Майк Резник – Черная Леди (страница 4)

— О'кей. Можете проходить.

— Спасибо, — сказала она. — Идем, Леонардо.

— Ему нельзя, — произнес охранник. — Или ей.

— Он со мной, — объяснила она.

— Не могу ничего сделать, — уперся охранник.

— Леонардо, покажите ему приглашение.

Охранник покачал головой.

— Не тратьте время, — обратился он ко мне. — Сюда пропускают только директоров галерей.

— Я высокий представитель Дома Крстхъонн, — сказал я.

— Это инопланетная галерея? — спросил он.

— Да, — ответил я. Это было проще, чем объяснять ему структуру Бъйорннского Дома.

— Сожалею. Вход только для директоров человеческих галерей.

Я опешил. Я не знал, как ответить, и поэтому промолчал, лишь мой цвет выдал безнадежное унижение. До этой минуты я даже не отдавал себе отчета, насколько сильно я жажду и надеюсь увидеть скульптуры Мориты;

Казалось, что Мать Всего Сущего наказывает меня за то, что я посмел поставить личные интересы над интересами Дома, пусть даже на миг. И по мере того, как я осознавал, что наказание заслуженное, пропадал всякий смысл сердиться, оставалось только молчаливое смирение со справедливостью ситуации.

Но я-то мог промолчать, а Тай Чонг не могла.

— Что происходит? — возмутилась она. — Леонардо прибыл на Дальний Лондон по программе обмена специалистами, и сотрудничает с галереей Клейборн. Его документы в порядке, и я лично за него ручаюсь.

— Мадам Чонг, мы воюем более чем с пятидесятью инопланетными расами в галактике.

— Но не с бъйорннами! — огрызнулась она.

— Послушайте, я всего лишь выполняю приказ. Если вы хотите жаловаться, идите к директору.

— Непременно пойду! — резко бросила она. — Такое отношение к почетному гостю непростительно!

— Пожалуйста, Достойная Леди, — я робко потянул ее за блестящий рукав, стараясь всеми силами скрыть свою униженность. — Я не хочу послужить причиной подобной дисгармонии. Я посмотрю скульптуры Мориты в другой раз.

— К полуночи они окажутся на трех разных кораблях, их все увезут Бог знает куда, — возразила она. — Другого раза не будет.

— Я посмотрю их на аукционе.

— Они слишком тяжелы и громоздки, их нельзя вынести в зал аукциона. Поэтому они здесь и выставлены.

Она еще раз обратилась к охраннику.

— В последний раз прошу вас пропустить в экспозицию моего коллегу!

— У меня приказ, — покачал головой тот.

Я чувствовал, что она еле сдерживается, и преодолев собственное горькое разочарование, легонько тронул ее за руку.

— Пожалуйста, Достойная Леди, — тихо проговорил я. — Я посмотрю другие скульптуры и картины, тут их много.

— Да черт возьми, Леонардо, неужели это вас нисколько не раздражает? — воскликнула она с явным раздражением.

— Меня проинструктировали, что, посещая человеческие миры, я должен подчиняться человеческим законам, — осторожно подбирая слова, ответил я.

— Это не закон! — возмутилась она, свирепо глядя на охранника. — Это политика, и я собираюсь протестовать.

— Разумеется, это ваше право, — ответил он с полным безразличием исполнителя, который знает, что за свое поведение будет отвечать не он.

Ее злость стала почти осязаемой, она бросила на охранника убийственный взгляд и, резко повернувшись, пошла назад в главную галерею, волоча меня за руку, словно маленького человеческого ребенка. Вопреки всему, я успокоился: мы избежали гораздо более оскорбительной сцены, и приобретенный в данном случае опыт лишь подтвердил старую истину — личные желания и цели в конечном итоге не имеют абсолютно никакого значения.

Я был новичком в человеческом обществе и впервые преследовал личные цели. Весьма тривиально. И не в последний раз.

