Майкл Ко – Разгадка кода майя: как ученые расшифровали письменность древней цивилизации (страница 31)

Другими словами, древние календарные жрецы напоминали Томпсону приверженцев англиканской церкви, каким был он сам, и он чувствовал глубокую общность с этими мудрецами и астрономами прошлого. Неудивительно, что его основной вклад в дешифровку был ограничен календарем и изучением влияния древних богов на жизнь майя. Занявшись тем, на чем остановились Фёрстеманн и Гудман, Томпсон сосредоточил свое внимание на проблемах календаря еще во время пребывания в Чикаго и погрузился в них еще больше, когда стал научным сотрудником института Карнеги в 1936 году (должность, которую он будет занимать до роспуска исследовательской программы майя в 1958 году).

Единомышленником Томпсона на поприще изучения календаря был нью-йоркский инженер-химик Джон Э. Типл, которого Морли подвигнул изучать хронологические загадки майя как хобби. В блестящей серии статей, начавшейся в 1925 году, Типл разгадал тайну того, что эпиграфисты называли дополнительной серией и которая поставила в тупик Гудмана, Морли и Чарльза Боудича [15].

Тексты большинства классических монументов начинаются с начальной серии (даты долгого счета, которая сочетается с циклической 52-летней датой). Но между иероглифами дня и месяца обычно появляется группа других иероглифов, некоторые с числами, составляющие дополнительную серию. Типл доказал, что большинство этих иероглифов, которым были даны абстрактные буквенные обозначения, передавали дату по лунному календарю для конкретного дня (или ночи) начальной серии, а именно: количество дней с наступления последнего новолуния, положение этого конкретного лунного месяца в цикле из шести лун (то есть лунных месяцев) и указание на то, состоял ли лунный месяц из 29 или 30 дней, – майя избегали дробных чисел.

Еще более поразительным было открытие Типла, что астрономы Копана рассчитали формулу, в которой 149 лунных месяцев были равны 4400 дням. В нашей терминологии это означает, что продолжительность лунного месяца составляла 29,53020 дня, что всего на 33 секунды меньше его реальной продолжительности! Далее Типл показал связь между этими вычислениями и таблицами затмений, которые были выявлены в Дрезденском кодексе американским астрономом Робертом Уилсоном в первые десятилетия ХХ века. Все это добавило аргументов почти повсеместно распространенному мнению, что надписи майя касались исключительно календаря и астрономии.

Рис. 27. Дополнительная серия на притолоке 21 из Йашчилана.

У Томпсона, как и у его друга Типла, был особый талант для астрономических вычислений, он мог бы стать отличным календарным жрецом майя. Первым большим вопросом, который он разрешил, был вопрос о корреляции между майяским и христианскими календарями. Как мы помним, впервые подобную корреляцию предложил Гудман, но она была отвергнута в 1910 году, когда Морли опубликовал свою собственную [16], которую позже поддержал молодой археолог и историк искусства Герберт Джозеф Спинден. Вместо того чтобы расположить классический период примерно в IV–IX веках в соответствии со схемой Гудмана, они отодвинули его назад приблизительно на 260 лет. Когда в 1926 году Хуан Мартинес Эрнандес воскресил корреляцию Гудмана, Томпсон поддержал его и защищал эту позицию до конца дней, даже когда общее мнение и новая техника радиоуглеродного датирования, казалось, были против него. Но время показало, что и Гудман, и Мартинес, и Томпсон были правы.

Однако вернемся к дополнительной (или, лучше, лунной) серии на монументах.

В начале строки, сразу после иероглифа дня, находится знак, которому было дано условное обозначение «G». «Иероглиф G» – это на самом деле последовательность нескольких переменных иероглифов. Томпсон показал, что их девять и они образуют цикл, снова и снова повторяющийся [17], но не имеющий ничего общего с Луной.

Эрик всю жизнь был поклонником Эдуарда Зелера, умершего, когда Томпсон еще забивал скот в аргентинских пампасах. Великое преимущество Зелера заключалось в прекрасном знании центральномексиканских и майяских материалов. Прусский ученый был хорошо знаком как с мексиканскими кодексами (например, с кодексом Борджиа[95]), так и с рукописями майя, и это позволило ему понять содержимое страниц, посвященных движению Венеры и празднованию Нового года в Дрезденском кодексе.

Это же преимущество со временем приобретет и Томпсон. Так, из источников колониального периода об астеках и из собственно астекских кодексов он знал, что было девять Владык Ночи – сменяющих друг друга божеств, правивших ночными часами, и показал, что функционально и структурно майяская последовательность «иероглифов G» и мексиканские девять Владык Ночи должны быть связаны. Это было важным достижением, в очередной раз продемонстрировавшим фундаментальное единство мезоамериканских систем мировоззрения, хотя следует признать, что даже сейчас мы не можем читать имена богов майя в «иероглифе G» и не уверены в их взаимно-однозначном соотношении с мексиканскими божествами.

