Майк Резник – Торир Рыжебородый (страница 16)

Страмм продрался через кусты и оказался на поле, за которым был вход в Голландский туннель. Полуденное солнце снова засияло над ним, наполовину ослепив его и почти убедив, что даже ад будет приятен после этого места. Страмм ковылял через поле, напрягая мускулы ног при каждом шаге. Он вздрогнул, когда капля пота сползла вдоль его позвоночника.

Донахью остановился и стал ждать, пока усталая армия выходила на исходные позиции.

— Мы пришли, — неизвестно зачем возвестил Рыжебородый. — Давайте войдем.

— Нет, — твердо сказал Страмм. — Подождем наступления ночи.

— Для чего, Рет побери? — требовательно спросил Донахью. — Вы только дадите Колу больше времени на то, чтобы подготовиться.

— Ему и готовиться будет не нужно, если наши люди не отдохнут, — ответил Страмм. — Мы устроим привал на несколько часов, пока солнце не зайдет. Тогда станет прохладно. В Метро, так или иначе, солнца нет, так что время суток значения не имеет. Если Кол приготовился к нашему приходу, как я думаю, нам нечего беспокоиться. Мне представляется, что он может собрать Уродов и создать чудовищ за несколько минут, если не секунд… и не забывай: мы не должны разбирать баррикаду, до того как приготовимся к встрече с ним.

— Верно, — пробормотал Рыжебородый. — Я все забываю об этой проклятой стене.

— У меня есть предложение, — сказал Рислер. — Пока баррикада существует, почему бы нам не отдохнуть возле нее? Я думаю, там людям будет прохладнее, и это поможет им приготовиться к тому, что ждет их в Туннелях.

Идея Рислера была принята, и через несколько мгновений они вошли в главный коридор Голландского туннеля. Запах сырости и гниения ударил в ноздри Страмма, но Барон был рад скрыться от жгучих солнечных лучей и продолжал идти вперед быстрым шагом. Несколько крыс прошмыгнуло перед колонной солдат, и Страмм прикинул, что здесь их должно быть очень много. Неприятная мысль.

У него было много других беспокойных мыслей, самая первая из которых — осознание того, что, возможно, все они будут мертвы через несколько часов. Неожиданно собственные планы и рассуждения показались Страмму очень глупыми. Крастон был единственным человеком, которому он не хотел бы давать полной власти в Ступице, но, однако, если дела пойдут благоприятно для слепого Барона, завтра вечером он останется единственным Бароном.

Однако Страмм не хотел вот так все бросить, повернуть назад и позволить Колу действовать без помех. Теперь наступило подходящее время для того, чтобы принять определенные меры безопасности. Вторжение было идеей Страмма, и по личным, точно так же как по альтруистическим, причинам он не отступит. Очевидно, что и Донахью был единственным незаменимым членом военного отряда.

Страмм некоторое время обдумывал свое решение. Потом, когда оно созрело, он подошел к Рислеру.

— Джеральд, — начал он. — Я думаю, мы лучше разделим наши силы, чтобы быть уверенными, что хоть кто-то выживет в этой кампании.

— Согласен, — сказал Рислер. — Но что он скажет?

— Ты имеешь в виду Донахью? Я сомневаюсь, что он что-то сделает, только будет сыпать проклятиями. Он слишком зациклился на убийстве Кола, чтобы беспокоиться о том, сколько людей у него за спиной.

— Как мы устроим это?

— Под предлогом, который, я думаю, удивит тебя, — сказал Страмм, едва заметно иронично усмехнувшись.

Глава 11

— Они приближаются, Гарет.

— Да, Джон, я знаю.

— Мы будем сражаться с ними?

— Я уже занялся этим, Джон.

Глава 12

Элстон Страмм затолкнул неплотно держащийся камень на место и прислонился к восстановленной баррикаде, тяжело дыша.

— Мне это не нравится, — сказал Пович. — Ты отрезал наш единственный путь отступления.

— Зато мы будем знать: если мы проиграем, что вполне возможно, мы не дадим врагу пройти через Голландский туннель и без предупреждения подкрасться к нашим воинам, — сказал Страмм.

— Да, — равнодушно согласился Пович, — но оставить там Джеральда и всех его Людей… это может оказаться решающим фактором. У меня есть странное предчувствие, что мы можем бежать с поля битвы, до того как начнется сражение.

— Сомневаюсь, — возразил Страмм. — Если Урод на самом деле знает, где слабое место Кола, четыре сотни воинов смогут пережить этот день. Если нет, я сомневаюсь, что даже четыре тысячи воинов улучшили бы наше положение.

— Не знаю, — сказал Пович. — Я думаю, возможно, Урод ведет нас в ловушку.

— Откровенно говоря, я подозреваю, что он именно это и делает, — согласился Страмм.

— Что! — воскликнул Пович. — И однако, ты дал нам… и четырем сотням воинов… забраться сюда, забраться так далеко, чтобы мы не могли спастись?

— Да, — сказал Страмм. — Естественно, баррикада была восстановлена по психологическим причинам. Я не сомневаюсь, что Кол может разрушить ее за две секунды, если ему захочется. Я оставил Рислера защищать ее, только чтобы убедить наших людей, что мы не сможем повернуть назад.

