Майкл Коннелли – Блондинка в бетоне (страница 9)
– Как мне кажется, она уже переспала с этим типом. Впрочем, это не важно. Бреммер не сможет тебе навредить. В своей книге он выставил тебя настоящим героем, который всех спас.
– Еще бы!
– Погоди-ка, Гарри! Иди сюда – я хочу тебе кое-что показать.
Подойдя к шкафу, он осторожно снял сверху картонную коробку и поставил ее на стол. По размерам она напоминала картонку для шляп.
– С ней надо поосторожнее. Донован говорит, что эта штука в любой момент может развалиться.
Он снял крышку, и под ней обнаружилась гипсовая маска с изображением женского лица. Лицо было слегка повернуто, так что его правая сторона полностью отпечаталась на гипсовой поверхности, а нижняя часть левой стороны и линия подбородка совершенно отсутствовали. Глаза были закрыты, неправильной формы рот немного приоткрыт, линия волос почти незаметна. Возле правого глаза виднелась значительная припухлость. Все это напоминало классический фриз, который Босх когда-то видел на кладбище или где-то в музее, но красивой эту посмертную маску назвать было нельзя.
– Похоже, этот тип врезал ей в глаз. Смотри, как распухло!
Босх молча кивнул. Смотреть на лицо в коробке было особенно неприятно, даже тяжелее, чем на обычное мертвое тело. Почему – он не знал. Закрыв коробку, Эдгар все так же осторожно поставил ее на шкаф.
– И что же ты собираешься с этим делать?
– Точно не знаю. Если отпечатки ничего не дадут, это будет единственный способ идентификации. В Нортридже есть один антрополог, который работает по контракту с коронером, – восстанавливает внешность. Обычно он работает со скелетом – вернее, с черепом. Я отвезу это ему, – может, он сможет закончить лицо, напялить на него светлый парик или еще что-нибудь в этом роде. Он также может раскрасить гипс, придать ему телесный цвет. Возможно, это ничего не даст, но попробовать стоит.
Когда Эдгар вернулся к пишущей машинке, Босх вновь занялся книгами по убийствам. Он было раскрыл папку с надписью «БИО», но вдруг оторвался от нее и стал наблюдать за Эдгаром. Он сам не знал, нравится ему или нет та напористость, с которой тот вел расследование. Когда-то они были напарниками, и Босх, по сути дела, потратил целый год на то, чтобы обучить Эдгара расследованию убийств. Тем не менее он сомневался, что тот как следует усвоил его науку. Эдгар то и дело исчезал, чтобы взглянуть на недвижимость, или устраивал себе двухчасовой обед. Кажется, он не понимал, что расследование убийств – не просто работа, а призвание. Для тех, кто совершает убийство, это своего рода искусство; точно так же это искусство для тех, кто его расследует. Такую работу не выбирают – она сама выбирает тебя.
Учитывая все это, Босху было трудно допустить, что Эдгар проявляет такое рвение исключительно из благородных побуждений.
– Что ты там рассматриваешь? – спросил Эдгар, не отрывая взгляда от пишущей машинки и не переставая печатать.
– Ничего. Просто немного задумался об этом деле.
– Не беспокойся, Гарри! Все будет в порядке.
Загасив сигарету в пластмассовой чашке с остатками кофе, Босх зажег новую.
– Если Паундз распорядился считать это дело первоочередным – он что, будет платить сверхурочные?
– Именно так, – с улыбкой сказал Эдгар. – Ты видишь перед собой человека, чья голова полностью забита сверхурочной работой.
«Что ж, по крайней мере, он этого не скрывает», – подумал Босх. Довольный тем, что его прежние представления об Эдгаре еще раз подтвердились, он вновь вернулся к книге по убийствам. Толстая пачка отчетов разделялась одиннадцатью закладками, на каждой из которых было написано имя одной из жертв Кукольника. Босх начал листать страницы дела, рассматривая фотографии с каждого места преступления и изучая биографические данные каждой жертвы.
Все убитые женщины занимались примерно одним и тем же: это были уличные проститутки, подвизающиеся в качестве «эскорта» высококлассные штучки, стриптизерши, подрабатывающие на стороне порноактрисы. Несомненно, Кукольник неплохо ориентировался на городском дне. Своих жертв он находил с той же легкостью, с какой те соглашались уйти с ним в темноту. Здесь есть какая-то закономерность, вспомнил Босх слова приставленного к группе психолога.
Тем не менее группа, занимавшаяся делом Кукольника, так и не нашла у жертв никакого внешнего сходства. Здесь были блондинки и брюнетки, женщины плотного телосложения и тощие наркоманки; шесть белых, две латиноамериканки, две азиатки и одна черная. В общем, никакой системы. В этом отношении Кукольник был неразборчив; единственное, что объединяло этих женщин, – то, что каждая из них оказалась в отчаянном положении, когда выбора нет и остается только пойти с незнакомцем. Психолог еще сказал, что все эти женщины похожи на раненую рыбу, подающую неслышный для человека сигнал, который в конце концов привлекает внимание акул.