Рис. 28. «Иероглиф G»: девять Владык Ночи.

Продемонстрировав, что девятидневный цикл работал одновременно со всеми другими циклами в невероятно сложном календаре майя, Томпсон открыл еще один цикл в великой схеме древнего календаря: этот цикл насчитывал 819 дней, представлявших собой произведение магических чисел 7 (число земли), 9 (подземный мир) и 13 (небеса) [18]. По сей день никто точно не знает, что сие означает, но среди знати классического периода этот цикл был важен для церемоний, связанных со сторонами света, соответствующими им цветами и загадочным «Богом K», или К’авилем, богом-покровителем царских домов. Возможно, великие дороги, найденные в городах низменностей, таких как Тикаль, служили для огромных процессий по этим царским путям в дни, когда начинались 819-дневные циклы.

Еще со времен Гудмана было известно, что на классических монументах были и другие даты помимо начальной серии, – исследователи с оглядкой называли их вспомогательной серией. Они записаны как циклические даты, к которым вели так называемые интервальные числа, отсчитывавшиеся либо вперед, в будущее, либо назад, в прошлое. Такие «дополнительные даты» могут отстоять от даты по начальной серии по времени от нескольких дней до миллионов лет, и очень долго ученые не понимали их значения. Некоторые «дополнительные даты» явно приходились на годовщины начальной даты долгого счета с интервалами в 5 тунов (5 х 360 дней), 10 тунов или 15 тунов, в то время как другие отмечали конец великих периодов медленного течения долгого счета (как 1 января 2000 года отмечалось в нашем календаре). Томпсон внес значительный вклад в изучение этих вычислений, опознав так называемые иероглифы «счета вперед» и «счета назад», а также иероглиф для периода в 15 тунов (15 х 360 дней) [19].

Однако и это не позволяло дать ответ на мучительный вопрос, что на самом деле означали все эти даты. Правда ли, что майя поклонялись самому времени? Если в надписях не была записана история, то, возможно, именно время и почитали древние календарные жрецы? Томпсон счел, что частичный ответ на этот вопрос дал изобретательный Типл, занимавшийся хронологическими упражнениями во время длительных служебных поездок. В 1930 году Типл разработал свою теорию детерминант [20] – чрезвычайно запутанный и сложный способ доказать существование того, что, как мы теперь знаем, никогда не существовало вовсе. В определенном смысле теория Типла напоминает мне об экспериментах, ставившихся физиками XIX века, чтобы исследовать природу эфира, как считалось, заполнявшего пустые пространства вселенной.

Если вкратце, то Типл утверждал, что по крайней мере некоторые странные даты в записях, которые не приходились на концы периодов, были попытками майя навести порядок в календаре, не учитывавшем високосные годы, и скорректировать его в соответствии с истинной продолжительностью солнечного года (около 365¼ дней). Предполагалось, что детерминанты будут исправлять ошибку, накопившуюся с мифического начала долгого счета в IV тысячелетия до н. э. Прошло чуть больше тридцати лет, прежде чем теория детерминант последовала за теорией межгалактического эфира и растаяла как дым. Типл потратил свое время впустую.

Рис. 29. Иероглифы направления счета: a) иероглиф счета вперед; б) иероглиф счета назад.

Бесплодными оказались и усилия по дешифровке некалендарной части иероглифов майя Бенджамина Ли Уорфа, одного из самых интригующих и вызывающих симпатию персонажей в исследованиях майя. Хотя его влияние на лингвистическую науку было огромным и споры о его теории лингвистической относительности бушуют до сих пор, но попытки дешифровки считаются ныне не более чем интеллектуальным курьезом. И все же усилия Уорфа стоили того, чтобы быть предпринятыми: с моей точки зрения, они открыли дорогу исследованиям, которая в противном случае была бы полностью перекрыта «сильными мира того», особенно Томпсона.

Фигура Уорфа довольно противоречива. Хотя выглядел он как голливудская кинозвезда Роберт Тэйлор, но жизнь вел достаточно скучную. Он был одновременно мистиком и ученым, строгим в теории, но часто небрежным с фактами.

Уорф родился в Уинтропе, штат Массачусетс, в 1897 году, в семье коммерчески успешного художника [21]. Окончив Массачусетский технологический институт по специальности «химический инженер», он начал работать в Хартфордской компании по страхованию от пожаров (Коннектикут). Как и в случае с двумя другими одаренными янки – композитором Чарльзом Айвзом[96] и поэтом Уоллесом Стивенсом[97], профессиональная деятельность позволила ему плодотворно заниматься своим хобби. У Уорфа это было изучение языков. В 1928 году собственные исследования привели его к необходимости изучить язык науатль (астекский) и другие языки большой юто-астекской языковой семьи, к которой принадлежал науатль.