Майкл Флинн – Река Джима (страница 49)

Она протянула Йване планшет, а та передала его даме Теффне.

— Я видела его. Он был и на Алабастере.

Когда англетаранка вздохнула над картинкой, Йвана ухмыльнулась.

— Я же говорила, он тот еще жеребец.

Билли Чинс моргнул и бросил взгляд на Мéарану, прежде чем дать ей планшет.

— Билли Чинс не любить пикса-мужчин. Любить пикса-женщин. — Но его глаза, как заметила арфистка, сверкнули.

Мéарана взяла у него «пиксу». Это было обычное двумерное голо. На нем был изображен крупный мужчина с длинными, собранными в хвост волосами цвета воронова крыла. Торс обтягивала синяя майка, оба плеча покрывали сложные татуировки. Он ухмылялся со ступеней какого-то официального здания, полицейские снимали с него наручники.

А на его шее висел медальон в том же стиле, что у Мéараны.

— Билли, — сказала Мéарана, — изменение планов. Я хочу встретиться с ним.

Журналисты обменялись многозначительными взглядами, и Йвана опять сжала руку в кулак.

— Мне нравятся женщины, — сказала она, — которые знают, чего хотят.

Единственный материк Отважного Хода, известный просто как Главная земля, вырастал из Великого моря чуть севернее экватора. В других местах лишь разбросанные цепочки вулканических атоллов отмечали подводные разломы океанических плит. Согласно официальной истории, планету изначально заселили исключительно женщинами, но в других версиях можно найти упоминания о некой революции, а кое-где даже о болезни, поражавшей только мужчин. Выжившие, как говорилось, превратили свою нужду в добродетель.

Как бы там ни было, теперь каждый мужчина в секторе считал, будто матриархи на самом деле не имели в виду того, о чем говорили, и что вся планета просто ждала, когда на нее явится настоящий мужик. И каждый неизменно удивлялся, узнавая, что матриархи говорили всерьез, а если и ждали правильного мужчину, то он не подходит на эту роль.

Сами же матриархи содержали корпус амазонок, дабы отгонять «дурных» из пустыни от поселений и предупреждать сестер-матриархов. Альянсы между «гнездами» были скоротечными, искренними и нарушались при первом проявлении коварства. Сестры из корпуса охотно сражались друг с другом только из-за того, что одна матриарх оскорбила другую, но состояли в Объединенном амазонском флоте, который не знал себе равных во всей Лафронтере. К. П. Чаракорти, знаменитый «Пират Синего Солнца», понял это, когда его флот прибыл ради трофеев и славы, но едва унес ноги, не получив ни того ни другого. Нападение стоило Отважному Ходу одного города — Дж’лала на реке Парселл, а Чаракорти — целого флота.

Чарующая луна была небольших размеров небесным телом, но она взбалтывала Великое море, создавая необычные и непостоянные течения. Семенные корабли старого Содружества, которые удобряли этот регион Спирального Рукава, обнаружили, что местное море уже забеременело. В результате химических реакций появились аминокислоты и эукариоты, а также иные формы живой материи, но они не усложнялись, поэтому Отважный Ход был терраформирован и лишь ждал, когда его заселят переселенцы с Рамажа.

Мéарана не без опасений оставила Билли на Чарующей луне, успокаивая себя тем, что раз он выжил среди ’лунов, то продержится неделю в относительно уютной комнате для мужчин. Ему придется уплатить генетический тариф, но арфистка подозревала, что он едва ли станет возражать.

Она спустилась в Бодитаун, столицу гнезда Бодиции, где содержался под стражей Дикарь. Поскольку он был не только пленником, но и диковинкой, попасть к нему не составляло особого труда даже для туристов. Мéарана выведала, что он сидит в тюрьме Джосанг, связалась с ней и, воспользовавшись карточкой Своры, напрямую переговорила с главной тюремщицей, миновав нижестоящих чиновников. Во время визифонного разговора она заметила на полке рядом со столом тюремщицы хрустальные статуэтки зверей и, прежде чем навестить ее лично, приобрела в импортном магазине миловидную лошадку производства Воффорда и Бейла с Нового Эрена. Официально это не считалось взяткой, но заметно упростило ей путь в комнату для посетителей.

Туда можно было войти через главный корпус по Джосанг-авеню — оживленной магистрали с автоматически управляемым наземным потоком транспорта. Мéарана раньше не видела тюрем изнутри, да и снаружи — только в вирте, но не ожидала яркой и со вкусом украшенной комнаты, с цветами в вазонах, креслами и столиками. Чаши с пачули и благоухающие розы с Соломенных гор перебивали тюремный запах. Кресла были удобными, никакие преграды не отделяли посетителей от заключенных.

Мéарана обратилась к сопровождающей:

— Отсюда несложно сбежать.

Сержант-амазонка рассмеялась:

— И где на Отважном Ходе он спрячется?

