Майкл Гир – Испепеляющий разум I (страница 41)

— Никита, ты слишком подозрителен. — Тайаш покачал головой. — Конечно, ты живешь на Гулаге в окружении всего этого сброда… Вы, революционеры, не доверяете никому, даже шпионите друг за другом. Вы похожи на афганцев, живших в древние времена. Этот народ постоянно воевал с кем-нибудь просто потому, что он не мог жить без войны.

— И война доставляла им удовольствие! — зловеще усмехнулся Никита. — Но я знаю, что тут происходят какие-то паскудные дела. Медея заварила какую-то кашу… Когда такие женщины, как она, начинают игру, нужно быть начеку.

— Это из-за Элвины?

— Тексаки к ней явно не равнодушен. Она улыбается ему, прижимается к нему и трется о него своими сиськами. Как ты считаешь, Медее нравится, когда из нее делают дуру?

— А Джозеф Янг делает вид, что ничего не замечает?

— Ба! Янг так вовлечен в эти мормонские дела, что ничего не видит дальше своего носа. Он говорит лишь о Джозефе Смите, Морони и золотых пластинах со священными текстами. Даже Пауль Бен Геллер избегает его, а ведь евреи очень преданные люди.

— Ты тоже еврей? — Рассмеялся Тайаш. — Или фанатик с Гулага? Ха! Не смотри на меня так! Ты такой же, как и он. Прикинь, твой анархизм — это просто одна из форм фанатической религии. Вы все тут одинаковые! Все исповедуете какую-то чушь…

— Это безумие! Я слышу идиотскую болтовню человека, который находится под влиянием пропаганды Конфедерации! Думать, что житель Гулага — защитник угнетенных и борец за свободу — стал рабом какой-то религии… это… невероятно!

— Вы опять о своем? — Констанс подошла к ним и присела возле их гравитационных кресел.

— Еще бы! — Тайаш хлопнул своей мозолистой рукой по шишковатому колену. — Этот дурачок с Гулага просто взбесился.

— Ба! — отмахнулся от него Никита. — Он слишком стар, знаете ли, в вашем присутствии ему делается не по себе. Дорогая Констанс, вы готовы сбежать со мной и поселиться на одной райской планете, местонахождение которой мне известно?

— Не могу пойти на это… Лучше умереть, чем жить бок о бок с вашими женами, — она подмигнула ему, ее голубые глаза сверкали озорными огоньками.

— Вы будете моей единственной женой!

— Констанс, — вмешался в их разговор Тайаш, — что говорят о смерти Нгоро? Кого-нибудь, кроме нас, это волнует? Хочу отметить, обстоятельства его кончины не совсем ясны.

Взгляд ее голубых глаз буравил его.

— Конечно, я слышала всякие предположения на этот счет. Но ведь я обнаружила его тело… Вы знаете об этом? Я присутствовала при его обследовании. Вскрытие показало, что смерть произошла от разрыва сердца.

— Это только предположение, — пробурчал Никита, опустив свой массивный подбородок на широкую грудь, исподлобья поглядывая на дипломатов. Арчон, Литов и Джордан беседовали о чем-то вполголоса. Тексаки украдкой посматривал на Элвину, в то время как Медея уселась таким образом, чтобы быть между ним и женой мормона. Хендрикс, отчаянно жестикулируя руками, выражал соболезнование Амахаре.

— Да, это так, — согласилась Конни, но нам нельзя нагнетать на корабле атмосферу подозрительности и натравливать дипломатов друг на друга.

Тайаш удивленно посмотрел на нее.

— Вы хотите, чтобы они во всем соглашались друг с другом?

Конни закрыла глаза и покачала головой.

— Я хочу только одного: вести с дипломатами нормальную беседу, и чтобы при этом никто не пытался бы выуживать из меня всякого рода сведения.

— Пойдемте в мою каюту, и мы там нормально поговорим с вами…

— Никита! — взорвался Тайаш. — Неужели ты опустился до того, что…

— Все еще ревнуешь меня? Если ты больше не способен вести половую жизнь, то нечего ворчать.

