Майкл Флинн – Танцор Января (страница 65)

— Шутишь? Иначе нами правила бы МТК.

— А откуда ты знаешь, что она сейчас нами не правит? Что мы не живем во сне, который нам велели смотреть? Дар повелевать многогранен. Сделай это. Сделай то. Еще и забудь кое-что. На самом деле однажды нам отдали такой приказ.

— Леди Карго Радха? — Арфистка внезапно ужасается от мысли, что все, что она когда-либо знала, может оказаться ложью. Затем она берет себя в руки. — Так вот что ты имел в виду, не так ли, когда сказал, что в момент обнаружения Танцора закончились остатки здравомыслия во Вселенной? Потому что после этого о какой-либо уверенности и речи быть не могло.

— Уверенность — удел безумцев, — говорит человек со шрамами. — А здравомыслие — ценный товар. Закон спроса и предложения.

Арфистка вежливо смеется, но человек со шрамами вдруг застывает, и его глаза темнеют.

— Нет! — восклицает он. — Только не сейчас!

Он вскакивает, и стол отлетает в сторону. На деревянный пол летят глиняные кружки с улыбающимися солнечными ликами вперемешку с шариками кулфи.[68] Мамасита выбегает из кухни и, комкая в руках передник, смотрит на человека со шрамами. Двое тощих мужчин за соседним столиком быстро поднимаются и хватаются за пояса, но, определив причину переполоха, расслабляются и только посмеиваются.

Арфистка хочет окликнуть человека со шрамами, сказать что-нибудь, чтобы облегчить его страдания. И тут она понимает, что не знает его имени.

— Старик! — зовет девушка, используя имя, которым нарекла его Мамасита. — В чем дело?

— Все в порядке, леди с арфой, — говорит Мамасита. — Иногда на него находит. Вы! — кричит она на тощих мужчин. — Проваливайте! Не смеяться! Идти, еда бесплатная; оставаться — цена удваивается! Живо!

На ее крик из тени высокой пальмы появляется огромный детина.

— Эй, парни, — говорит он тощим, — без дикх. Валите, гилди. Быро-быро.

Великан сжимает в руках здоровенную дубину, и арфистка замечает старый шокер, заткнутый за пояс его дхоти. Вот и ответ на вопрос, как женщине удается, не опасаясь за свою жизнь, держать прибыльный бизнес на окраине криминогенного района.

После того как насмешники удаляются, арфистка оборачивается к человеку со шрамами. Тот стоит полусогнувшись и вцепившись обеими руками в перекладину, отмечающую вход под навес. Девушка осторожно кладет руку ему на плечо, но он стряхивает ее внезапным резким движением.

— Хочешь услышать конец, арфистка? Уверена, что хочешь его узнать? — Он поворачивается и сверлит ее тяжелым взглядом исподлобья.

Арфистка отшатывается, раздумывая, не убежать ли ей. Но человек со шрамами преграждает ей путь и, с удивительной силой схватив ее за руку, отводит обратно к столику.

— Давай присаживайся, — говорит он. — Ты ведь столько уже услышала. Услышишь и остальное.

Арфистка смотрит на Мамаситу и, после того как та чуть заметно кивает, успокаивается и садится.

Человек со шрамами подтягивает к себе второй стул и со второй попытки водружает на него правую ногу.

— Посмотрим, насколько ты была внимательна, — злорадно говорит он. Арфистка задается вопросом, что стало с человеком, с которым она сидела у фонтана на небольшой площади в Закутке. Ей уже приходилось неоднократно видеть такое прежде, в баре, только, как теперь понимает она, в более слабой форме.

Арфистка тянется к футляру.

— Мне сыграть?

— На это и попугай способен. Так как насчет изначальной ошибки Января?

— Изначальной ошибки? А, ты говоришь о его побеге из Паучьего проулка? Что ж, тут все очевидно. Непреодолимой Силой был сам Танцор, а не ужасный шторм.

Мужчина подается вперед и упирается локтями в стол, который прогибается под его весом.

— Если он был таким непреодолимым, почему Январь так легко отдал его Юмдар? Каждый последующий раз его хозяева расставались с ним не по своей воле, но Январь отдал Скипетр Юмдар всего лишь за ремонт корабля и обещание доли от продажи.

— Всего лишь? Для странствующего капитана это не так уж мало. Но я отвечу тебе. При нормальном развитии событий Январь не стал бы приближаться к Разлому ближе Дорог Иеговы, тогда как Юмдар отослала бы Танцора на Старый Сакен.

— Но появились цинтиане, — подсказывает человек со шрамами. — И по дороге домой они не могли не прилететь на Сапфировый Пост.

— Да, прямиком к Фиру Ли.

— Слишком просто. Есть другая причина.

Арфистка размышляет, затем качает головой:

— Нет, это невозможно.

Обтянутый кожей череп скалится ей в ответ:

— Разве? Считай, я уже тебе ответил.

— Тогда почему, — хлопает она по столу, — не сказать прямо?

