Майкл Флинн – Эйфельхайм: город-призрак (страница 5)

— Почему эта точка красная? — спросила она. Том снисходительно посмотрел на экран.

— Мое притязание на славу. В том месте не было известных поселений. Но в древних источниках часто упоминаются места, которые мы так и не смогли точно определить. Ну, я отправил е-мэйл старику Хотчкиссу, указав ему направление раскопок. Это свело его с ума — он микроисторик старой школы. Но что реально добило его, так это когда он в конце концов обнаружил руины два года спустя в точности там, где я ему и сказал.

Так его рисунки тоже имели прогностическую ценность! Рисунки были интересны. Они могли привести, как и астрология, к подлинной науке.

— Этому должна быть причина, — сказала она. Он с удовлетворением кивнул:

— Ochen khorosho.

— Ладно, сдаюсь. Что это?

Он постучал ногтем по экрану:

— Ты видишь усредненный результат процесса реакции-диффузии. Каждое место обеспечивает определенную степень биолого-психологической «подпитки» для своих жителей. Тучные низины, серебряные жилы, обильные запасы гуано, все что угодно. Andere Lande, andere Sitte.[29] Интенсивность данной подпитки определяет уровень ее потенциального превалирования над ландшафтом, и градиент данного потенциала является силой, которую мы называем привязанностью.

Шерон воздержалась от комментариев. Она никогда не считала «исторические величины» Тома чем-то большим, нежели простой метафорой. Она была физиком, а физики имеют дело с реальными величинами и законами.

— Если бы привязанность была единственной силой, — продолжал Том, — то все население засосал бы местный максимум. Но плотность населения сама по себе образует второй потенциал, поскольку ceteris paribus[30] люди предпочитают открытые широкие пространства чьему-то локтю у своего уха. Поэтому существует обратная тенденция равномерного распределения населения по местности, подобно культурной «тепловой смерти». Взаимодействие этих двух сил порождает различные варианты процесса реакции-диффузии. Население накапливается в точках равновесия с размером поселений согласно шкале размеров по закону Зипфа. Каждое поселение вырабатывает поле культурного потенциала, чья сила пропорциональна его богатству и населению и уменьшается на квадрат расстояния. Географически эти поселения и их окрестности образуют по форме шестиугольники, так называемую сетку Кристаллера. Ert, Nagy kisasszony?[31]

— Ertek jol, Schwoerin ur,[32] — ответила она. Рассуждения Тома не совсем убедили Шерон, но ей не хотелось высказывать свою точку зрения и тем самым спровоцировать бесполезную дискуссию, которая лишь оторвет ее от Джанатпурова пространства. А ведь именно эта модель описывала удивительную согласованность распределения поселений. Шерон поджала губы. Нужно проявить максимум осторожности, чтобы не погрязнуть в решении его проблемы вместо решения собственной. — Итак, куда вписывается этот твой Эльфенхайм?

Том всплеснул руками:

— Он не вписывается. — Он вывел на экран еще одно окно. — Это Черный лес. Замечаешь что-нибудь странное?

После всех этих карт пустая клетка буквально бросилась ей в глаза. Шерон прикоснулась к экрану, ее палец переходил от одной деревни к другой. Баренталь, Оберрайд, Хинтерцартен, Санкт-Вильхельм… Все дороги пересекались на пустом месте, некоторые ответвлялись, чтобы обойти его. Она нахмурилась. Том был прав. Здесь должна быть деревня.

— Это, — возвестил он мрачно, — Эйфельхайм.

— Городок, которого тут не было, — пробормотала Шерон. — Но как может город, которого здесь нет, иметь название?

— Так же, как имело название эламское поселение. Достаточно упоминаний из разных источников, чтобы произвести триангуляцию его местонахождения. Attendez.[33] — Том ввел еще одну команду. — Та же область в раннее Средневековье, реконструированная по фотографиям «Landsat»-a.[34] — Он поднял голову. — C'est drole, mon chérie.[35] Вблизи ты не увидишь чертову хрень; однако с высоты многих миль дух погибших деревень вырисовывается отчетливо. — Он посмотрел на экран и показал: — Эйфельхайм здесь.

Маленькая точка смотрела на нее из прежде пустого шестиугольника.

— Тогда я не понимаю. Ты нашел еще один «затерянный город», как в Шумере?

Но Том печально покачал головой.

— Нет, — сказал он, глядя на экран. — Поселения забрасывают потому, что их привлекательность падает или технология изменяет фактическое расстояние. Серебряные рудники истощаются, или через поселения прокладываются трассы. Но не в данном случае. Привлекательность должна стать причиной возникновения селения-преемника где-то в пределах этого шестиугольника, причем на протяжении жизни одного поколения. Посмотри на то, как Багдад последовал за Селевкией, Вавилоном и Аккадом в одном и том же шестиугольнике Междуречья.

