Майкл Грей – Комната ужасов - 2 (страница 34)
– Поэтому, если кто-то – даже из знакомых – захочет войти…
– Не беспокойтесь. Никто не войдет. Только с вашего разрешения. Так?
Ты мой ангел, Макс. Мой большой-пребольшой ангел-хранитель.
Клэр знала, что значит «погладить по головке» маленького человека.
Малая студия находилась на четырнадцатом этаже. Туда ходил только один лифт. Ближайший буфет располагался шестью этажами ниже. В холле четырнадцатого этажа в нише стоял стол с кофейным комбайном на две чашки. В дневное время здесь обычно стоял пакет двухпроцентного молока или полусливок. На ночь оставляли только порошковое молоко. Четырнадцатый – рабочий этаж. Ни публика, ни клиенты так высоко не поднимаются. Четырнадцатый – это было царство телевизионного хлама, монтажных материалов и мертвых бумаг, тех, что со временем переведут на микрофиши. Здесь же находилась студия «Е».
Операторская в студии «Е» была больше, чем «сцена». Клэр вышла из лифта. Вик сидел за столом и наливал густой кофе в пенопластовую чашечку.
– Кофеинчику? – предложил он.
– Нет, спасибо, Вик.
Мужчина присосался к чашке и сделал кислую рожу. – Ну и дрянь, о Господи! Когда я говорю «кофеин», я имею в виду «кофеин». Когда последний раз чистили эту штуковину?
– На Рождество. Будто не знаешь. Это уже традиция. Каждое Рождество – нужно или не нужно.
– Нельзя жаловаться. – Его глаза прищурились над краем чашки. – Я на этом держусь. Кофеин, никотин, алкоголь. Что еще человеку надо?
– А сон? Не пробовал?
– Еще как. Дело опасное. Затягивает. Попробуешь разок – один часик, скажем, – глядишь, уже в следующий раз надо два, потом – три. Хоп! Ты уже на крючке. Матрасная компания может брать тебя голыми руками, потом – подушки, покрывала, пух и прочие аксессуары. – Вик зевнул. – Видишь? Вот и классическая симптоматика.
– Я серьезно, Вик. Когда ты последний раз спал?
– А-а, серьезно?
– Серьезно.
– Если серьезно – прошлой ночью целых четыре часа.
– А во сколько сегодня пришел?
– Опоздал сегодня утром. В четверть восьмого.
Клэр посмотрела на свои часы:
– Иди домой, Вик. Отдохни чуть-чуть.
– Но мне сказали, что я могу понадобиться. – Мне не нужен оператор. Автофокусировка работает?
– Конечно.
– У меня четырехминутный обзор рекламы и все. Обзор и все, честное слово. С освещением в «Е» все в порядке, без сбоев?
– На рабочем столе. Включишь и все дела.
– А с одной камерой, с автофокусировкой зачем мне еще оператор? Манфред проверит монитор, я сяду, пять минут обзор и привет.
– А вторая камера, а повороты кадра, а движение камеры, а зуммер? Только голова и плечи? Неподвижно?
Клэр тряхнула плечами. Вырез расширился и спустился на дюйм ниже.
– Думаешь, зрители не досидят? Я не в состоянии удержать их внимание?
– Насчет них не знаю. Я лично хоть сутки напролет смотрел бы.
– Ты лапочка, Вик. С тобой все. – Она еще раз сверилась с часами. – Беги домой. Если поторопишься – еще застанешь меня.
– Так я могу остаться и застать.
– О-ох! Посмотришь меня в постели.
– Хм. Недурно. И когда?
– Эротоман! Новости посмотришь в постели. Не пожалеешь. А теперь иди!
Клэр проводила оператора до лифта. Когда лифт спустился вниз, она вызвала его наверх, сложила вдвое свои водительские права и заклинила ими дверь. Следующему, кто захочет проникнуть на четырнадцатый, придется воспользоваться пожарной лестницей.
Манфред ждал в стеклянной рубке.
– Пятнадцать минут. Классно ездишь, Клэр.
– Доедай спокойно свой пончик. Времени навалом.
– Где Вик?
– Отослала домой. Он нам не нужен, правда, Манфред?
– Для рекламных объявлений? Наверное, нет.
– Мне только ты нужен, Манфред.
– Вот счастье-то.
– Кто знает, кто знает… – играя с верхней пуговицей жакета, пропела Клэр. – Все системы работают нормально?
– Ага. – Глаза мужчины не отрывались от ее ложбинки, даже когда он нашаривал пончик с повидлом. Запрещенные крошки рассыпались по всей клавиатуре. – Программа движется к концу. Когда мигнет зеленый, – я включаюсь. Камера прямого эфира. – Он кивнул на монитор. – Ты заканчиваешь – я выхожу из эфира. Гимн – автоматически.
Ее верхняя пуговица расстегнулась. Манфред чуть не подавился пончиком.
– Будь добр, а, Манфред?
– Конечно, Клэр. Все, что угодно.
– Я бы была тебе очень благодарна, если бы ты одолжил мне вон ту ручку, в твоем верхнем кармане.
– О чем речь!
Клэр взяла ее и положила на клавиатуру. Вечное перо, крепкое острие. Она видела, как ребята продырявливали такими банки от пива. Другая рука скользнула ко второй пуговице, чуть ниже, чем груди.
Манфред смотрел – не моргая.
– Хочешь посмотреть кое-что великолепное? – выдохнула женщина.
– К-конечно.
Клэр расстегнула последнюю пуговицу и сняла жакет.
– О Боже! Клэр!.. – Рот разбрызгивал мокрые крошки. – Клэр, осталось всего восемь минут!
– А после? После обзора?
Короткие пальцы потянулись вверх. Складки на его ладонях блестели. Мужчина сделал шаг в ее сторону. Женщина на шаг отступила, ее большие пальцы потянулись к поясу, сдвинув его вниз, ниже пупка. Тонкую талию опоясывали оспинки от тугой резинки.
– Хочешь увидеть кое-что еще более великолепное, Манфред? Что-нибудь этакое?
– О Клэр! – Мужчина поднес пальцы ко рту.
– Тогда сложи руки за спиной, как хороший мальчик, и закрой глаза. Откроешь, когда я скажу «открывай», но не раньше. Смотри, не испорть все! И не дотрагивайся. Пока. Это попозже.
Он зажмурился.
– Не подглядывать.
Манфред замотал головой как бешеный. Щеки его тряслись. Клэр взяла ручку. Большой палец согнулся у толстого конца. Она проткнула ему веко, ручка вошла глубоко в мозг.