Майкл Бламлейн – По живому (страница 30)

— Ну вот и все, — сказал Фрэнки, отставляя чашку на пол. Маркус тут же унес ее в кухню.

— Ты похожа на Маркуса, когда он болел. — Тетушка неодобрительно покачала головой. — Он считал, что чем раньше начнет, тем быстрее кончит.

— Город — это не деревня, тетушка Орфа, — возразил Маркус. — Если не суетиться, кто-нибудь сядет на голову обязательно.

— Тебе как больше понравится — чтобы они полезли на голову или в голову залезли?

Маркус промолчал, так как знал многое такое, чего Фрэнки не знал.

— Ни то ни другое, — ответил Фрэнки.

— Конечно, ни то ни другое, — повторила тетушка, занятая своей кока-колой. Между глотками она облизывала губы. — В плодах окры не видны семена сквозь кожицу… вот и природу человека не сразу поймешь. — Тетушка махнула рукой. — Пойди сюда и сядь рядом со мной, дитя мое. Расскажи, что тебя тревожит.

Фрэнки подошел и опустился рядом на колени. Посмотрел на Маркуса, тот одобрительно кивнул. И, собравшись с духом, рассказал свою историю.

Пока он рассказывал, тетушка Орфа, похоже, уснула. Голова свесилась на грудь, очки сползли на нос. Фрэнки беспокойно заглядывал в глаза, спрятавшиеся за толстыми линзами. И очень удивился, когда тетушка вдруг ожила и быстрее, чем можно было ожидать, схватила его руку своими.

А когда отпустила, не сразу, она устроилась в кресле поудобнее.

— Тут действует какая-то сила. Тайная сила. — Тетушка как бы заново оценивала Фрэнки. — Злая это сила или нет — сказать не могу.

— Злая, — заверил ее Фрэнки.

— Ясно одно. У тебя нервы напряглись и гудят. Тайная сила угнетает твою природу — до самой макушки твоей головы. Сильно давит на мозг. Рано или поздно эта сила убьет его. Или ты станешь истеричкой.

— В меня вселился дьявол, — пожаловался Фрэнки. — А может, я сам стал дьяволом.

— Кто-то тебя очень сглазил, — кивнула тетушка Орфа. — Да, сглаз сильный. Говоришь, ты видела того мужчину? Это тот, кто завладел твоим духом?

— Позавчера видел. Но я его не узнал. Если честно, с того момента я никого не узнаю и совершенно ничего не помню.

— А мужчина? Он видел тебя?

— Он спит. Терри сказал, у него кома. Что станет со мной, если этот человек не выйдет из комы или вдруг умрет?..

— Сильно, сильно тебе давит на мозг, — пробормотала тетушка и вдруг надолго умолкла.

Маркус сидел, сложив руки на коленях, спокойно ожидая продолжения. Потянулись минуты, во Фрэнки росло нетерпение. От чаю переполнился мочевой пузырь, спина устала и побаливала. Мысль о том, что тот мужчина может умереть, страшила Фрэнки, тогда он окажется в беде, настоящей беде, без поддержки и утешения. Хотелось бежать в больницу, спасать его всеми возможными способами… Фрэнки собирался уже встать, как вдруг встрепенулась тетушка Орфа. Она откашлялась, поправила очки и допила кока-колу.

— Есть единственный способ побороть тайную силу, — проговорила она. — Силу, которая сильнее тебя. Я расскажу, что надо сделать. Во-первых, достань кусочек красной фланели. И катушку ниток. Черных. Срежь у того мужчины пучок волос, можно взять отсюда, — тетушка потеребила свои волосы, выбившиеся из-под шарфа. — Но лучше возьми в паху. Заплети волосы в маленькую косичку и примочи ее. Поняла?

— Она имела в виду — помочиться на косичку, — пояснил Маркус.

— Достаточно увлажнить. Потом обстриги у него ногти на пальцах рук. И на ногах — если удастся, конечно. Срезай так, чтобы падало на бумагу, где будет написано твое имя девять раз. Сразу хорошо заверни.

— Чье имя? — переспросил Фрэнки. — Мое или его?

Тетушка задумалась. — Пожалуй, лучше начерти "X". Так делают те, кто не умеет писать. Тогда не ошибешься. Положи эту бумагу на фланелевую тряпочку, рядом с волосами. Потом насобирай у себя в доме пыль, сыпани поверх, все это сверни и затяни ниткой. Затяни крепко, сделай петлю, чтобы можно было носить на шее. Это твой амулет.

— Амулет? Больше ничего не нужно? — уточнил Фрэнки. — Сделать все это не представляло особого труда, за исключением разве что ногтей.

— Да, если не хочешь слушать дальше. — Тетушка повернулась к Маркусу. — Сынок, принеси мне воды.

Выпив воды, она продолжала: — Одного амулета мало, нужно, чтобы он действовал. А это зависит от тебя. Понимаешь? Ты должна приходить к тому мужчине, в его сны, девять ночей.

— На всю ночь? Я должен с ним проводить всю ночь?

— Не обязательно долго, главное — проникнуть в него мыслями как можно глубже, не отпускать, он должен почувствовать тебя. И так девять ночей подряд. А наутро после последней ночи закопай амулет.

— Где мне его закопать?

— Вырой яму в земле поблизости от своего дома. Небольшую. Вложи туда амулет и присыпь.

