, я опоздал, — сказал Босх. — Я не знал, что все будут в сборе.

— Мы поели, пока ждали тебя, — сказала Лурдес. — Гарри, это агент Хован из УБН.

16

Мужчина с туго натянутыми рукавами встал и потянулся через стол, чтобы пожать руку Босху. При этом он оценивал Босха так, как искусствовед может в первый раз посмотреть на скульптуру или футбольный тренер колледжа на школьного защитника.

Освободив руку от хватки Хована, Босх выдвинул стул в конце стола и сел. Лурдес подняла поднос с буррито и предложила передать его, но Босх поднял руку и покачал головой.

— Итак, — сказал он. — Агент Хован, что привело вас сюда сегодня утром?

— Вы звонили, я захотел ответить, — сказал Хован. — Поскольку именно Джерри направил меня к вам, я поговорил с ним вчера о вас и об этом деле и решил, что будет лучше, если мы все встретимся лично.

— Чтобы проинформировать всех нас о Сантосе? — спросил Босх.

Прежде чем Хован ответил, заговорил шеф.

— Агент Хован первым делом пришел ко мне сегодня утром, — сказал он. — Он собирается проинформировать нас всех, но у него также есть пара идей по поводу нашего расследования.

— Нашего расследования, — подчеркнул Босх.

— Гарри, не нервничай, — сказал Вальдес. — Это не то, что ты думаешь. Просто выслушай его.

— Я думаю, Гарри прав, — сказал Систо. — Когда федералы приходят, они приходят, чтобы взять все под контроль. Это наше дело.

— Мы можем просто дать ему шанс сказать? — настаивал шеф.

Босх сделал жест, предлагая Ховану высказаться, но он восхитился тем, что Систо встал за их дело.

— Ладно, думаю, я получил всю информацию от вашего шефа и Джерри, — сказал Хован. — У вас есть два жмурика, и вы вышли на клинику в Пакойме. Сегодня вы, вероятно, собирались прийти сюда, покумекать и решить, что нужно начать с маленькой рыбешки, чтобы зайти на крупную рыбу. Я прав?

— Что это значит? — спросила Лурдес.

— Вы собирались сцапать шныря или каппера и начать торговаться, так? — сказал Хован. — Так это обычно и происходит.

— И это проблема? — спросила Лурдес. — Обычно это работает, потому что это то, что работает.

Она посмотрела на Босха, чтобы тот поддержал ее.

— Да, таков был план, — сказал Босх. — Но я полагаю, что у УБН есть альтернативное предложение.

— Верно, — сказал Хован. — Если вы хотите поймать человека, который заказал нападение на аптеку, то речь идет о Сантосе, а никто в мире не знает Сантоса и его операции так, как я. И я могу сказать вам, что ловля мелкой рыбы для того, чтобы поймать крупную, не сработает.

— Почему? — спросила Лурдес.

— Потому что крупная рыба слишком изолирована, — сказал Хован. — Основываясь на том, что мне рассказали об этом деле, я бы сказал, что вы все правильно поняли. Этих двух киллеров послал Сантос, но вы никогда не установите эту связь. Насколько нам известно, эти двое уже мертвы и похоронены в пустыне. Сантос не рискует.

— Тогда как же нам его достать? — спросила Лурдес.

По тону ее голоса было видно, что ей не нравится идея о том, что крупный федерал заглянет к ним, чтобы научить их разбираться в их собственном деле.

— Вам нужен кто-то внутри, — сказал Хован.

— Это ваша идея? — спросила Лурдес.

— Именно так, — сказал он. — У вас есть возможность проникнуть внутрь.

— Я, — сказал Систо. — Я буду работать под прикрытием.

Все повернулись, чтобы посмотреть на Систо. Его желание взять на себя ключевую роль в этом деле перевешивало его неопытность и опасность работы под прикрытием.

— Нет, не ты, — сказал Хован.

Он указал через стол на Босха.