— Как почему, ведь тогда история подойдет к своему концу.

ГОЛТРЭЙ

КРИК В ПУСТОТЕ

— Старый Сакен! — говорит человек со шрамами. — Само это название таит в себе магию. Мир в самой глуши древней Виа Долоросы, куда после распада Содружества Солнц были сосланы жить и умирать остатки обитателей Терры. Растерянному и отчаявшемуся первому поколению переселенцев требовалось выжить любой ценой, что сделало их в определенной степени бесчувственными. «Чего бы ни стоило!», — гласил девиз первой династии президентов. На протяжении долгой истории Сакена лагеря беженцев сначала попали под власть жестоких боссов, потом им на смену пришли города-государства, впоследствии объединившиеся в лиги и империи, которые затем распались в результате гражданских войн. Беспорядочные агрессивные традиции Сакена до сих пор сильны в гражданской религии, но узы расколотого единства, возникшие между изгоями, в конечном итоге превратили его в крупнейший мир с единым планетарным правительством. У Брошенных, как они себя называли, был девиз: «Я против брата; мы с братом против кузена; мы с кузеном против всего мира».

Следующие волны депортированных заселили другие планеты: Вайус, Дамтуэлл, Ди Больд, Бандоноп и другие. Одни из них процветали (к примеру, Мир Фрисинга), иные, вроде заброшенных миров Юнг-ло, — наоборот, но Сакен неизменно гордился своим первенством. То, что их предков выселили первыми, означало, что они были особо важными персонами в старом Содружестве. По крайней мере, так утверждали Брошенные. Если Иегова — духовный мир, а Павлин — ленивый, если Ди Больд страдает от скуки, а Новый Эрен — от отчаяния, то Старый Сакен окутан дымкой самодовольства, даже высокомерия. Впрочем, в сердце каждого мужчины и женщины из Брошенных скрывалось подозрение, что они были лишь немногим лучше выскочек с Ди Больда и Мира Фрисинга.

…И это могло оказаться довольно проблематичным, когда дело доходило до туризма.

Старый Сакен посещали люди со всего Спирального Рукава: шумные пьяницы с Большой Ганзы, докучливые меграномеры и их еще более докучливые дети; хиттинадцы в смешных одеяниях; мужланы с Иеговы, деревенщины с Гатмандера; даже заносчивая так называемая аристократия из так называемого столичного мира Верховной Тары. Все они хотели повидать Первое поле, где высадились первые поселенцы, и другие места, относящиеся к заре эпохи: город Конг, бухту Элсбет, Бешеную скалу.

Как следствие, на площади Пикадилли яблоку всегда было негде упасть, и с большой степенью вероятности торговец и туристка, случайно встретившиеся на Ди Больде, могли столкнуться на Старом Сакене. Поэтому по настоянию бан Бриджит команда решила снова использовать свои ложные личности — просто на всякий случай.

Перелет занял всего один день, и, хоть движение в рампе и было напряженным, им искусно управлял местный КТК. Затем оба корабля накрыла магнитно-лучевая сеть и аккуратно направила вниз, к легендарному миру, ставшему родиной человеческой Диаспоры. Во время перелета бан Бриджит вместе с Фудиром изучали карты Чельвекистада в поисках самых удобных и приемлемых маршрутов от космического порта к поместью Далхаузи на Северных холмах, где обитала леди Карго.

— Он у нее в поместье, — сказала бан Бриджит. — Вопрос в том, как нам попасть в ее имение: тайно или открыто?

— Или и так и эдак, — предложил терранин.

Грейстрок и Хью, летевшие на другом корабле, согласились.

Кринтский торговый магнат мог обладать вескими основаниями, чтобы обратиться к председателю МТК, и достаточным социальным положением, чтобы она ему ответила. Проведя определенные изыскания, Хью сумел создать вполне правдоподобную заявку на поставку кратерных драгоценных камней для «Свежести Далхаузи». Это вино пользовалось особенным спросом, поскольку гибридные фрукты росли исключительно на Северных холмах под непосредственным контролем леди Карго. Установленная цена неизбежно устарела на несколько месяцев, но предложение сможет хотя бы свести их с приказчиком и мастером-виноделом.

— Она почти наверняка попытается повлиять на условия сделки с помощью Танцора, — сказал Грейстрок. — Рингбао будет следовать плану Фудира, и затем мы сравним результаты.

Фудир предложил использовать слуховые имплантаты, которые заблокируют голос леди Карго, но при этом будут воспроизводить смысл ее слов. Терранин назвал это «стратегией Одиссея» в честь древнего терранского бога. Хью подумал о множестве других вероятностей — воздушные колебания могли вызвать такой же эффект, что и артефакт, или смысл слов мог оказывать схожее воздействие, несмотря на буфер, но, так как доказательств этому найти не удалось, они решили и дальше действовать согласно плану.

— Если согласишься на невыгодную сделку, — сказала бан Бриджит, — мы поймем, что буфер не сработал.