Фрэнки озадаченно поднял брови.

— Она живет в многоквартирном доме, тетушка, — пояснил Маркус. — У нее нет рядом земли.

— Его нужно зарыть, сынок. Иначе не будет иметь силы.

— Может, парк для этого подойдет? — спросил Фрэнки. — Или стоянка? Любое место, где есть земля.

— Надо, чтобы амулет мог пролежать там долго. Важно, чтобы эту силу никто не беспокоил, это важно.

Он медленно кивнул. — Я, кажется, понимаю. Это что-то вроде могилы.

— Отдых в покое, — быстро пробормотала тетушка, нащупывая на груди свой амулет.

— Что делать потом?

— Потом? Сделаешь все так, как я тебе сказала, и дух, принесший несчастье, отступит и уже никогда тебя не потревожит. Дальше ты сама будешь распоряжаться собою.

Фрэнки вопросительно взглянул на Маркуса, тот кивнул.

— Человек не станет жить в доме, если это не его дом, — добавила тетушка Орфа. — Он его носит с собой. Скинь с себя лишнее и вернется к тебе твое. Твоя свобода, как по природе. — Она вздохнула и начала подниматься со стула. — Я немного устала, — молвила она. — Мне, я думаю, лучше прилечь.

Маркус помог ей подняться. Фрэнки подал трость и, порывисто обняв, сердечно поблагодарил. Тетушка вышла, явно довольная.

Фрэнки побежал в ванную. Он испытывал немалое облегчение от того, что встретился с тетушкой Орфой и обрел надежду на скорое освобождение от злого духа. Камень, лежавший на пути, сдвинулся. Тетушка Орфа подала ему реальную надежду на успех.

Фрэнки оказался в больнице в восемь двадцать, за десять минут до того, когда заканчивалось время посещения больных. Сел в лифт, поднялся на восьмой этаж; там группка людей жаждала уехать вниз. Медсестра указала спешившему Фрэнки на часы.

— Поздновато вы.

— Мне на несколько минут.

И, не дожидаясь ответа, он поспешил по коридору в палату 816. Чуть задержался у двери, нащупывая в одном кармане ножницы и кусачки для ногтей, в другом — кусочек фланели от юбки, найденной дома в шкафу. Он старался держать себя в руках. Глубоко втянув воздух, открыл дверь…

Фрэнки был готов извиниться, если оказалось бы, что в палате посетитель. Но там, кроме самого больного, никого не было. Занавески отдернуты, лампа выключена. Слабый наружний свет падал из маленького окна на дальнюю стену. Мужчина по-прежнему спал, только лицо казалось более бледным и щеки больше запали. Все больше волнуясь, Фрэнки поспешно нащупал ножницы и подошел к изголовью. Протянул трясущиеся руки поверх ограждения, зацепил ими пучок жирных грязных волос, стараясь не дергать: вдруг человек от боли закричит, — и, наконец, затаив дыхание, отрезал.

Ножницы, казалось, оглушительно звякнули, однако мужчина не пошевелился. В столь глубоком покое он казался уже погребенным. Чуть приободренный этим, Фрэнки срезал еще пучок, потом в третий раз. Теперь следующий шаг…

Он положил волосы на фланельку и позвал мужчину по имени. Ткнул в плечо, тот не отреагировал, и Фрэнки осторожно отвернул край одеяла. Мужчина был ограничен в движениях: его торс обтягивал тяжелый парусиновый корсет, привязанный с обеих сторон к кровати. К счастью, корсет располагался достаточно высоко и не мешал выполнению задачи. Фрэнки беспокоило, как он будет стаскивать штаны, и он с облегчением вздохнул, когда увидел в штанах пижамы большую дырку у паха — там в тусклом освещении темнел островок волос.

У него захватило дух — не оттого, что увидел пенис, а потому что боялся нечаянно его поранить. Фрэнки осторожно отодвинул в сторону вялый член, облаченный в кондом с трубочкой, тянувшейся к мешочку на бортике кровати. Потом защипнул пальцами грубые лобковые волосы, не такие мягкие и жирные, как на голове — срезал и положил к другим. Мужчина не возражал. Фрэнки срезал еще и только потом обратил внимание на ногти.

Они были чистые и ухоженные, но их пора было подстричь. Фрэнки не знал, нужно ли подстригать все, и решил, что хватит обрезков с нескольких пальцев. Он вынул кусачки, расстелил бумагу с девятью знаками "X", потом срезал на нее тонкие серпики ногтей с мизинца и большого пальца обеих ног. То же самое проделал с пальцами рук, туго свернул бумагу и положил на фланель рядом с кучкой волос. Затем свернул ткань и сунул себе в карман и облегченно вздохнул. Дело сделано.

Мужчина начал двигаться.

Он издал гортанный звук и повернулся к окну. Губы свело судорогой, рука сжалась в клешню. Фрэнки окаменел от ужаса. Вскоре все прошло: голова мужчины упала на кровать, гортанный стон прекратился, на лице появилась прежняя отрешенность. По телу растекся покой; казалось, невидимая рука повернула выключатель.

Фрэнки попятился к двери. Вдруг его пронзила ужасная мысль. Он боязливо подкрался к кровати и приблизил ладонь к губам и носу больного: тот дышал. Облегченно вздохнув, Фрэнки повернулся и вышел.