Майк Резник – Аванпост (страница 36)

Внезапно Маленький Майк Пикассо вскочил и выглянул в окно.

— В чем дело? — спросил я.

— Что-то очень уж сильно рвануло, — ответил он. — То ли солнце превратилось в сверхновую, то ли стреляют совсем близко.

— Пятьдесят против одного, это война, — предложил поспорить Ставлю-Планету О’Грейди.

Желающих сделать ставку не нашлось.

— Любопытно, что это за инопланетяне? — задал риторический вопрос Бейкер.

— Кем бы они ни были, у меня предчувствие, что они — чужие, во всяком случае лишены сексуальной мотивации инопланетян, с которыми доводилось сталкиваться тебе и Урагану, — заметил Макс.

Никодемий Мейфлауэр повернулся к Катастрофе Бейкеру.

— Ты много кого повидал. Кто из них самый опасный?

— Женщины, — без запинки ответил Бейкер.

— Я про инопланетян.

— Я тоже. — Бейкер занялся проверкой своего арсенала.

— А что скажешь ты, Могильщик?

— Кто самый опасный — не знаю. Но домарианцы заставили меня попотеть больше других.

— Как так? — спросил Мейфлауэр.

— Двое из них разыскивались, вот я и полетел на Домар, чтобы посмотреть, не удастся ли получить вознаграждение. — Он помолчал, приложился к стакану. — Интересная планета — Домар. Ни автомобилей, ни поездов, ни самолетов, ни кораблей, ни тележек для гольфа, ни дорог. Одни домарианцы. Высотой в сорок футов, большая часть которых приходится на ноги. Ночь они ненавидят и всю жизнь ходят и ходят вокруг планеты, следуя за солнцем. Останавливаются только для того, чтобы убивать друг друга.

— Ты нашел тех, кого искал?

— Да, но потерял тридцать фунтов, гоняясь за ними.

— А что скажешь ты, Ураган? — Мейфлауэр повернулся к Смиту.

— С большинством инопланетян я живу мирно, — ответил он под взглядом Лангтри Лили.

— Большой Рыжий? — продолжил опрос Мейфлауэр.

— Вы должны понимать, что я смотрю на все это с другой колокольни, — ответил Большой Рыжий. — Я — спортсмен, не герой, не охотник за головами, даже не солдат. Я бы сказал, что самые крепкие инопланетяне, физически, торкилы. Роста в них двенадцать футов, сплошные мышцы, и в смертоболе им нет равных. Последний раз они выиграли у людей шестнадцать, пять, восемь и три.

— Никогда не видела, как играют в смертобол, — призналась Сахара дель Рио. — И что означает этот счет?

— Торкилы шестнадцать раз занесли мяч в «город», люди — пять. Торкилы убили восьмерых людей, люди — троих торкилов. — Большой Рыжий улыбнулся. — Это мужская игра, мэм.

— Значит, им нет равных? — уточнила Сахара.

— Физически.

— То есть?

— