Майкл Харрисон – Свет (страница 64)

33

Последний бросок Эда Читайца

«Превосходная скидка» вынырнула из червоточины. Двигатель ее отключился сам собой, а затем распался на компоненты. Казалось, корабль пару мгновений обдумывал варианты дальнейших действий, а затем деловито рассек локальное пространство, чтобы немного позже появиться над астероидом в полном виду Тракта Кефаучи.

Эд Читаец лежал в пилотском кресле, разинув рот и тяжело дыша. Если не считать руки на гениталиях, поза его точно копировала «Смерть Чаттертона»,[76] и незаметно было, снится ли ему что-нибудь. Глядя на него сверху вниз с выражением столь же заботливым, сколь ироничным, стояла маленькая женщина азиатской внешности в золотистом платье чёнсам, подвязанном у бедер. Вытащив сигарету, она закурила, не переставая покачивать головой. Женщина не сводила глаз с Эда. Будь она настоящим человеком, можно было бы подумать, что она решает про себя его судьбу.

– Ладно, Эд, – сказала она в конце концов. – Пора вставать.

Из ее глазниц выплыло несколько белесых мошек.

– Надо было нам для этого момента музыку заготовить, – посетовала она. – Что-нибудь сдержанное.

Она подняла руку. Сей же миг Эда аккуратно вынесло из кресла и на пешеходной скорости переместило к ближайшему люку «Превосходной скидки». Люк открылся, из корабля выкачало воздух, а заодно и Эда. Последний вроде бы не заметил этого: наверное, оно и к лучшему. Спустя некоторое время тело его повисло футах в двух-трех над поверхностью астероида: в идеально горизонтальном положении, ноги вместе, руки сложены на груди, точно на похоронах.

– Красавчик, – определила Сандра Шэн. – А ты красавчик, Эд.

Склонив голову набок и подставив лицо сиянию Тракта, она различила в небе смутные очертания «Превосходной скидки».

– Ты мне больше не понадобишься, – произнесла она.

Корабль секунды две маневрировал; в прерывистых сполохах факела двигателя стали видны гробовые клети инопланетян. Затем снова вспыхнуло пурпурное облако, и корабль исчез.

Сандра Шэн поглядела им вслед. На пару мгновений ее вроде бы окутали печаль и нерешительность.

– Может, еще сигаретку скурить? – обратилась она к Эду. – А впрочем, нет.

Движения ее сделались порывисты, раздражительны: это на нее было отнюдь не похоже. Тень Сандры утратила покой. Руки заметались в одеяниях. Или нет? Возможно, все это значило куда больше. На миг везде замелькали искры. Она издала сердитый вздох, но тут же расслабилась.

– Эд, давай вставай, – проговорила она.

И Эд поднялся, пробудившись на горизонте маленького мира, озаренного внушавшим отчаяние светом Тракта Кефаучи.

Над ним взметнулись колонны пламени – аскетичных цветов и оттенков несочетаемых, а порою цветов смальты. Чуть в сторонке, подсвеченный огнем, оттенка которого Эд не мог бы назвать, покоился K-рабль с заглушенным двигателем, и корпус его все еще подрагивал от усилий сдержать системы оружия; а еще Эду в глаза бросились коричневато-рыжие человеческие останки, представленные цельным скелетом, с остатками плоти и костных хрящей. Попирая ногой плечо скелета, с видом странно неуверенным, но – в яростном неустанном свете – отчего-то менее грозным, чем поначалу могло показаться, стояло существо, известное порою как Сандра Шэн, иногда как доктор Хэндс, а чаще всего за минувшие эпохи, в большинстве контактов с кратковечными его собеседниками, под именем Шрэндер.[77] Эд искоса оглядывал ее. Росточка невысокого, облачена в темно-бордовое пальто, на котором не хватает нескольких пуговиц, вместо головы – лошадиный череп, в глазницах – будто половинки граната.[78]

– Кто ты? – спросил он. – Ты настоящая?

Он ощупал себя руками. Так, надо по порядку.

– А я настоящий? – уточнил он. И: – Я раньше встречал тебя.

Не получив ответа, он потер лицо руками.

– Я же знаю, что раньше встречал тебя.

Он сделал широкий жест.

– И все это… – начал он.

– Восхитительно, не правда ли? – сказала Шрэндер. – А ведь тут везде так.

Эд не это хотел сказать. Он имел в виду, что забрался дальше, нежели планировал.

– Не уверен, что знаю, где я сейчас.

– А ты прикинь, – сказала Шрэндер с некоторым удовлетворением, – я тоже! Тут столько всего, правда?

– А-а-а, – протянул Эд, – ты же Сандра Шэн.

– И она тоже. Да.

Эд собрался с мыслями. «Пока что, – подумал он, – достаточно просто держать себя в руках. Смирись с этим». Но Шрэндер показалась ему рассудительной и сочувствующей, и вскоре он расслабился. И почувствовал, что должен приложить следующее усилие; поразмыслив немного, он догадался.

– Ты ведь из K-ультуры, правда? Вы не исчезли, ребятки. Вон оно что. – Он глянул на нее с затаенной робостью. – Что ты такое?

