Майк Викинг – Hygge дома. Секреты уюта по-датски (страница 4)
Представьте, что в вашем распоряжении есть открытое зеленое пространство, окруженное домами и зданиями со всех сторон. Вы можете обосноваться в центре этого пространства, но никакого укрытия не будет. Любой человек может наблюдать за вами из своей квартиры, а вы никого не увидите. Есть ли в этом хюгге? Нет, конечно.
Многие из нас стесняются находиться в центре внимания и предпочитают пристроиться где-то с краю. Но вместо этого ведь можно улучшить пространство в центре, создав там небольшие уголки и закутки. Если добавить к большому открытому зеленому пространству несколько живых изгородей в форме полукруга, сидеть там стало бы приятнее. Поэтому я и называю свое любимое кресло викингонепроницаемым. Я знаю, что нахожусь в безопасности и что никакие захватчики не прокрадутся и не нападут на меня сзади, пока я работаю. Не то чтобы они собирались, но самозащита – это наш инстинкт.
Итак, делаем вывод: какой бы ни была причина, нужно обязательно создать места-убежища, где можно сосредоточиться или, наоборот, восстановить силы. И не имеет значения, интроверт вы или нет. Если вы хотите создать атмосферу хюгге, я считаю, очень важно, чтобы в вашем пространстве были викингонепроницаемые места. Это касается гостиной (особенно если она открытой планировки), детской спальни и сада, если он у вас есть. Обязательно создайте уголки и закутки для нас, интровертов, любителей уединиться с чашкой кофе и/или книжкой.
Один из важных моментов обучения – узнать больше о жизни за пределами нашего дома, чтобы улучшить что-то внутри его. Давайте посетим некоторых из моих личных кумиров.
Масштаб хюгге
Он был архитектором, она – психологом. Нет, это не первые строчки песни Аврил Лавин[4], это история о том, как одна пара совместно разработала человекоориентированный подход к архитектуре и навсегда изменила Копенгаген.
До сих пор помню свою первую встречу с Яном Гейлом. Он говорил: «Это все моя жена, Ингрид[5]. Она начала задавать вопросы, ведь она психолог. Ее больше интересуют люди, а не кирпичи». Она действительно подозрительно относилась к тому, что тогда происходило в архитектуре.
«Почему вы, архитекторы, не интересуетесь людьми? Почему вас ничему не учат о людях в школах архитектуры? Почему ты и твои коллеги-архитекторы не спросите себя, как форма, которую вы придаете зданиям, влияет на ощущения и чувства людей?» Эти простые вопросы положили начало карьере первопроходца, который уже более 60 лет создает комфортные для проживания города по всему миру. Но как можно проектировать города, в которых люди становились бы счастливее просто потому, что их повседневная жизнь проходит именно там?
Когда Ян окончил школу архитектуры при Датской королевской академии изящных искусств в 1960 году, в архитектуре господствовал модернизм. Он предполагал системный подход к зонированию, когда торговые, жилые, промышленные и культурные районы и кварталы разделены. Архитекторы проектировали города, глядя на них сверху. Именно в те времена они фотографировали дома рано утром, чтобы люди не попадали на снимки и не отвлекали тех, кто наблюдал за прекрасными формами созданных этими архитекторами творений.
В том же 1960 году был основан город Бразилиа, куда перенесли столицу Бразилии. Его спроектировали с нуля. Если смотреть сверху, то очертания этого города напоминают птицу, что придает ему особенную монументальность. Возможно, это красиво, но пригодно ли для жизни? Ян считает, что нет: он назвал этот стиль «архитектурой птичьего помета». Это улицы, спроектированные для машин, а не для людей. Никто не задавался вопросом, каково будет жить и ездить на работу в городе, где для жизни предназначены одни районы, а для работы другие, в противоположном конце. Также никто не спрашивал, каково будет жить людям ростом ниже двух метров среди искусственности и монументальности.
Тогда между общественными науками и архитектурой был разрыв, и он существует до сих пор. Однако в 1965 году Ян и Ингрид отправились с исследовательской поездкой на полгода в Италию, где они изучали, как развивается жизнь в публичном пространстве. Как взаимодействуют жизнь и форма? Как влияют очертания, которые мы придаем городу, на наше поведение и качество жизни?
Ян и Ингрид изучали, как люди используют городское пространство на старейших улицах и самых знаменитых площадях мира. На улицах, которые создавали для пешеходов, а не для транспортных средств, и на площадях, которые проектировали с точки обзора среднестатистического человека, а не с высоты птичьего полета.
