Майкл Гир – Воины бога Паука (страница 61)
— Храбрый маленький ублюдок, — бормотал Монтальдо. — Прощай, Честер. Я буду скучать — даже если мне ни разу не удалось обыграть тебя в шахматы, — самое смешное, что Честер ни разу не видел шахматной доски до того, как прибыл на «Пулю»… и он обыграл компьютеры. Монтальдо поджал губы. Он размышлял о том, играл ли когда-нибудь в шахматы Скор Робинсон.
18
Джон Смит Железный Глаз закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Почему? — спросил он, стараясь совладать со своим голосом.
Сэм Андохар Смит скрестил руки на груди, взгляд его был суровым.
— Честь, — просто сказал он.
Железный Глаз, закусив губу, мельком взглянул на старика. Тот сидел как мумия в черной от сажи накидке, уронив голову и как будто заснув. Железный Глаз собрался с мыслями.
— Ты знаешь, что народ на троне войны. Мы заключили мир с сантос на то время, пока мы не победим звездных людей. А ты украл лошадей сантос…
— Ты не имеешь никакой власти, Джон Смит Железный Глаз, — взорвался Сэм, его лицо потемнело от гнева. — Я не заключал никаких сделок с сантос! — выпалил он, беспокойно поглядывая на старика. Понизив голос, он пробормотал: — Никто не имеет права указывать воину народа, что он может делать, а что нет.
Железный Глаз кивнул, соглашаясь с этим человеком.
— Так было до того, как звездные люди пришли уничтожить нас. Сегодня у нас другая война, не та, которую мы вели с сантос. Мы сражаемся за все. Мы сражаемся за весь наш Мир, за Паука, за все, во что мы верим. За женщин…
— Мы всегда это делали! — возразил Сэм. — Не вздумай говорить мне, что я должен вернуть этих лошадей, которых я взял так умело и…
—
Оттуда, где сидел старик, завернувшийся в грязную накидку, вдруг негромко, но пронзительно зазвучал его голос.
— Сэм Андохар Смит, ты достиг точки выбора. Здесь и сейчас ты должен принять решение и держаться его со всей честью воина.
Сэм сглотнул, машинально вперив взгляд в землю. На глазах у Железного Глаза его буйное упрямство улетучилось, как пыль на ветру.
— Да, старик?
Не двигаясь, старик спросил:
— Выбор за тобой, Сэм Андохар Смит. Что ты выбираешь: помогать своему народу — или держаться своих понятий о чести? Что ты выбираешь: путь твоих отцов… или путь будущего? Одно не исключает другое, но что ты будешь делать в настоящий момент?
Сэм мялся, ссутулившись и крутя пальцы, он напряженно думал.
— Я… старик, я ищу у тебя совета. Скажи мне. Будет, как ты хочешь.
Старик медленно качнулся взад и вперед.
— Я не могу видеть за тебя, дитя мое. Я смотрю на тебя, и я знаю тебя всю твою жизнь. Я вижу, каким ребенком ты был, голым, не умеющим ничего делать, бегающим и играющим — и твою радость. Я вижу тебя с твоей первой лошадью — и твою гордость. Я вижу тебя, когда твоей отец был убит во время набега на сантос, — и твою боль. Я вижу тебя, храбро стреляющим в ШТ, — и твое мужество. Я вижу тебя сейчас, неуверенным, стоящим передо мной. Я вижу два пути для тебя в будущем. Я не выбираю. Паук охраняет свободную волю. По какому пути ТЫ решаешь направиться, Сэм?
Андохар Смит нервно переступал своими обутыми в кожу ногами, исподлобья глядя на Джона Смита Железный Глаз.
— Я… Я выбираю народ, старик.
Пророк кивнул своей головой.
— Очень хорошо, Сэм Андохар Смит. Ты поручился своей честью. Слушайся Джона Смита Железный Глаз. Делай все, как он скажет. Он — спасение народа. Иди за ним. Паук стережет твою душу.
Сэм наполнил легкие, он не мог скрыть изумления. Он начал поднимать руку и остановился, делая глубокий выдох. Железный Глаз следил за игрой эмоций. Недоверие сменялось желанием поверить. Человек едва заметно покачивал головой.
— Я не стремлюсь ни к чему другому, кроме того, чтобы идти по пути, который Паук раскрыл передо мной, — добавил Джон дружелюбным тоном. — Меня не очень-то привлекает этот новый путь. Я делаю только то, что я должен.
Сэм поразмыслил над его словами, и его глаза слегка потеплели.
— Возможно, Джон Смит Железный Глаз, — он пожал плечами и громко вздохнул. — Я отведу лошадей обратно к сантос. Но что потом? Что должен делать воин? Мои женщины пасут мой скот. От меня требуется, чтобы я просиживал задницу и бил баклуши? И это честь?
Железный Глаз показал на восток, на ломаную лиловую линию Медвежьих гор.
— Там. В том направлении находится укрытие «Пуповина». Отправляйся туда. Рыжий, Великий Трофеями и Филип научат тебя, как послужить народу. Честь там, Сэм. Там наше будущее.
