Майкл Флинн – В стране слепых (страница 122)

Ред что-то проворчал и посмотрел на Селкирка, который все еще стоял с улыбкой на лице, сцепив руки на голове. Его улыбка Саре не понравилась. Чему он так радуется?

— Где твой пистолет? — спросила она Реда.

Тот усмехнулся и пожал плечами.

— Я так спешил, что забыл его дома.

Она пристально посмотрела на него.

— Ты пришел без оружия?

— Я решил, что тебе надо малость помочь.

Она не знала, что и подумать. Сердце у нее защемило. А что, если бы Селкирк оказался проворнее? Что, если бы он следил за лестницей, а не за главным входом?

— Он ждал, когда ты сдашься и уйдешь.

— Еще немного, и я бы так и сделал — если бы ты там не наследила. Кроме того, он убил сторожа. Зачем бы ему это понадобилось, если не для того, чтобы тот не рассказал мне, где вы? А если бы вы ушли из башни и исчезли в ночи, зачем было его убивать? — Ред пожал плечами. — Железная логика. С таким же успехом он мог бы оставить мне записку, что отправился наверх.

Сара видела, как потрясли Селкирка его слова. Улыбка на его лице дрогнула.

— Мне и в голову не могло прийти, что вы будете без оружия, — сказал он. — Я был бы рад обойтись без перестрелки.

— Ну да, — ответил Ред, — расстреливать случайных прохожих больше по вашей части. — Он неодобрительно покачал головой и повернулся к Саре. — Ну, а теперь, когда мы его заполучили, что с ним делать?

— Сдать полиции. Преднамеренное убийство. Я свидетельница.

— Открытый суд? Слишком рискованно. Кто-нибудь может наговорить лишнего. К тому же зачем вообще устраивают суд? Чтобы установить виновного. У тебя есть какие-нибудь сомнения, что он виновен? Единственное, чем может кончиться суд, — тем, что двенадцать болванов-присяжных отпустят его на свободу. Я вижу по меньшей мере два вполне правдоподобных сценария, как можно оправдать его и вместо этого обвинить меня или тебя. Это тебя устроит?

«Неужели Ред хочет сказать, что его надо казнить прямо тут, на месте? Взять правосудие в свои руки?»

— Я не могу его пристрелить, как он пристрелил сторожа.

— Это куда проще, — сказал Ред. — Меньше возни.

Она стояла прищурившись и держа Селкирка на мушке.

— Да, это было бы самое логичное, — грустно сказала она и увидела, что на лице Селкирка появилась кривая усмешка. — Только если я так сделаю, значит, я такая же, как он, а я так не могу.

— А ты должна остаться самой собой. — Она взглянула на Реда. — Я ведь тебе уже как-то говорил: это грязная работа, но кто-то должен ее делать.

Она снова посмотрела на Селкирка.

— Я пообещала, что больше никого не убью, если без этого можно будет обойтись.

— Пообещала? Кому?

— Духу Крейла.

— Ты права, — проворчал Ред. — Нельзя нарушать обещание, которое дал покойнику. У тебя строгие принципы. Мне это нравится. Не знаю, что бы я сказал, если бы ты его пристрелила. Наверное, попытался бы понять. Черт… Если кто и имеет право рваться к курку, так это ты — после всего, что тебе пришлось перенести.

— Как трогательно, — сказал Селкирк.

Ред повернулся к нему.

— А вы придержите язык. У нас есть для вас подходящее местечко. Оно очень далеко отсюда, и нежиться на солнце там не придется. Пища здоровая, но простая, и обстановка скорее спартанская. Но это куда лучше, чем кататься по земле в предсмертных корчах. — Он оглянулся через плечо на Сару и сделал шаг назад. — Давай отведем его вниз. Вот-вот приедет Уолт. Мы доставим его самолетом в Северное Убежище, запрем, а ключ выбросим. Годится?

— Годится.

— А если он что-нибудь попробует выкинуть…

— Ред, ты сказал, что у меня строгие принципы. Так вот, один из них состоит в том, что не надо делать совсем уж исключительных глупостей. Я всегда готова защищаться и защищать кого угодно. Я даже готова убить его, если другого выхода не будет. Но я думаю, что с таким же успехом можно прострелить ему коленную чашечку.