— Твои снимки со спутника говорят, когда исчез Эйфельхайм?

— Основываясь на системе полос — фарлонгах,[36] — я предполагаю, что в позднее Средневековье, возможно, в годы Черной смерти. Позже способы возделывания земли изменились.

— Но ведь в те годы опустело множество мест! Я читала где-то, что треть Европы вымерла. — Ей и впрямь показалось, что это можно принять за объяснение. Она на самом деле подумала, что Том это упустил из виду. Нам ведь всем порой кажется, что мы и сами неплохо разбираемся в предметной области ученого-соседа.

Том был глух к ее торжеству.

— Да, — сказал он небрежно, — и Ближнего Востока тоже. Ибн Хальдун[37] писал… Ну, ушло две сотни лет на то, чтобы население восстановилось до средневековых показателей, но в любую другую заброшенную деревню жители в конце концов или вернулись вновь, или основали новую по соседству. Люди жили здесь четыре сотни лет и затем вдруг исчезли раз и навсегда.

Шерон поежилась. То, как он произнес это, звучало неестественно.

— Место стало запретным, — продолжал Том. — В 1702 году маршал Виллар отказался вести армию по этой земле, чтобы соединиться со своими баварскими союзниками. — Том взял со стола картонную папку, открыл и прочел с листа бумаги. — Вот что Виллар писал курфюрсту: «Cette valée de Neustadt que vous me proposez. С'est le chemin qu'on appelle le Val d'Enfer. Que votre Altesse me pardonne l'expression; je ne suis pas diable pour y passer».[38] Вот путь, который он отверг, через Холленталь — Адскую долину. — Его палец прочертил путь по карте на экране на северо-восток от Фалькенштайна через Эйфельхайм и далее на Фельдберг. — Через ту часть леса не было даже дороги; австрийцам пришлось строить новую в 1770 году — чтобы Мария-Антуанетта смогла с комфортом проделать путь во Францию, что оказалось плохой идеей. Но даже после того, как там прошла дорога, популярностью среди путешественников это место не пользовалось. Отступление Моро вниз по долине было таким подвигом, что, когда он наконец достиг ее нижнего края, его славили чуть ли не как победителя. Затем здесь… — он порылся вновь в папке, — …у меня есть копия письма английского путешественника по имени Хьюго, писавшего в 1900 году: «Я спешил к Химмельрайху, пока темнота не настигла меня на недоброй земле Эйфельхайма». Он слегка иронизировал — высокомерный англичанин эдвардианской эпохи, не обращающий внимания на «нелепые» немецкие народные сказки, — но заметь, он не остановился здесь на ночь. А Антон Ценгле — ты помнишь Антона? — прислал мне газетную вырезку о том, что… Вот, прочти сама. — Он передал ей папку. — Продолжай, с самого верха.

Если космолог о чем-то и знает, так это что кратчайший путь не всегда идет по прямой. Открыв папку, Шерон обнаружила вырезку из «Freiburger Wochenbericht» с приколотым переводом на английский.

Культ Дракулы нашел новую могилу

«[Фрайбург-им-Брейсгау] Хотя официальные лица и называют это суеверием, некоторые американские солдаты, находящиеся здесь на маневрах, считают, что они обнаружили могилу графа Дракулы в сотнях миль от Трансильвании. Представитель Третьей пехотной дивизии армии США признал, что загадочное средневековое надгробие с вырезанным на нем демоническим ликом породило в среде солдат нечто среднее между фантастическими россказнями и культом.

Могила находится в той части Шварцвальда, что называется Эйфельхаймом.

Эта местность густо покрыта лесом, и солдаты отказываются обозначить точное расположение, утверждая, что любопытные туристы нарушат покой обитателя могилы. Это устраивает живущих по соседству фермеров, испытывающих суеверный ужас перед данным местом.

Монсеньор Генрих Люрм, представитель диоцеза Фрайбург-им-Брейсгау, выразил беспокойство по поводу возможного осквернения древнейшего кладбища искателями достопримечательностей. «Я полагаю, вы не сможете помешать этим молодым людям верить в то, во что они хотят верить, — заявил он, — факты куда менее притягательны, нежели сказки».

Монсеньор также отметает возможную связь между изображением, описанным солдатами, и местными народными преданиями о летающих монстрах, называемых крэнками. «После сотен лет под дождем и ветрами, — сказал он, — мое собственное лицо тоже выглядело бы не лучше. Если современные американские солдаты могут выдумать истории вокруг какого-то изображения на надгробии, то могли и средневековые германские крестьяне».

Шерон вернула вырезку:

— Вот тебе и ответ. Крэнк. У них появилась своя собственная версия летающего повсюду Джерси Дэвила.[39]