Майкл Флинн – В стране слепых (страница 9)

— Как это?

— Когда-то хозяином здания, которое я собираюсь посмотреть, был Рэндалл Карсон — тот самый, что купил у Куинна особняк на Эмерсон-стрит. В поисках Куинна я рылась в старых актах о купле-продаже недвижимости. Представляешь себе — карточки, заполненные от руки! Наверное, когда еще в восьмидесятых годах окружное управление микрофильмировало свои архивы, то решило, что с этим старьем не стоит возиться. Я искала имя Куинна, но ты знаешь, как это бывает, — в глаза мне бросилось имя Карсона.

4

Здание находилось возле путей железной дороги «Юнион Пасифик». Оно стояло под виадуком в маленьком переулке, выходившем на Пятнадцатую улицу. Сара поставила машину около багажного отделения и дальше пошла пешком. Под виадуком было уже темно, хотя солнце еще не село. Его лучи пробивались между старыми пакгаузами, опоры и железные фермы отбрасывали причудливую паутину теней. Это напомнило Саре чикагские улицы, над которыми проходит надземная железная дорога. По виадуку проносились машины, сверху слышался шелест их шин. А здесь, внизу, улица была пустынной.

Стук ее каблуков по тротуару эхом отражался от виадука над головой с задержкой на полтакта: цок… ок, цок… ок. Вдруг Сара услышала странное двойное эхо: цок… ок… топ. Она инстинктивно остановилась и обернулась.

«Там кто-то есть», — подумала она, вглядываясь в тень. Бродяга? Пьянчужка? Рядом сортировочная станция — самое удобное место, чтобы залезть зайцем в товарный вагон.

Она повернулась и пошла дальше. В ее мозгу проносились сцены из фильмов, которые обычно показывают после полуночи. Одинокая женщина идет ночью по пустынной улице. Не ходи туда! Все знают, что ее поджидает инопланетянин — чудовище — сумасшедший убийца. Но глупая женщина все равно идет навстречу гибели. Насколько зритель всегда умнее ее!

Наверное, никого позади нет. Просто случайное эхо от виадука. Нет никаких инопланетян — чудовищ — сумасшедших убийц. Да, но вот именно это и говорят всегда в фильмах ужасов… Когда снова прозвучало двойное эхо, Сара с трудом удержалась, чтобы не сорваться с места и не побежать.

Современная мода требует сохранять без изменения внешний вид здания, как бы оно ни было переделано внутри. Охрана памятников старины. Сохранение неповторимого облика района или города. Сара стояла на противоположной стороне улицы и рассматривала фасад. Солидная постройка из красного кирпича. Три ряда окон, два верхних — темные. Она вспомнила, что, согласно документам на владение недвижимостью, компания «Реставрационные работы Уайднера» занимает только первый этаж старого дома, а два других пустуют. Она удовлетворенно кивнула. Годится.

Она вошла в здание и огляделась в поисках мастера второй смены; Компания Уайднера была небольшим предприятием, где работали инвалиды. Она скупала старье и подержанные вещи и подновляла их для перепродажи бедноте. Сара постояла в просторном помещении на первом этаже, глядя, как мужчины и женщины красят, паяют, подшивают, скрепляют проволокой. Меньше всего это походило на конвейер: все вещи были разные. Чтобы найти поломку в каждой и починить ее, требовалось недюжинное мастерство.

Сменного мастера она нашла в его конторе. Кругом на полках и на шкафах в беспорядке валялись папки и каталоги. Стол был завален ворохом бумаг. В углах накопились горы грязи и мусора. Мастер, Пол Эббот, восседал посреди этого великолепия, откинувшись на спинку старого деревянного стула и положив ноги на стол, и читал какой-то журнал. Сара сморщила нос.

— Мистер Эббот? Я — Сара Бомонт. Мы вчера говорили с вами по телефону. Об осмотре здания.

Эббот окинул ее взглядом, выждал немного, затем опустил ноги на пол. Он положил журнал на стол обложкой вверх — журнал был порнографический. Мастер перевел глаза с журнала на нее. Он ухмыльнулся, но ничего не сказал, а только шарил по ней оценивающим взглядом. В конце концов, одобрительно хрюкнув, он передвинул зубочистку из одного угла рта в другой и сцепил руки на затылке.

— Да?

— Да, — подтвердила Сара. — Я думаю купить это здание…

— Как, и выкинуть на улицу меня с моими дефективными?

Сара даже слегка удивилась, что это существо обладает даром речи.

— Ничего подобного, уверяю вас. Я только хотела бы осмотреть помещение.

— Осмотреть помещение, — передразнил он. — Бога ради, мадам, сказали бы прямо, что вам надо посмотреть на этот сарай. Любуйтесь сколько угодно. Только зачем напускать столько важности. — Он вытянул ногу, поддел носком ящик стола и рывком выдвинул его. — Вон там фонарь. Он вам пригодится наверху. Мы на верхние этажи не ходим, так что свет там отключен.

