Майкл Фэррис Смит – Голоса темной долины (страница 2)

– Не трогайте эти коробки, пусть лежат, – заявил мужчина. – Сходим в кафе, о котором вы тут долдоните, и я вернусь за ними. Я хорошо запомнил, как они упали. Смотрите, чтобы никто не перекупил.

– Убирайтесь отсюда, – сказал фармацевт. Он сдвинулся на шаг вправо, к телефону. – Я серьезно.

– Я тоже.

Мужчина развернулся и направился по проходу к открытой двери, где его уже ждали мальчик и женщина, и, когда они выходили из аптеки, мужчина ткнул пальцем в живот девочки-подростка, которая все еще держала дверь открытой. Пожалуй, скоро вернусь, еще раз взглянуть на тебя.

Женщина спала на заднем сиденье, прикрыв лицо рукой. Мужчина сидел на багажнике и курил сигарету, уставившись в сумерки и думая о ссоре с женщиной, случившейся два дня назад.

Они поселились в чьем-то пустующем доме на ферме. Седобородый мужик в комбинезоне вывел их с участка под дулом дробовика. Женщина несла маленького, а мужчина и мальчик постарше шли с поднятыми над головой руками. Они дошли до спрятанной в лесу машины, сели в нее и поехали по грунтовой дороге, а сзади грохнул прощальный выстрел, для острастки. Потом добрались до заправки и сидели там с открытыми окнами, и потоки дождя лились над дельтой, и он дал мальчику доллар и велел купить мясных консервов и колы. Когда мальчик ушел, мужчина сказал: мы не можем прокормить всех. Пора избавляться. Маленький спал у женщины на руках. Рот открыт, губы запеклись. Невозможно дальше тянуть это дерьмо. Для него это была арифметика. Простое уравнение: слишком мало денег и слишком много ртов, к тому же он никогда не верил, что в этом ребенке есть хоть капля его крови.

В ту ночь он смотрел в сумерки и оправдывал это все для себя, затягиваясь сигаретой под стрекот сверчков. Заводя этот разговор, он уже знал, что женщина в итоге сдастся. Уступит. Пора сбросить лишнюю ношу. И она уступила, даже легче, чем он ожидал.

Они оставили маленького в тот же день. Совершенно голого, в одном подгузнике. Рядом положили рюкзак, набитый скомканными рубашечками и пеленками. Набор зеленых солдатиков. Обрывок бумаги с нацарапанным на нем именем. Женщина постучала в дверь благотворительного магазина и бегом, не оглядываясь на ребенка, вернулась в машину. Закрыла ладонью глаза, когда они отъезжали. Еще до наступления темноты ее охватило раскаяние, и она проплакала всю ночь, сидя в машине на обочине проселочной дороги. Старший мальчик, понимая, что они сделали, и не в силах смотреть на них, перелез через ограду, ушел в луга и улегся в мокрой траве. Гроза прошла, оставив после себя бездонное черное небо и мириады звезд. В пустоте ночи мальчик по-прежнему слышал плач женщины. Она то тихо скулила, то впадала в ярость и колотила кулаками по машине, а мужчина сказал, что ему надоело это слушать, и ударил ее тыльной стороной ладони по щеке, и женщина отбивалась, но он прижал ее к окну и сказал спокойно: прекрати, а то убью.

Наконец мужчина утихомирил ее, пообещав то же самое, что обещал с самого начала. Там маленький будет в безопасности, а мы свалим отсюда и поедем в Теннесси. Говорю же, я знаю кое-кого в Теннесси. Там есть где остановиться, а дальше разберемся. Она знала, что он лжет, но все равно верила, терзаясь чувством вины, а на следующий день проснулась в кадиллаке, который уже ехал дальше.

Мужчина надеялся, что она уже не вернется к этому, и вот. Еще даже из Миссисипи не выехали. Но дело сделано. Одной заботой меньше, и как же ему хотелось поступить так и с самим собой. Бросить себя где-нибудь под дверью, чтобы кто-нибудь его нашел. Позаботился о нем. Накормил. Уложил спать. Но он был слишком озлобленным, уродливым, и единственное, чего он хотел, – отомстить всему миру. Наладить эту чертову машину и бросить их здесь, зачем вообще их с собой таскать. Надо было самому отвезти маленького в Армию спасения. И зачем вообще было брать ее с собой, пусть она и умоляла об этом. Хочу прикоснуться к нему напоследок. Да и за старшим не стоило возвращаться. Надо было ехать одному и не останавливаться и предоставить им самим разбираться, как жить дальше.

Женщина проснулась и выбралась с заднего сиденья. Села рядом и взяла сигарету из пачки, лежавшей на багажнике. По тротуару ехал мальчишка на велосипеде, сзади, вывалив язык, трусила собака. Мужчина щелчком отбросил окурок и спросил мальчишку, открыто ли в этом дерьмовом городишке хоть что-нибудь после наступления темноты, но тот молча крутил педали. Мальчик весь день бродил по городу и теперь с грохотом вкатил на парковку найденную где-то тележку из магазина, полную алюминиевых банок. Сверху лежала половинка хлеба и несколько книг в мягкой обложке. Мужчина спрыгнул с багажника, взял хлеб и кивнул на книги.

– Что, читать научился? – спросил он мальчика.

