Майк Резник – Кириньяга. Килиманджаро (страница 82)
Он издал обреченный вздох.
– Я должен отыскать мир, куда удалился Энкаи.
– Он там, где и был всегда, – ответил я. – Разве не Он привел к вам двух эльморанов, когда вы истекали кровью?
– Чтобы они доставили меня в это… это
Я уставился на сломленного горем старика. Я историк; в мои обязанности не входит возвращать людям смысл жизни. Но этот человек обратился ко мне за помощью, и я чувствовал потребность оказать ее.
– Вы решили, что ваш долг – отыскать Энкаи? – спросил я, пытаясь собраться с мыслями.
– Да, – ответил он. – Все масаи либо в Африке, либо на Килиманджаро, значит, Он очень одинок в Своем новом мире, ведь там некому Его почитать и возносить Ему молитвы.
– Вы слишком далеко заглядываете, – сказал я.
– Что ты имеешь в виду?
– Энкаи желает, чтобы вы нашли Его и поклонялись Ему, так?
– Так.
– Вы не сможете Его найти, если умрете, – сказал я, но, увидев, что он не понимает хода моих рассуждений, пояснил: – Если Он желает, чтобы вы почитали Его, значит, вы нужны Ему живым… и, следовательно, это Энкаи направил двух эльморанов, чтобы те нашли вас и доставили сюда. А если Он так поступил, значит, Он еще присутствует на Килиманджаро.
Он долго смотрел на меня недовольным взглядом и хмурился.
– В ваших рассуждениях должна быть ошибка, но я не вижу ее.
– Значит, вам лучше остаться на Килиманджаро, пока не найдете, где ошибка, – предложил я. – Ведь пока вы не уверитесь, что Энкаи здесь нет, нет смысла искать Его в других местах.
– Я подумаю, – сказал он.
– Хорошо, – ответил я. – Я так понимаю, из госпиталя вас могут выписать уже завтра. Вам есть где остановиться?
– Я странствую от маньяты к маньяте. Никто не откажет
– Пожалуйста, остановитесь у меня, пока не восстановите силы, – пригласил я.
– Разделить хижину с компьютером? – неодобрительно отозвался он.
– Это не хижина, – сказал я. – Да и почем знать? Возможно, мой компьютер научит вас паре вещей, которые убедят масаев, что их лайбони не так бесполезен, как, допустим, старый пустой бурдюк.
Он уставился на меня немигающими глазами.
– Зачем ты так поступаешь? – спросил он наконец. – Ясно же, что тебе нет пользы от лайбони. Ты не веришь в мою магию. Ты горожанин, ты не носишь красное одеяние и не ходишь с копьем. Зачем такому человеку мне помогать?
Я около минуты размышлял над ответом, потом сказал:
– Потому что я историк, а такие, как вы, – часть нашей истории.
– Но не вашего будущего, – ответил он горько.
– Не знаю, – сказал я. – Пока не наступит завтра, сегодняшний день еще не история. Завтра спросите.
– Интересное дело, – слабым голосом отозвался он. Казалось, ему хочется прибавить еще что-то, но вдруг глаза его закрылись, и он замер. На миг я заподозрил, что он умер, но все аппараты продолжали тихо пикать, и я догадался, что он просто спит. Сокойне продержали в больнице еще три дня, пока не удовлетворились его состоянием и не выпустили под мое попечение. Я отвез его к себе, подождал, пока сканер не считает мою сетчатку и костную структуру, прошел вместе со стариком через открывшийся в стене проход, и за нами сомкнулась дверь.
– Вы лишь второй мой гость за все время, – заметил я, пока старик озирался. – Первый тоже был жителем маньят. – Я вспомнил о ночи, проведенной здесь мальчиком Мавензи. – Он считал компьютер магией.
– Для масаев эта вещь чужда, – согласился Сокойне, – но не волшебна. Он ведь видел компьютеры на корабле, доставившем нас сюда.