Доставать ей фонарь он, по-видимому, не собирался, поэтому Сара нагнулась и выудила его из ящика сама. Это был большой ручной фонарь, каким пользуются рабочие.

— Благодарю, — язвительно сказала она.

— Нет, это я вас благодарю, — ответил Эббот, осклабившись. Тут Сара сообразила, что, наклонившись к ящику стола, предоставила ему возможность заглянуть себе за вырез блузки. Она вспыхнула и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Как говорила всегда ее мать? Есть на свете скверные люди. До сих пор она не понимала толком, что это значит.

— Где лестница наверх?

Эббот нехотя поднялся со стула.

— Пошли, я провожу. — Обойдя Сару, он придержал для нее открытую дверь. Удивленная такой галантностью, она двинулась вперед, как вдруг его рука скользнула по ее ягодицам.

Она развернулась и взмахнула фонарем. Удар пришелся Эбботу чуть повыше локтя, и он взвыл.

— Эй леди, нельзя ли поосторожнее!

— Еще чего, подонок. Ты сам будь поосторожнее. В следующий раз я из тебя отбивную сделаю. Понял?

— Да ладно вам, уж и пошутить нельзя. Почем я знаю — может, вы не против. Мало ли что бывает, кое-кто и соглашается. Какого черта! — Он потер локоть.

Когда они подошли к лестнице, которая вела на второй этаж, Сара неожиданно вспомнила, что, по словам Эббота, света там нет. Ей вовсе не улыбалось гулять в потемках наедине с этим гнусным развратником. Она остановилась и, помахивая фонарем у него перед носом, сказала:

— Я думаю, лучше я посмотрю все сама.

Он пожал плечами.

— Как хотите.

Сара пошла вверх по лестнице. Воздух здесь был горячий и спертый. Деревянные ступени скрипели под ногами. Наверху она зажгла фонарь и обвела комнату тусклым, но широким лучом. Перед ней стояли рядами какие-то старые станки, покрытые густой пылью. Она явственно ощутила во рту привкус ржавчины.

Сара подошла к ближайшему станку и внимательно осмотрела его. «Штамповочный пресс», — решила она. Ремень на маховике давно сгнил, металл был изъеден ржавчиной. Медные детали покрывала патина. Большим пальцем она протерла латунную табличку и прочла: «Блисс Компани». Дальше следовал целый парад цифр — номер патента и какие-то даты.

Она прошлась по комнате, проверяя состояние пола и несущих балок. В одном углу, где когда-то была калибровочная лаборатория, она обнаружила заплесневелую старую койку. Вернее, бесформенный матрас, брошенный прямо на пол. Рядом лежала стопка журналов с голыми девицами.

Она вернулась к лестнице, поднялась на верхний этаж в комнату, которая очень напоминала нижнюю. Только здесь станки были меньше, разнообразнее и, если это вообще возможно, выглядели еще более запущенными. В комнате стоял тяжелый запах ржавчины и давно засохшего машинного масла. В круге света от фонаря ближайший станок казался рельефным переплетением света и теней, выступов и впадин, похожим на лунный пейзаж. За ним в темноте горбились силуэты других станков. Сара не могла понять, почему они брошены здесь. Ведь все это наверняка стоит денег, даже сейчас.

В дальнем конце комнаты находились туалеты. Она зашла внутрь и осмотрелась. На нее глядели старинные, в потеках ржавчины, унитазы, выстроившиеся в ряд, как идолы с острова Пасхи. Из треснутой трубы капала ржавая вода, образуя лужицу, посредине которой рос сталагмит. Сара уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг заметила краем глаза какую-то странную тень в углу.

Она подошла ближе и обнаружила слепой закуток, который заканчивался выломанной дверью. Душевая кабинка? Чулан? Поперек двери были прибиты три доски, а к ним приколота табличка с поблекшей надписью: «На лестницу хода нет».

Лестница? В уборной? Наверное, черный ход. Она посветила туда фонарем. За дверью действительно виднелись ступеньки. Но вели они не вниз, а вверх. Странно. Снаружи она видела только три ряда окон, и главная лестница на этом этаже заканчивалась.

«Что ж, — подумала она, — чем я рискую?…» На вид ступеньки казались не хуже тех, по которым она только что поднималась. На покрывавшем их толстом ковре пыли не было ни единого следа. Ну, пойдем нехоженой тропой. Сара отодрала доски и шагнула вперед.

Насчет ступенек она ошиблась: они оказались совсем ненадежными. Шестая из них не выдержала, когда Сара наступила на нее всем своим весом. Ее правая нога провалилась сквозь гнилое дерево, а расщепленные края доски оцарапали щиколотку и впились в голень. Ногу пронзила боль. Сара схватилась за перила, чтобы не упасть, но они свободно отошли от стены. Фонарь выскользнул из ее руки и скатился на две ступеньки вниз, оставив ее в полутьме.

— Черт возьми! — Она попыталась вытащить ногу, но ее защемило, как «китайскими наручниками», в которые она играла в детстве. Она сморщилась от боли и негромко застонала. «Спокойнее», — приказала она самой себе.