– Она была белой? – спросил он у Эдгара.
Эдгар прекратил печатать.
– Ну да, коронер так и сказал.
– Значит, вскрытие уже произвели? И кто же его делал?
– Да нет, вскрытие будут делать завтра или послезавтра, но Коразон взглянула на тело, когда мы его привезли. Она и предположила, что трупачка была белой. А что?
– Да нет, ничего. Блондинкой?
– Угу, по крайней мере, в момент смерти. Крашеная блондинка. Если ты хочешь спросить, Гарри, искал ли я среди пропавших четыре года назад белую крашеную блондинку, то иди ты сам знаешь куда. Хоть мне и заплатят сверхурочные, но под это описание подпадает сотни три или четыре, не меньше. И я вовсе не собираюсь этим заниматься, если завтра мне по отпечаткам могут точно сообщить ее имя. К чему терять время?
– Я понимаю. Я просто хочу…
– Ты просто хочешь получить кое-какие ответы – как и все мы. Но иногда, мой друг, на это нужно какое-то время.
Эдгар снова начал печатать, и Гарри вновь обратился к своей папке. Из головы, однако, не выходило лицо в коробке. Ни имени, ни занятия – об этой женщине ничего не было известно. Тем не менее что-то ему подсказывало, что она каким-то образом укладывается в схему Кукольника. Была в этом лице какая-то суровость, говорившая о том, что жертве некуда было деваться.
– После моего ухода в бетоне еще что-нибудь нашли?
Прекратив печатать, Эдгар громко вздохнул и покачал головой:
– А что ты имеешь в виду – что-нибудь вроде той пачки из-под сигарет?
– Возле остальных Кукольник оставлял их сумочки. Он вырезал из них полоски, чтобы задушить свою жертву, но, когда он ее выбрасывал, мы всегда находили неподалеку сумочки и одежду. Единственное, что пропадало, – это косметика. Косметику он всегда уносил с собой.
– На этот раз больше ничего не нашли – по крайней мере, в бетоне. Может, эти вещи были спрятаны на складе и потом сгорели, или их украли. О чем ты думаешь, о подражателе?
– Еще бы!
– Угу, я тоже.
Кивнув, Босх извинился перед Эдгаром за то, что помешал, и вновь вернулся к изучению отчетов. Через несколько минут Эдгар вытащил бланк из машинки и подошел к «столу убийств». Там он сунул бланк в новую тощую папку и положил в стоящий за его спиной канцелярский шкаф. После этого он приступил к исполнению своего ежедневного ритуала, разговаривая по телефону с женой и одновременно поправляя на столе бумаги и записи. Пришлось вот немного задержаться, говорил он. Слушая его слова, Босх невольно вспомнил Сильвию Мур и их собственные домашние ритуалы.
– Я ухожу, Гарри, – повесив трубку, сказал Эдгар.
Босх кивнул.
– Так чего же ты здесь околачиваешься?
– Сам не знаю. Просто просматриваю эту писанину, чтобы знать, что завтра говорить.
Это была ложь. Чтобы освежить свои воспоминания о Кукольнике, ему вовсе не нужно было просматривать книги по убийствам.
– Надеюсь, ты порвешь Мани Чандлер.
– Скорее, она меня. Она знает свое дело.
– Ну, я пошел. Увидимся.
– Эй, послушай, если завтра ты узнаешь имя, звякни мне на пейджер, или еще что-нибудь в этом роде.
Когда Эдгар ушел, Босх посмотрел на часы – было ровно пять – и включил телевизор, стоявший на шкафу рядом с той самой коробкой. Дожидаясь своего сюжета, он снял трубку и набрал домашний номер Сильвии:
– Сегодня я отсюда не выберусь.
– А что случилось? Как прошли вступительные заявления?
– Суд здесь ни при чем. Тут объявилось еще одно дело. Сегодня нашли новое тело, и очень похоже, что это работа Кукольника. В участке оставили записку. В сущности, там говорится, что я убил не того, кого нужно. Что настоящий Кукольник все еще на свободе.
– Это может быть правдой?
– Не знаю. До сегодняшнего дня у меня никаких сомнений не было.
– А как же…
– Минуточку, тут сюжет в новостях. По второму каналу.
– Я включу.
Каждый по своему телевизору, они смотрели сюжет, который показывали в раннем выпуске новостей. О Кукольнике не упоминали вообще. Сначала показали съемку с воздуха, затем голос Паундза объявил, что известно пока очень мало, тело было найдено по анонимной записке. Увидев испачканный лоб Паундза, Гарри и Сильвия вместе посмеялись, и Босху сразу как-то полегчало.
Когда сюжет закончился, Сильвия вновь стала серьезной:
– Значит, он ничего не сказал прессе.
– Ну, нужно же было во всем удостовериться. Нужно сначала решить, что именно происходит. Был ли это он сам или какой-то подражатель… а может, у него был сообщник, о котором мы ничего не знаем.
– И когда же ты узнаешь, в каком направлении надо идти?