Майкл Флинн – В стране слепых (страница 40)
— Я видел ее, — сказал Пат, передавая картофельное пюре. — По-моему, это было за неделю до того, как она исчезла. Я тогда работал в ночную смену на сортировочной рядом с вокзалом Юнион. Она вышла из-под виадука. Не бежала, но шла очень быстро. Она сказала нам, что осматривала дом поблизости и ей показалось, будто за ней кто-то следит.
— Кто-то следит? — Кевин нахмурился и, положив вилку на тарелку, взглянул на брата. — Это было перед тем, как убили Моргана, да?
— Да. И перед тем случаем в парке. Ну, помнишь, со стрельбой.
Кевин задумчиво погладил усы.
— Значит, ты думаешь, у нее крыша поехала еще до этого? У нас в «Ньюс» все говорят, что она свихнулась, потому что Морга убили сразу после того, как он оказал ей какую-то услугу.
Пат пожал плечами.
— Не знаю. Только занятно это — встретишь кого-то, тогда я даже не сразу вспомнил ее имя, а спустя пару недель оказывается, что это знаменитость.
— Знаменитая преступница, — поправил его Кевин. Он снова взял вилку, но есть не стал и покачал головой.
— Концы с концами тут никак не сходятся, — сказал он. — Я, правда, не виделся с ней с тех пор, как она ушла из газеты, но я знал ее. И Моргана знал. Вся эта история совсем не в их духе. А Морган перед самой смертью просил передать Саре очень странные слова.
— Все перемываете косточки бедной Саре? — спросила вошедшая Кэти.
— Ты сказал, что она осматривала дом? Какой именно?
Пат пожал плечами.
— Убей, не знаю. Она не сказала.
Кевин задумался.
— О чем это вы? — повторила его жена.
— О Пулитцеровской премии, — сказал Кевин.
2
— Но я не желаю становиться кем-то другим?
Ред Мелоун сидел на верхней перекладине изгороди и, глядя на пасущихся в загоне лошадей, с наслаждением вдыхал горный воздух. Его левое плечо было туго перебинтовано, а рука висела на перевязи. Чтобы не свалиться, он зацепился носками туфель за нижнюю перекладину. Ласковый ветер с гор трепал его рубашку и волнами раскачивал траву на пастбище. Табунок кобылиц пасся у самой изгороди в дальнем конце загона. Неподалеку от них держался жеребец, который подозрительно поглядывал на Реда.
Услышав слова Сары Бомонт, подошедшей сзади, он не обернулся.
— Никто не желает, — ответил он.
— Но никому из вас и не приходится, — резко сказала она.
Ред наконец обернулся и посмотрел на нее, удивленный, как она может быть настолько слепа. Сара была одета по-ковбойски — джинсы в обтяжку и клетчатая рубашка. Белая соломенная стетсоновская шляпа резко оттеняла ее темную кожу. Сам Ред был по-прежнему в городской одежде. Он снова повернулся к лошадям.
— Иногда приходится, — сказал он. — Время от времени.
Сара облокотилась на изгородь рядом с ним, подперев подбородок руками. Ред взглянул на нее сверху вниз. Она с мрачным видом смотрела на лошадей.
— Черт возьми, Ред, — сказала она. — Я потратила годы, чтобы стать тем, кто я есть. Я вкалывала, как проклятая. Поверьте, это было нелегко, но меня вполне устраивает, какой я стала!
— Значит, вам повезло. Большинство из нас не отказалось бы коренным образом изменить свою жизнь, если бы это было возможно. Чем вы недовольны? В вашем новом обличье вы будете богаты, вам не о чем будет беспокоиться. Мы своих не бросаем. Конечно, придется сделать небольшую пластическую операцию. Может быть, слегка осветлить кожу. Вас собственная мать не узнает.
Глаза Сары потухли, она опустила голову.
— Она и сейчас бы меня не узнала, — тихо сказала Сара.
Ред хотел было сказать: «Ну, тогда тем более», — но почувствовал, что говорить этого не следует. Он увидел, что жеребец неожиданно встрепенулся и запрядал ушами, как сдвоенной радарной антенной. Потом он пробежал рысью несколько шагов, поднялся на пригорок в дальнем конце загона и застыл как статуя, глядя в сторону гор. Через некоторое время он успокоился и вернулся на свое место рядом с табуном кобыл. «Интересно, что это он учуял там, в горах?» — подумал Ред.