Спустя несколько минут привели пленника. Вживую Теодорк Нагараян оказался не менее впечатляющим, чем на голопластинке. Смолянисто-черные волосы, широкая белозубая улыбка, мускулистые грудь и руки — его звериная мощь едва не оглушала. Но чего арфистка не ожидала, так это низкого роста. В нем было всего пять футов и пять дюймов, на целую голову ниже Мéараны.

Нагараян, обнаженный выше пояса, шагал с грацией пантеры. На дельтовидных мышцах были вытатуированы человеческие головы с бородами, завитки которых скрывались за локтевыми суставами. На грудных мышцах красовались дракон и тигр. Когда мужчина обернулся — и Мéарана заподозрила, что обернулся он неспроста, — она заметила на лопатках пару огромных кошачьих глаз. Видимо, так он хотел показать, что бесстрашен в атаке и видит всех, кто подкрадывается сзади.

Тюремщики не отняли у него медальон, и тот висел на золотой цепочке между пылающим драконом и рычащим тигром. Когти дракона поддерживали диск, а лапа тигра защищала его.

Варвар остановился возле двери, оценил обстановку и ощупывающим взглядом оглядел Мéарану и амазонку. Он шагнул к креслу и свалился в него, перекинув правую ногу через подлокотник и оперев подбородок на левую руку.

— Лады, детка, — сказал он на сносном галактическом. — Койки тут нет, так что ты не ’ля этого. Плохо. Местные дамочки думают, что быть красавцем — страшное преступление, так что ты первый посетитель, ко’ я тут вижу. Ей! Ес’ хочешь, можем сделать это в кресле.

Мéарана улыбнулась.

— Благодарю, но нет.

— Ей, не говори ты так. Стоит только попросить…

Амазонка усмехнулась.

— Сама видишь, какие они. Вот почему мы не пускаем их на планету.

Мéаране не слишком хотелось спорить с сопровождающей.

— Мне интересно, понимает ли он вообще, почему здесь.

Дикарь ухмыльнулся.

— Я стырил поясок королевы.

— Что?

Амазонка зарычала.

— И еще ступил на Священную Родину!

Нагараян повернулся так, чтобы видеть сержанта.

— Да ведь как бы я стырил поясок, не спустившись на планету, верно?

Мéарана покачала головой.

— Зачем?

— Поясок? О, я и тот альфвеновый техник с «Гофера Брока», это торговый корабль, что меня на нем подвозили. Он рассказал о древнем герое Гергле, который провернул десять трюков. Я сказал, что грязную работенку под двигательной палубой, чем я платил за перелет, можно бы расценить как один из них — чистку старых конюшен. Другим трюком была кража царского пояска. Я сказал: «Подумаешь, большое дело!» — а он сказал: «И п’чему б те’не’сделать это?» Слово за слово — и… — Он развел руками. — Вот я здесь.

Дикарь ухмыльнулся и добавил:

— Мы тогда выпили малость.

— Ты хочешь сказать, что поспорил с незнакомцем, что украдешь поясок королевы?

— Конечно, он больше похож на пояс, что носят борцы, но… ага.

Он говорил это с таким безразличием, что Мéарана предпочла не расспрашивать дальше.

— Как здесь с тобой обходятся?

— Неплохо. Старина Джонсон тут как на курорте, но он чутка устает. — (Смешок.) — Проблема в том, что ему тут продохнуть не дают.

Мéаране показалось, что она поняла лишь половину сказанного. В некотором роде его диалект был даже хуже жаргона Билли.

— Что за Джонсон? — спросила она.

Нагараян подмигнул и погладил промежность. Амазонка рассмеялась и объяснила:

— Он говорит о своем выводителе семени в третьем лице.

— Я заметила у тебя красивый медальон, — сказала арфистка заключенному. — Можно посмотреть?

Позади нее открылась дверь, и в комнату вошли две журналистки с девушками-ассистентами. Они заняли боковые кресла, достали планшеты и принялись обсуждать ракурсы и освещение съемки. По их запинающемуся разговору Мéарана предположила, что они переписывались с мужской командой техников, которая осталась на Чарующей луне, и им приходилось дожидаться ответа из-за задержек связи. К удивлению арфистки, дверь открылась снова и к ним присоединилась дама Теффна бинт Ховард.

— О! Ты была права, Йвана, — сказала женщина в синей накидке. — Он тот еще жеребец.

Нагараян подался к Мéаране и заговорил с ней так, будто они старые друзья:

— Похоже, уродливая детка.

— Почему, сахб Нагараян?

— Эй, зови меня Тедди. Только поэтому бабенка станет так укутываться.

— Может, она предпочитает скрывать красоту, чтобы избежать насилия.

Дикарь призадумался.

— Ставлю пять баксов, что ты ошибаешься. Верные деньги, что уродина.