– О, – сказала Шрэндер, – вряд ли ты поймешь ответ. Кем бы меня ни считали, других таких, как я, больше не осталось, это уж наверняка. – Она вздохнула. – Все хорошее рано или поздно заканчивается, Эд.

Эд не придумал ответа.

– Как ты себя чувствуешь? – только и смог он спросить. – В смысле – вот в этом облике?

– О, превосходно. Отлично себя чувствую.

– Тебе не одиноко? Ты не терзаешься?

– Разумеется. Конечно же одиноко. Мне малость не по себе. А кому бы не было на моем месте? Но, Эд, были у нас славные деньки, их-то не отнять!

Она с явным воодушевлением поглядела на него.

– Жаль, что ты не застал нас. Мы вот точно так и выглядели, правда, я бы не прочь побольше ленточек заиметь. – Она рассмеялась. – А что под пальтишком, я тебе не покажу.

– Готов побиться об заклад, ты выглядишь обалденно, – сделал ей комплимент Эд.

– Но я там не совсем Нина Волдыриха. – Она задумалась, и, вероятно, на более долгий срок, чем рассчитывала.

– О чем бишь я? – спросила она Эда.

– О славных деньках.

– О да, Эд, были у нас славные дни, были! Жизнь для нас текла точно так же, как для вас, ну, может, немного лучше. В один момент все словно на пирушке в раю, и тут же – быстрый переход из блаженных грез к реальности. Ну, ты в курсе. Ад кромешный. Мы на этой пирушке несколько перемен блюд высидели. И видел бы ты, чего мы добились, Эд! Мы кроили меню по своему желанию. Код у нас был как ручной. Мы получили все ответы, каких вы, люди…

Она осеклась и указала в небо.

– А потом наткнулись вот на это. Говоря начистоту, Эд, мы словно лбом о стенку на полной скорости влетели. Когда мы явились сюда, эта штука была стара. Те, кто побывал тут до нас, – они успели одряхлеть, а мы еще на свет не родились. Мы жадно набросились на их идеи, так же как сейчас вы. Мы попытались раскусить этот орешек…

Шрэндер, казалось, передернула плечами.

– …и ничего у нас не вышло. Но, Эд, ты бы нас видел! Мы научились кое-чем управлять. Восхитительное было времечко. А в итоге мы ничего особенного не добились. Ну потолкались, посуетились, и все.

Она склонила голову и нацелила длинный костяной клюв на Тракт. Затем опустила его к пыли у своих ног.

– О, я не жалуюсь, – произнесла она. – Даже сейчас все отлично. В смысле это ж было приключение, наше собственное. Мы без этого не могли. – Вот в этом вся засада, Эд. Мы в это вляпались. Мы увязли по самые помидоры в том, чем стали.

– Тебе этого не хватает, – сказал Эд.

Раздался вздох Шрэндер.

– Да, – признала она. И добавила: – Мы запутались. Так бывает с этой штукой. Она отшвыривает. Она калечит. Сердца разбивает. И наши тоже: она сломила наш интеллект, нашу способность к постижению. В конце концов наш запал угас.

Последовала пауза; оба размышляли о пределах возможного, и Эду это было приятно, поскольку он всю жизнь положил на то, чтобы отодвинуть их.

Ощутив, что пауза слишком затянулась, он нарушил молчание:

– И что тогда случилось?

– Эд, ты не отвлекайся. Не теряй нити. Стоит признать: мы кое-что упустили. Но этот факт сам по себе послужил нам указанием. Нам Тракт недоступен; ну мы и решили создать нечто, способное туда пробиться. Я последняя из своего племени, Эд. Ты прав: меня оставили следить за исполнением проекта.

Шрэндер умолкла.

Помолчав, добавила устало:

– Я давным-давно устарела, Эд.

Эд чувствовал горечь и тяжкое одиночество в ее словах. Как смягчить эти чувства у чужака? Обнять за плечи? Сказать: «Мне жаль, что ты вышла в тираж?» Шрэндер, наверное, поняла, о чем он думает, потому что спустя миг бросила как ни в чем не бывало:

– Да ладно, Эд. Не стоит напрягаться.

Затем, собрав силы, величественным жестом обвела низкие холмики развалин, необъяснимые артефакты в пыли, припавший к поверхности, подобно злому демону от технологии, K-рабль, чьи системы источали радиацию, а оружейные установки бесцельно крутились из стороны в сторону, словно фиксируя потенциальные угрозы где-нибудь эдак в сотне световых в обе стороны по Пляжу.

– Я обитала в этих развалинах, в этих объектах и многих других, по всему гало. В каждом из них – частичка меня, и все эти частицы суть я. Когда ЗВК стали внедрять K-технологию, я переселилась в навигационное пространство этого корабля. Я его похитила. Располагая его математичкой и пользуясь мостиком как биологическим коннектором, я действовала в четырнадцати измерениях, не исключая четырех измерений времени. Я растянулась до пределов гало, я металась взад-вперед во времени, как йо-йо. Я стала вмешиваться в развитие событий.