— Но что, если мы таки повернем? — спросил Пович.

— Если мы повернем назад, тогда мы мертвы в любом случае, — сказал Страмм. — Такой поворот дел придаст солдатам необходимой храбрости.

— А почему мы все здесь, если это ловушка? — спросил Пович, обеспокоенно оглядываясь. — У тебя, очевидно, есть причина… и какая же она?

— Взгляни на происходящее логически, Алдан, — ответил Страмм. — Если бы Кол мог убить нас всех, пока мы были в Ступице, я не могу представить себе никакой причины, почему он не сделал этого. Более того, кажется, он поджидает нас здесь, потому что его колдовская сила имеет определенные границы, хотя мы не знаем, в чем это выражается. Что касается меня, я готов был оказаться завлеченным сюда… Кроме того, мы пытаемся войти в Метро с тех пор, как Кол начал разводить Уродов.

— Ты не ответил на мой вопрос, — упрямо сказал Повнч. — Почему мы идем в ловушку?

— Потому что если это ловушка, то, значит, Донахью до сих пор нужен Колу как генерал или по какой-то другой причине. И в тот же миг, как Донахью даст мне самый легкий намек на то, что он служит Колу, я убью его на месте. Я буду у него за спиной и подозреваю, он окажется мертвым, до того как узнает, что его сразило.

— Чем это поможет остальным? — спросил Пович, яростно пыхтя трубкой.

— Надеждой, что внесет в армию Кола… или армию Донахью временное замешательство. Возможно, этого окажется достаточно для того, чтобы мы сумели пробиться к самому Колу. Даже если это не получится, такой поворот дел лишит Кола его правой руки — Рыжебородого Урода.

— Даже если такое и случится, мы-то все можем умереть.

— Я допускаю такую возможность, — заметил Страмм, — но, если это произойдет, Рислер вернется в Ступицу, точно зная, что нет Нормалов, которые смогут проникнуть в Метро, пока Кол жив.

— Другими словами, — горячо сказал Пович, — ты нас всех сделал подопытными животными, чтобы посмотреть, что Кол и Донахью могут или не могут сделать.

— То, что мы заплатим, — малая цена, если это даст страховку будущему Человеческой расы, — пожал плечами Страмм.

— Но почему ты и я? — упорствовал Пович. — Почему мы не послали наших людей, а сами не остались сзади, вместе с Рислером?

— Потому что мы оба знаем, что наши люди не пойдут за Донахью в Метро, если мы останемся у входа. Один из нас может легко пасть в битве, так что считаю, как минимум два Барона необходимы, чтобы наши воины не разбежались. Три или четыре Барона было бы еще лучше, но Майкл мертв, Эндрю отказался идти, и один Барон вернется домой, если мы проиграем. Однако я мог выбрать только нас двоих. Так как это мой собственный план, я посчитал, что будет честно, если я стану одним из тех, кто пойдет вперед; и я совершенно хладнокровно выбрал тебя, потому что ты намного старше Джеральда. — Страмм ненадолго замолчал, потом улыбнулся и снова заговорил: — Приободрись. Если я ошибаюсь и это не ловушка, тогда есть шанс, что нам удастся победить. Донахью и в самом деле может знать какой-то способ победить Кола, и, хоть я и приготовился к иному повороту событий, чувствую, нам повезет, если Рыжебородый окажется на нашей стороне.

— Спроси у Донахью, куда это он отправился? — предложил Пович. Он поджал губы, и настроение его как-то упало.

— Вперед, — сказал Страмм. — Кроме того, он единственный, кто знает дорогу в системе Метро.

— Я не знал, что это — часть Метро.

— Нет, — ответил Страмм, — но, как я понимаю, выход из Туннеля на поверхность запечатан столетиями. Уроды построили пару соединительных Туннелей с Метро, и это, кажется, единственный выход отсюда.

— Я уверен, что было бы лучше нам остановиться и собраться всем вместе, — задумчиво сказал Пович, пыхтя трубкой. Они двигались в том же направлении, куда ушел Рыжебородый. Во все стороны по Туннелю разнеслось громкое эхо их шагов, когда, немного отдохнув, они отправились дальше.

Донахью отдавал команды, уверенно шагая по темному коридору. Увидев двух Баронов, он остановился и подождал их.

— Думаю, что теперь, когда я замуровал нас здесь, — начал Страмм, — ты мог бы хотя бы намекнуть, как ты собираешься вести эту маленькую войну.

— Мы отправимся прямо в апартаменты Гарета и убьем любого, кто станет у нас на пути, — таким был ответ Рыжебородого.

— Не уверен, что ты сумеешь рассказать, как мы убьем его, — насмешливо заметил Страмм.

— Послушай, — пылко сказал Донахью. — Этим проклятым огненным птицам можно нанести вред. Я знаю… я делал это. Я не знаю как и не знаю почему, но знаю, что я едва не убил одну из них за день до того, как покинул Ступицу. Я скажу: рубите их, и увидите, что случится.