– Он был совсем маленьким, – пояснил я. – Он, вероятно, даже не запомнил их или не обратил на них внимания. В конце концов, его доставили на звездолет прямо из африканской саванны. Наверняка переживания оказались ошеломляющими.
– Сейчас он, должно быть, уже носит костюм с галстуком и презирает маньяты.
– Он все еще пасет скот и взял себе жену, – сказал я. – Я иногда с ним пересекаюсь.
– Он видел город, посетил его и все же предпочитает жизнь пастуха? – спросил Сокойне. – Быть может, крохи надежды еще остались…
Я решил не посещать в его обществе ресторан, где я обычно ужинал, поскольку старик в одежде лайбони привлек бы слишком много внимания, поэтому мы поели у меня на кухне. Он спрашивал о кухонной плите, посуде, морозилке и других предметах. Ясно было, что ужин ему не слишком по вкусу, но старик ел без жалоб. Он вообще не сказал ни слова о еде. После ужина он сел в центре гостиной и молча уставился в пространство. Я немного почитал, поработал за компьютером и ушел спать. Когда поутру я проснулся, он продолжал неподвижно сидеть на том же месте.
– С вами все в порядке? – спросил я, приблизившись.
Он не сразу осознал мое появление.
– Да, – наконец отреагировал старик. –
– А что я такого сказал? – удивился я.
– Что сегодняшний день станет историей завтра. Ты прав, Дэвид оле Сайтоти. Все меняется, и то, что сегодня кажется новым, завтра станет историей. Мой долг – исцелять людей моего народа, отгонять демонов и обеспечивать спокойствие.
Он вдруг усмехнулся.
– Но это уже история. О нет, я говорю не о потребности исцелять людей, успокаивать их и защищать от демонов. Это – вечно. Однако
– Безусловно, вы правы, – сказал я. – Но я все еще не понимаю, к чему вы клоните.
– Средства всегда меняются, – отвечал он, – а цель вечна. И раз уж я сегодня здесь, то я обязан служить целям, поставленным передо мною Энкаи, современными средствами. – Он помолчал. – Пожалуйста, отвези меня в госпиталь, но уже не как пациента, а как ученика.
– Я знаю пару людей, которые смогут вам помочь, – сказал я. Я не стал упоминать, что один из них – Лидер всего планетоида. – Но я обязан предостеречь вас, что, если ваша просьба будет удовлетворена, вы начнете обучение с санитара. Его обязанности могут показаться вам утомительными и даже унизительными по сравнению с ремеслом лайбони.
Он пожал плечами.
– Нужно же с чего-то начинать. Помогать тем, кто нуждается в помощи, ничуть не унизительно. Унизительно лишь не пытаться.
Он был лет на тридцать старше меня, но пока я вез его в госпиталь, то гордился им, точно отец сыном. Я по такому случаю даже снова поверил в Энкаи. Ну, почти поверил.
7. Ночь на Килиманджаро
Меня разбудили посреди ночи. Видеофон с каждым разом все громче повторял мое имя, пока я не опустил ноги на пол. Сев, я потянулся к ночнику и включил свет.
– Да? – пробормотал я. – Кто это?
– Дэвид, это Джошуа.
Я всмотрелся в голоэкран.
– Вижу. Который час?
– Три тридцать утра.
– Чего бы тебе от меня ни было нужно, – проворчал я, намереваясь отбить вызов и снова завалиться спать, – оно подождет.
–
Я протер глаза тыльными сторонами запястий.
– Ну ладно, встаю. А за каким хреном, дружище, ты мне звонишь в три тридцать утра?
– Нам нужны твои знания, – сказал Джошуа.
– Я историк, а не охотник на вампиров, вашу мать, – пробормотал я. – Это что, шутка какая-то?
– Это не шутка. Это жизненно важная проблема, и нам нужен твой опыт историка. Я достаточно ясно выразился?
– Кто такие
– Я и полиция.