Она не была уверена, что попадет в коленную чашечку бегущего человека, но Селкирк этого знать не может.

Тогда чему он все-таки радуется?

В тот момент, когда Ред находился примерно посредине между ними, Селкирк вдруг заговорил громко и отчетливо:

— Сара! Сара Бомонт! Кетле велит тебе исполнить твой долг!

Его голос эхом отдался у нее в мозгу. Каждое слово гремело, как раскаты грома. У нее внезапно появилось ощущение, будто она оказалась где-то на огромном расстоянии отсюда. Две фигуры, стоявшие перед ней, остались такого же размера, но стали вдруг казаться совсем крохотными. Звуки извне доносились к ней, словно сквозь вату. И последняя ее сознательная мысль была о том, что той ночью в горах Морин Говард, оказывается, не только допросила ее…

— Убей его, — прозвучал голос у нее в голове. — Убей Джимми Кальдеро.

Ред увидел, как напряглась Сара при этих словах, и мгновенно понял, что произошло. Она повернулась и навела пистолет на него. Дульное отверстие показалось ему огромным, как у пушки. Поверх прицела смотрели, на него мертвые, пустые глаза, в которых отражались первые золотистые лучи утренней зари.

У него еще оставался шанс. Если прыгнуть на нее, можно выбить пистолет из ее руки, и он, описав дугу, полетит через перила.

И Сара за ним.

В этом все дело. Прием состоял из нескольких последовательных движений, и он не был уверен, что сможет, выполнив первую его часть, вовремя остановиться.

Эта мысль заняла столько же времени, сколько длится один удар сердца. Целую бесконечность.

Потом Селкирк исступленно крикнул:

— Брось мне пистолет, сука!

Сара повернулась к нему, как зомби, и, опустив пистолет, перебросила ему. Селкирк ловко поймал его и навел на Реда. Тот застыл, не успев броситься вперед.

— У меня тоже есть свои принципы, — заявил Селкирк. — И один из них — не оставлять свидетелей. Я не знаю, что там случилось с ее программой, но теперь от нее нам уже не будет никакой пользы.

Пот, стекавший по спине Реда, сразу становился ледяным на холодном ветру. Через плечо Селкирка он видел пролив Голден-Гейт.

— Подождите, — сказал он. — Сначала приведите ее в себя.

— Зачем?

— Чтобы… чтобы мы могли попрощаться.

Казалось, эта просьба почему-то огорчила Селкирка. Он перестал улыбаться и попятился назад, пока не оказался у самой балюстрады. Но пистолет в его руке не дрогнул.

— Хорошо. Я это сделаю. Я все-таки не такое уж чудовище. Но я выполню свой долг, даже если это мне не доставит удовольствия. Вы-то меня понимаете, а она нет. — Он кивнул в сторону Сары.

Ред вздрогнул. Селкирк хочет сказать, что у них много общего. И самое скверное — то, что он действительно его понимал. Не мог он понять только одного — что должен сделать человек, чтобы Селкирк счел его чудовищем.

— Я никогда никого не убивал только по обязанности, — сказал Ред. С гордостью? Но действительно ли он мог этим похвалиться или просто обстоятельства никогда не ставили его перед таким выбором?

— Ну, еще убьете. Или могли бы убить.

Неужели Селкирк прав? Неужели он просто старается не заглядывать так далеко в будущее? Неужели именно этим кончится, если он возродит к жизни Ассоциацию?

— Вы ее приведете в себя? — спросил он снова.

Селкирк кивнул.

— Только без фокусов. Все равно до меня достать не успеете. — Он кашлянул и взглянул на Сару. — Сара Бомонт! Кетле тебя отпускает.

Сара вздрогнула, бросила взгляд на Селкирка, повернулась к Реду и разрыдалась, закрыв лицо руками. Ред шагнул вперед и обнял ее. Она уткнулась лицом в его плечо.

— Ох, Ред! Все-таки мне надо было его застрелить.

— Нет, нет. Ты была права. Одно дело — умереть за свои принципы, а совсем другое — убивать ради них. Месть — это для сопляков. Она только оправдывает все, что сделал тебе враг, и служит ему сигналом, что снова наступила его очередь.

Он ласково погладил ее. Она подняла голову.

— Ред, поцелуй меня. Я… Морган хотел… Но я никогда еще…