Они записывали, где люди гуляют и где могут сесть и просто понаблюдать за миром вокруг. Почему именно эту скамейку всегда занимают первой? Может, из-за того, что людям нравится находиться в углу, откуда можно видеть все пространство целиком? Какие элементы делают Пьяцца-дель-Кампо, центральную площадь Сиены, такой особенной?
Оказывается, что у мест и пространств, где люди обожают проводить время, есть общие моменты. Мы стремимся туда, где будем чувствовать себя защищенными, и не только от пробок и преступников, но еще и от ветра и плохой погоды. Мы ищем комфорт и чувство единения, ищем места, где можно сесть и спокойно поговорить, полюбоваться красивым видом, насладиться теплом солнца или посидеть в тени.
Чтобы действительно понять, как люди будут реагировать на свое окружение, нужно задаться вопросом, как это окружение выглядит с высоты 140–160 см над землей. Это средняя высота, на которой находится уровень глаз: большинство людей смотрят на мир именно с нее. Это не то, как выглядит строение сверху (что, безусловно, тоже важно). Это то, как видят здание люди, которые ходят рядом и живут в нем. Ян Гейл называет это человеческим масштабом.
Сейчас ему 85 лет. Он работает в архитектуре уже более 60 лет. Он посвятил себя улучшению качества жизни, оформляя пространства между домами – площади, парки, улицы. В Копенгагене именно Ян сыграл ключевую роль сразу в нескольких проектах: он превратил квартал Нюхавн из парковки в популярное место для туристов, а улицу Стрёгет, закрыв автомобильное движение, – в одну из самых длинных пешеходных улиц в мире. Эти проекты изменили восприятие города и показали людям, как можно получать удовольствие от пребывания в нем.
В 2000 году Ян основал фирму Gehl Architects, которая консультирует градостроителей всего мира по вопросам создания пространств, пригодных для жизни. Своего рода «семейная терапия» для пространства и людей. Gehl Architects внедряет человеческий масштаб от Сиднея до Шанхая, от Сан-Франциско до Сан-Паулу. В 2014 году директор компании Риккардо Марини дал интервью газете The Guardian: «Мы используем датское слово
Второй раз мы с Яном встретились в 2009 году, на конференции ООН по изменению климата, которая проходила в Копенгагене. Я организовал в ратуше круглый стол для градостроителей и политиков, чтобы мы смогли обсудить, как проектирование городов может помочь сократить выбросы углекислого газа. Собралось 20 человек, и мы сдвинули четыре стола в огромный прямоугольник, чтобы всем хватило места. Когда пришел Ян, он бросил на это один взгляд и сказал, что столы нужно расставить по-другому. «Нам нужно сесть поближе друг к другу, чтобы каждого было слышно и каждый из нас мог посмотреть в глаза другому. Это поможет договориться».
Тогда мне впервые и пришло в голову, что мы должны взять некоторые принципы жизни в пространстве между зданиями и создать принципы жизни внутри зданий. То, как спроектировано и оформлено здание, играет огромную роль в том, что происходит внутри. Никогда нельзя упускать из виду человеческий масштаб, не важно, проектируем мы что-то в пространстве между зданиями или внутри их.
Представьте, что вы сидите в комнате площадью 100 квадратных метров. В ней есть диван, стул и кофейный столик. На потолке в самом центре висит светильник. Кроме этого, здесь ничего нет. Вы почувствуете хюгге в этой комнате? Захотели бы вы провести в ней день, скажем, читая книгу? Скорее всего, нет. В огромном, почти немеблированном помещении всегда возникает чувство, будто здесь чего-то не хватает. Минимализм на максимуме – это не хюгге. Будь комната поменьше, такая меблировка могла бы и сработать. И наоборот – в более просторной комнате можно разместить больше вещей, радующих глаз и другие чувства своей теплотой, текстурой, предвкушением нового или воспоминаниями о прошлом.
Растения добавляют жизни. Книги предлагают нам исследовать и размышлять. Ковры и картины придают комнате теплоту и текстуру, а также приятно приглушают наши голоса. Замените равномерное верхнее освещение очагами света, которые будут манить вас в самые лучшие места. Торшер у дивана позовет: «Возьми книгу с полки и садись рядом со мной». Зеленая лампа на деревянном столе и старая пишущая машинка пригласят поиграть в писателя. Глобус в углу запустит фантазию в полет. Каждый из этих элементов добавляет дополнительные очки хюгге, и день, проведенный в такой комнате, будет казаться праздником.