Конни потерла глаза большим и средним пальцами.

— Тайаш, мне кажется, не стоит беспокоиться о моей безопасности. Я бегаю быстрее, чем он. Конечно же, Никита — варвар. Но с ними легко иметь дело: всегда знаешь, чего они хотят. Вот утонченных цивилизованных людей следует опасаться.

— Да, — согласился Тайаш, окидывая взглядом комнату. — Джордан не теряет вас из вида ни на минуту. Возможно, не только Никита восхищается вами.

Она подняла голову.

— Серьезно?

— Вы заметили, как он смотрит на вас?

— Не люблю соперников, — Никита похотливо подмигнул Конни и задумчиво посмотрел на Джордана.

— Нет, я не заметила этого, но теперь буду следить за этим человеком. — Конни в знак благодарности погладила руку Тайаша.

— А за мной вы не будете следить? — спросил Никита. — Что есть у этого разряженного пижона такое, чего нет у Малакова?

Конни встала и уперлась руками в бедра.

— Вы, действительно, хотите это знать?

— Конечно.

— У него есть стиль, Никита. К тому же… он может стать королем. Что скажете? — Она заговорщически подмигнула ему и направилась в сторону своей каюты, покачивая бедрами.

— О, если бы я был помоложе, — вздохнул Тайаш.

— Помоложе! Ха! Наконец-то ты признался в своей старости.

— Никогда не признаюсь в этом, — прошипел Тайаш. — И я не разговариваю с дамами, как пират с Арпеджио.

Никита, казалось, не обращал внимания на слова своего приятеля. Он наблюдал за Джорданом.

— Ты думаешь, этот пижон королевских кровей, действительно, может заинтересовать ее?

Тайаш внимательно, с ног до головы, осмотрел Джордана: идеальная выправка, безукоризненно одет.

— Этот человек — педант… Нет, Конни не так глупа, чтобы купиться на внешний вид.

— Да… Но Джордан может обворожить ее. Он богат и могуществен. Женщины непредсказуемы, мой друг.

— Если бы он только так не смотрел на нее.

Наблюдатель сузил глаза, всматриваясь в женщину, которая только что вышла из каюты, запахнула халат и заспешила вдоль коридора.

Он вышел из своего укрытия и прижал ладонь к замку. Дверь тотчас же открылась.

— Мистер представитель.

Тишина.

Наблюдатель осторожно вошел в спальное помещение. Мужчина лежал на боку совершенно голый. Рот приоткрыт. В воздухе запах спермы.

— Мистер представитель…

Ответа не последовало.

Наблюдатель подошел к кровати и рукой, одетой в перчатку, потрогал пульс мужчины, затем вынул из сумки, висящей у него на ремне, баллончик и взял из шеи лежащего мужчины кубический миллиметр крови.

Беззвучно ступая по полу, он подошел к двери, открыл ее, убедился, что в коридоре никого нет, и скрылся.

— «Боаз», я хочу связаться с Хэппи. — Сол откинулся в своем командирском кресле, его лицо походило на маску. Все приборы капитанского мостика работали безупречно. Напротив себя он увидел какой-то прозрачный материал, отражающий его лицо. Он ткнул в него пальцем. Вещество оказалось мягким, как губка.

— Привет, капитан, — румяное лицо Хэппи появилось на экране. Инженер провел пальцем по крючковатому носу и улыбнулся. На щеках, обрамленных бородой цвета соли с перцем, появились ямочки.

— Хэппи, — Сол поднял глаза, его пальцы нервно постукивали по ручке кресла, — хочу, чтобы ты немедленно пришел сюда. Пусть Кралечек заменит тебя.

Выражение лица Хэппи стало серьезным.

— Хорошо, капитан. Уже иду.

«Боаз» задал вопрос Солу.

— Капитан, что вы намереваетесь предпринять?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Я обнаружил, что вы обеспокоены чем-то. Весь корабль страдает от этого. Вы хотите совершить что-то противозаконное?