– Оставь его в покое, – вмешалась женщина.

Мужчина вытащил из пакета кусок хлеба и засунул в рот, а когда женщина потянулась к нему, отвел руку. Тогда она взяла пачку сигарет и сказала, что он может с ними попрощаться, и он передумал и отдал ей хлеб. Она взяла кусок себе, другой дала мальчику. Хлеб подозрительно попахивал, но они стояли и ели, и в это время на улице появилась полицейская машина со звездой на боку. Фары горели в пыльных голубых сумерках, как два ярких глаза.

Полицейская машина свернула на парковку и остановилась у заглохшего кадиллака. Двигатель замолк, фары погасли, и из машины вышел Майер. Он снял шляпу и, взяв ее за поля обеими руками, направился к ним. Брюки, заправленные в сапоги. Легкая хромота. Глубокие морщины вокруг глаз на обветренном лице.

– Смотрю, у вас тут небольшая заминка, – сказал шериф.

– Спасибо, что обратили внимание.

Майер подождал, пока мужчина скажет что-нибудь еще, но тот засунул себе в рот новый кусок хлеба, и все трое жевали, не обращая внимания ни на шерифа, ни на его машину и ни на что другое. Наконец Майер сказал, что, похоже, у вас какие-то проблемы. Стоите здесь уже порядочно времени. Могу устроить, чтобы вас отбуксировали в мастерскую. Мужчина дожевал хлеб и покачал головой.

– У нас все хорошо, – сказал он.

– Нет, не хорошо, – сказала женщина.

– Молчи.

– Сам молчи.

– Куда едем? – спросил Майер. Он обошел их и стал осматривать кадиллак. Заглянул в салон.

– Теннесси, – ответила женщина.

– Ага. Теннесси, – добавил мужчина.

– Куда именно?

Мужчина поскреб затылок.

Майер медленно описал круг вокруг автомобиля и остановился рядом с ними. Оглядел женщину, потом мальчика.

– Тебе сколько лет, сынок? – спросил он.

– Пятнадцать. Шестнадцать.

– Ты что, не знаешь?

– Все он знает, – заговорила женщина. Она подошла к мальчику и положила руку ему на плечо. – Просто придуривается, вот и все.

– Мы ничего не нарушаем, – быстро, словно его ткнули чем-то острым, проговорил мужчина.

– Я и не говорю, что нарушаете.

– Ну и все.

– Но ваша машина сломалась на государственном участке.

– Ей это и скажите.

– Господи, но я-то говорю это вам, – ответил Майер. Он положил шляпу на багажник и упер руки в бока. – Я приехал узнать, не нужна ли вам помощь, чтобы отправиться дальше, но раз вам, похоже, неинтересно, зайду с другой стороны. Это вы сегодня зашли в аптеку Джимми Гая и трогали его внучку?

– Не знаю.

– Что не знаете?

– Не знаю никакого Джимми Гая.

Шериф фыркнул и рассмеялся.

– Прекрати, – женщина ткнула мужчину в плечо.

– Не собираюсь ничего прекращать. Мы ничего не нарушаем.

Шериф подошел к нему поближе. Он был на голову выше. Лет на двадцать старше, но образчик здоровья по сравнению с тощим изможденным мужчиной.

– Ладно. Не буду больше задавать вопросов. Просто скажу. Вы зашли в ту аптеку. Вы коснулись рукой той девушки и угрожали ей.

– Это ложь.

– Вы сказали, что вернетесь за ней.

– Это гнусная ложь.

– Я просто пересказываю то, что мне рассказали, и у меня нет причин этому не верить.

– Я ее не касался. Я ничего ей не обещал. Вот, спросите этих двоих, которые здесь перед вами стоят.

– Не собираюсь ничего спрашивать. Теперь буду только говорить.

Рот мужчины заполнился слюной, но он задержал ее. Хотелось плюнуть прямо в лицо шерифу. Но он не стал. Проглотил. Он кивнул и ответил – да, сэр, – зная, что это поможет избавиться от него.

Майер чуть отступил. Взял шляпу, постучал по крышке багажника и сказал: откройте-ка.

– Там только наши вещи, – сказала женщина.

– Открывайте.

Мужчина неохотно вынул ключ из замка зажигания. Вернулся к багажнику и открыл. Внутри в беспорядке валялась скомканная одежда и одеяла. Кастрюли и сковородки. Галлонные бутылки воды. Пустые бутылки и банки. Топор, куски веревки, банки тушеных бобов и кукурузы. Майер потыкал рукой в одежду, немного порылся внутри и захлопнул крышку. Вытер руку о рубашку.

– Так вот, – сказал он. – Начнем сначала. Вам нужна помощь в починке машины?

– Не нужна нам никакая помощь, – буркнул мужчина.

– Да, нужна, – сказала женщина. – Но если у вас нет механика, который готов починить ее по доброте душевной, нам придется бросить ее здесь.

– Здесь ее оставлять нельзя. Я уже вам говорил, – ответил шериф. Потом он потер подбородок, поднял глаза к вечернему небу и снова посмотрел на женщину. Посмотрел на мальчика, который вытаскивал из пакета последний кусок хлеба.

– Утром посмотрим, что можно сделать. Может, что-нибудь придумаем. Найдем возможность, чтобы вы могли ехать дальше.