Сэм опять опустил голову и повернулся к пророку.
— Я иду, старик. Спасибо тебе. — Он повернулся, смерил взглядом Железный Глаз и быстрым шагом удалился.
Железный Глаз опустился на охапку обработанных солью шкур.
— Каждый день все больше и больше недовольных этим звездным миром. Сначала они не поверили, что мы заключили мир. Теперь они думают, как надуть сантос. Другие начали слишком много и напряженно размышлять о прошлых обидах. Дед, как долго я смогу удерживать свой народ? Каждый раз я чувствую, что приближаюсь все ближе и ближе к поражению. Все мои силы уходят на то, чтобы успокаивать кровную вражду между нами и сантос. Если бы не твои добрые слова…
— Паук никогда не делал путь народа легким, военный вождь.
Железный Глаз замер.
— Военный вождь, старик?
— Однажды тебя назовут так — если ты сможешь управлять своими страстями и окажешься достойным. Пока подумай о том, что я сказал. В моих словах урок.
Железный Глаз посмотрел через пыльную площадь туда, где находился ШТ с опущенным штурмовым трапом. Десантники из Патруля бездельничали на посту. Его сглаженный силуэт длиной свыше ста метров нарушался только обтекателями двигателей вещества-антивещества, выступавшими на корме. Тяжелые бластеры покоились внутри обтекаемых орудийных башен. Носовая часть повышенной жесткости заканчивалась иглой из алмазно-стального сплава, которая предназначалась для того, чтобы прокалывать борт звездолета перед выгрузкой штурмовой команды в глубь неприятельского корабля.
— Легкий путь ведет к слабости, — кивнул Железный Глаз, — трудный — к силе.
— Насколько ты силен, Железный Глаз? — спросил пророк, заерзав, его слезящиеся глаза выражали любопытство. Старческое лицо было похоже на изрезанное и обветшавшее дерево, морщинистое, кривое, вечное. Седые волосы, заплетенные в длинные косы, отливали серебром под солнечным светом.
Джон Смит Железный Глаз не сводил глаз со стройных очертаний ШТ. Сверкающая белизна ослепляла на фоне пыльной площади и хижин романанов. Он сиял, символ мощи Директората в самой их сердцевине. Напоминание о том, что нависло над ними, — скрытое от глаз за голубым небом.
— Я не знаю, старик.
— Многое должно измениться, Железный Глаз. — Высохшая рука высунулась из накидки. — Все, что мы знаем, во что верим и считаем правильным, будет поставлено под вопрос, — если мы выживем.
— И ты не можешь увидеть наш путь? — Железный Глаз пытался скрыть надежду в голосе.
Сухой смешок застал его врасплох.
— Нет, Железный Глаз. Я не буду заглядывать так далеко вперед. Остается слишком много точек выбора. Когда я смотрю в будущее, я вижу так много судеб — и каждый раз решение зависит от свободной воли одного человека.
Последовало длительное молчание, пока Железный Глаз мысленно проследовал по тропе, которую ему указали слова старика.
— Но если мы выживем, сын мой, — заскрипел старческий голос, — наш народ будет другим. Наши жизни, наши правила, наше понимание того, кто мы есть, изменится, превратится во что-то новое, как сырые шкуры там, на седле. Мы уже никогда не будем теми, кто мы есть… или кем мы были. Это путь Паука… меняться… учиться.
— Это хорошо или плохо, дед? — Железный Глаз наблюдал за столбом пыли, который кружился по площади. Крутящийся, изгибающийся, бросающийся туда и сюда, он напоминал Железному Глазу его собственную измученную душу.
— Это зависит от народа — и Паука. Хорошее — Паук и плохое — Паук. Только наш способ мыслить отделяет хорошее от плохого, — старик хрипло вздохнул своими дряхлыми легкими и уронил седую голову. — Теперь я посплю, сын мой.
Железный Глаз улыбнулся старику и поднялся на ноги. Дым поднимался неровными столбами из дымовых отверстий в закругленных, сделанных из шкур крышах домов. Женщины скребли шкуры, мелко нарезали растения и болтали с детьми, бегавшими туда-сюда в зимней одежде. Лошади стояли на привязи в ветхих загонах, а старики, усевшись в кружок, наслаждались послеполуденным солнцем, сочиняя небылицы о взятых трофеях, захваченных женщинах и горячих скакунах.
Железный Глаз всем своим существом ощущал жизнь Поселения, чувствуя вокруг движение своего народа. Ребенок плакал, а мать резким голосом ругала его. Из хижины оружейника раздавался звон: тот расплющивал очередной кусок Корабля, чтобы сделать из него ружье. Вдали тихо мычали коровы, из-за прикрытой дверной завесы доносились взрывы смеха.
— А что принесет будущее? — задумался Железный Глаз, кивая молодой женщине, держащей под мышкой охапку хвороста. Она улыбнулась ему, вспыхнув черными глазами. Ее бедра раскачивались, может быть, чуть сильнее, когда она проходила мимо. Может быть, в ее манящих движениях был соблазн и скрытое обещание. Или, может, ему это показалось из-за переполнявшей его любви к народу.