Майкл Гир – Предательство. Утраченная история жизни Иисуса Христа (страница 17)

— Что такое? — спросил Заратан. — Ты смотришь так, будто узрел пред собой самого Вельзевула.

— Я боюсь за брата Кира.

— За него надо бояться в последнюю очередь, — изумленно проговорил Заратан. — Он в состоянии о себе позаботиться.

— Так ли это? — спросил Варнава, пристально глядя на Кира. — Возможно, ты, в отличие от меня, не видишь мучений его души.

Он встал и неуверенной походкой пошел к костру, увязая в песке.

Глава 7

Кир увидел, что к ним подходит Варнава, и тут же встал. Взяв Варнаву за руку, он помог ему сесть у костра.

— Ты замерз, брат? Почему бы тебе не погреться, пока я буду плавить воск?

Варнава сел на песок и протянул к крохотному огоньку закоченевшие пальцы.

— Калай, ты не позволишь нам с братом Киром немного поговорить наедине? — спросил он.

— Снова заговоры, да? — спросила она, прищурившись.

— Да, — с улыбкой ответил Варнава.

Она поднялась и пошла к Заратану, который попятился от нее, выставив руки перед собой.

— Стой на месте, ты меня раздражаешь, — крикнула ему Калай.

Варнава и Кир остались наедине. Кир перестал подбрасывать палки в огонь и взглянул на Варнаву. Варнава увидел в его взгляде страх. Прежде чем заговорить, Кир опустил глаза.

— Я тоже тревожусь за свою бессмертную душу, брат Варнава. Я просто…

Кир повертел в руках ветку и бросил в огонь.

— Просто в данный момент я не вижу другого выхода.

Протянув руку, Варнава погладил его по склоненной голове.

— Боюсь, Кир, что несу ответственность за твои грехи, совершенные этой ночью, — сказал он. — Если бы не моя одержимость книгами, сомневаюсь, что тебе и Калай понадобилось бы… делать то, что вы сделали.

Кир поднял взгляд.

— Это не твоя вина, брат, — жестко сказал он. — Не более, чем…

— Нам обоим придется позаботиться о прощении, но не сейчас, — тихо прервал его Варнава. — Возможно, на это уйдет весь остаток наших жизней. На самом деле я хотел поговорить с тобой о другом.

— Да? — спросил Кир, сдвинув густые брови.

Варнава глянул через плечо, чтобы убедиться, что Калай и Заратан не подслушивают.

— Только постарайся отвечать честно, — прошептал он.

— Конечно, брат.

— Откуда епископ Меридий тебя знает?

Несколько мгновений Кир, казалось, даже не дышал. Варнава внимательно смотрел на него. Должно быть, в своей мирской жизни он был весьма представительным мужчиной. Вьющиеся черные волосы, спадающие на плечи, подчеркивали красоту его прямого носа и зеленых глаз.

— Не думаю, что он когда-либо знал меня или узнал теперь, но, вероятно, он слышал обо мне, — ответил Кир.

— Откуда он узнал, что ты в нашем монастыре?

— Честно говоря, не понимаю, — ответил Кир, смущенно пожимая плечами.

После более чем тридцати лет общения с самыми разными монахами Варнава без труда различал правду и ложь. Сейчас в лице Кира не было ни намека на обман.

— Меня это беспокоит, — сказал Варнава. — Когда человек приходит в монастырь, мы не спрашиваем о его прошлом или его имени. Достаточно того, что он пришел к нам в поисках Бога и разделяет с нами путь в Царство Божие. Чтобы узнать мирское имя монаха, надо приложить большие старания.

Он смотрел прямо в глаза Кира.

— Епископ Меридий надеялся найти у нас в монастыре Ярия Клавдия Атиния. Зачем?

Кир посмотрел на реку, будто в поисках затаившихся врагов, которые могли появиться здесь очень скоро. Возможно, они слишком долго жгут костер, подумал он.

Подняв крышку от кувшина, Кир поднес ее к огню и начал медленно поворачивать, так, чтобы воск расплавился со всех сторон.

— Если бы я знал ответ на этот вопрос, брат, я бы смог хоть отчасти разгадать загадку, связанную с нападением на наш монастырь. Но я не знаю.

— Ты уверен, что ни о чем не догадываешься…

— Клянусь тебе моим крещением, брат. Я не знаю, зачем епископу искать меня.

Варнава поежился, глядя на костер. Маленький, просто горсточка горящих веток, но согреться можно.

— Кир, сколько тебе лет?

— Мне тридцать четыре, брат, — ответил Кир, облизнув губы, будто беспокоясь, что Варнава о чем-то догадается.

Варнава не сводил взгляда с огня, но его ум напряженно работал.

— Ты в нашем монастыре уже почти год. Где ты монашествовал до этого?

— Год в Риме. Еще год в Милане. Провел восемь лет, переходя из одного монастыря в другой в Малой Азии, потом больше года в Палестине.

— Значит, есть вероятность того, что верховные иерархи нашей церкви годами искали тебя по монастырям? — спросил Варнава.

Кир надолго задумался.

— Если не желаешь отвечать, Кир, ничего страшного, — добавил Варнава.

— В самом деле, брат, представить себе не могу, зачем им это.

Что-то в его голосе подсказало Варнаве, что он говорит не всю правду.

— Хорошо, подумай над этим, — сказал он. — Может, ты поймешь причину. А сейчас давай-ка крышку. Я закрою кувшин, мы быстро его закопаем и отправимся в путь. Я понимаю, что ты беспокоишься ничуть не меньше меня.

Кир отдал ему нагретую крышку, и Варнава с силой вдавил ее в горловину кувшина, запечатывая ее. Тем временем Кир закидал костер песком. Варнава принялся сгребать песок, закапывая кувшин.

Это не заняло много времени. С годами ветры сделают свое дело, и место, где спрятан кувшин, снова станет абсолютно незаметным.

С трудом поднявшись на ноги, Варнава увидел, что Кир стоит в странной позе, уперев в бока сжатые в кулаки руки.

— Что такое, Кир?

— Брат, теперь я хочу задать вопрос тебе.

Сердце Варнавы замерло. Кира мог мучить один-единственный вопрос.

Утренний бриз развевал черные волосы Кира, и они спутались с его бородой.

— Не могу тебе ответить, Кир, — со вздохом ответил Варнава. — Если скажу, подвергну опасности и тебя, и всех остальных. Знай только, что мне требуется твоя помощь. Один я это не сделаю.

— Что ты хочешь сделать?

— Я должен завершить дело, которое мне следовало бы исполнить еще двадцать пять лет назад, когда я только нашел этот папирус. И пожалуйста, больше ни о чем не спрашивай.

Кир уперся руками в бедра, и сквозь одеяние проступили его широкие мускулистые плечи.

— Брат, я сделаю все, что ты попросишь, поскольку верю тебе, но скажи мне хотя бы, чего так боится церковь? Мне будет намного легче помогать тебе.