— Это будет вам же на благо, Сара, — сказал он, помолчав. — Разве вы не смотрели последние новости? Не успели вы разнести по всему свету тайну Общества Бэббиджа, как дикторы теленовостей принялись рвать вас в клочья. «Паранойя» и «психическая неустойчивость» — самые ласковые слова в их устах. Так почему бы вам не стать кем-то другим? Оставаться Сарой Бомонт в наши дни не сулит большой радости.
— Да, это грязная работа, — холодно заметила Сара, — но кто-то должен ее делать. — Она повернулась и посмотрела ему в глаза. — А как бы вы поступили на моем месте?
Ред взглянул на нее, отвел глаза и пожал плечами.
— Так же, наверное.
— Кто-то пытался меня убить, — продолжала она, как будто рассуждая вслух. — Я и понятия не имела, за что. Поэтому я начала разбираться, пока все не выяснила. И знаете, что самое смешное?
— Нет, и что же?
— Если бы они оставили меня в покое, я никогда бы не натолкнулась на их гнусную маленькую тайну.
В этом Ред сомневался.
— Может, да, а может, нет. Женевьева Вейл не слишком умна и легко впадает в истерику. Но скажите мне вот что. Что бы вы сделали с Сарой Бомонт, окажись вы на их месте?
Она нахмурилась.
— Я никогда не оказалась бы на их месте.
— Это нечестный ответ.
— И вопрос нечестный! Скорее я могу представить себя членом Ку-Клукс-Клана.
— Вы должны согласиться, что у них были основания опасаться.
— Что? У ваших людей тоже. Но вы-то не пытались меня убить.
Ред поморщился и, опустив глаза, принялся рассеянно потирать раненую руку.
— Нет, но мы поступили еще более жестоко.
— Да, вы втоптали в грязь мое доброе имя. Кто сообщил всему миру, что это я устроила распечатку? Те файлы распечатывались анонимно, значит, кто-то навел на меня газетчиков. Теперь они поливают грязью того, кто принес дурную весть, чтобы никто не прислушался к самой вести. Старый прием.
— Зато надежный. Как вы думаете, почему мы им до сих пор пользуемся? Черт побери, это же в наших интересах! Я не больше, чем они, стремлюсь попасть в лапы разъяренной толпы. Почему бы нам не постараться замолчать эту вашу весть?
— Потому что это правда!
Он молча пожал плечами, не затрудняя себя ответом.
— И еще потому, что это все равно бесполезно! — продолжала настаивать Сара. — Мне наплевать, сколько «кротов» вы насажали в газетные редакции и в полицию. Вам все равно не удастся закрыть глаза и заткнуть уши всем людям. Моя программа будет постоянно распечатывать ваши и их файлы до тех пор, пока не кто-нибудь не догадается, как ее убить. Слишком много людей получат возможность их прочесть. На каждую сотню человек, которые будут над этим смеяться, найдется один, кто задумается. И не забывайте про бизнесменов и политиков.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Почему именно о них?
— Подумайте об их уязвленной гордости. Подумайте, как долго они верили, что это они тянут за ниточки! Им не понравится, если они окажутся всего лишь переменными в ваших клиологических уравнениях.
Ред едва заметно улыбнулся.
— Переменные — это чересчур громко сказано. Так, эпифеномены промежуточных структур. Разве вы не ходите на подготовительные курсы?
Увидев, какое выражение появилось на лице Сары, Ред расхохотался.
— Аарон большой оригинал, я с вами согласен. Он на тысячу лет старше всех остальных. Он все видел и все испытал дважды. Помню, еще когда меня принимали в Ассоциацию… — Он заметил, что Сара насторожилась, и напомнил себе, что она пока еще не завербована окончательно. — Когда принимали меня, он уже тогда был стар, как Мафусаил. — Ред усмехнулся. — Ходят слухи, что он — один из Основателей, который решил задержаться, чтобы проконтролировать, выполняется ли их замысел.
— Вы делаете вид, будто не поняли, что я хотела сказать.
— А вы что-то хотели сказать? — У него на лице появилась деланно добродушная улыбка.
— Да. Даже если один человек из ста заинтересуется тем, что раскрыл мой «червь», то это уже тысячи людей по всей стране. Пытаться растоптать меня бесполезно. Это абсолютно ничего не изменит!
— Может быть. Но если вы истекаете кровью от смертельной раны, разве вы не попытаетесь все равно остановить кровотечение? Живые системы всегда защищают себя. Разве я как-то вам об этом не говорил? Это автоматическая реакция, ни ненависти, ни мстительности тут нет. По крайней мере с нашей стороны. Когда вы писали эту программу, вы не знали о нас. Вам было известно лишь то, что они пытались вас убить. Что они убили других, включая кое-кого из ваших друзей. Вы тоже живая система…
— Спасибо.