Глава 2

Аукцион только начинался, когда мы снова присоединились к Рейберну. Он оживленно беседовал с пожилой дамой с зелеными волосами, выкрашенными в тон к ее изумрудам. Я был весьма спокоен, но видел, что Тай Чонг все еще кипит от гнева на охранника.

— Уважаемые гости, — провозгласил аукционист. — Добро пожаловать на третий полугодовой аукцион Галереи Одиссей! Сегодня на ваше рассмотрение будет представлено 143 работы, большинство из них — из миров скоплений Альбион и Квинелл. И разумеется, главный объект сегодняшних торгов: три скульптуры бессмертного Феликса Мориты, предоставленные правительством Аргентины III. Должен добавить, что вся прибыль от их продажи пойдет на борьбу с вирусом-мутантом, причинившим столько бедствий в системе Аргентины, и что Галерея Одиссей жертвует треть всех комиссионных, заработанных сегодня, в фонд помощи Аргентине III.

— Они и так заработают в десять раз больше, чем получили бы без Мориты, — с понимающей улыбкой шепнул Рейберн. — Вероятно, так и было условлено.

Аукционист подождал, пока смолкнут вежливые аплодисменты.

— Итак, мы начинаем торги великолепным экземпляром, произведением с самой Земли.

Вынесли древнюю скульптуру из хрома. Она была выполнена в Уганде, в 2908 Р.Х. (-2 Г.Э.), через сто лет каким-то образом оказалась на Спике II, а позднее пополнила коллекцию Андреа Барос, знаменитой актрисы эры Поздней Республики. Но, при всей ее захватывающей истории, собственные качества скульптуры явно оставляли желать лучшего, и вскоре, несмотря на тщетные потуги аукциониста, цена застыла, поднимаясь не больше, чем на тысячу кредитов за раз.

Тай Чонг с минуту внимательно наблюдала за торгом, затем повернулась ко мне.

— Останьтесь с Гектором, — сказала она, и я заметил, что ярость ее не угасла. — Я скоро вернусь.

— Надеюсь, вы не собираетесь заявить протест от моего имени, Достойная Леди?

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Мне не хотелось бы этого.

— Но почему? Политика музея не имеет оправданий!

— Достойная Леди, — ответил я. — Быть инопланетянином в этом обществе само по себе достаточно трудно. Зачем привлекать к себе излишнее внимание, жалуясь на ваше обращение с гостями других рас?

— Но вы не из тех рас, с которыми вы воюем, — возразила она. — Вы…

Она вдруг запнулась.

— Покорны? — подсказал я.

— С вами у нас всегда были мирные и гармоничные отношения, — ответила она смущенно.

— В галактике более двух тысяч разумных рас, Достойная Леди, — заметил я. — Ни от одного охранника нельзя требовать, чтобы он узнавал больше, чем ничтожную часть из них, а поскольку Олигархия воюет…

— Олигархия всегда с кем-нибудь воюет, — перебила она.

— При данных условиях такая политика разумна.

— Не говоря уже том, что оскорбительна для вас лично.

— Личность не имеет значения, — возразил я.

— Значение имеет только личность, — решительно заявила Тай Чонг, и снова я почувствовал, что она-то и есть настоящая инопланетянка.

Мы уже привлекали к себе удивленные взгляды, и Тай Чонг, заметив, как неловко я себя чувствую в центре внимания, понизила голос:

— Мне очень жаль, Леонардо, но я обязана заявить протест. Оскорбив одного из сотрудников Клейборна, они оскорбляют Клейборн. Я должна защищать своих служащих, даже если они сами не желают защищаться.

Я понял, что спорить дальше бессмысленно, и остался молча стоять, а она вышла искать директора галереи. Я заставил себя сосредоточиться на торгах и попытался не думать о последствиях ее действий.

Следующим лотом аукциона был Яблонски. Услышав стартовую цену 200 тысяч кредитов, я понял, что был прав, прикидывая окончательную оценку.

Частный коллекционер из сектора Антарес начал торговаться с четырехсот пятидесяти тысяч, и в конце концов отбил ее у местного музея за 575.

— В яблочко, — отметил Рейберн. — Вы знаете свое дело, Леонардо.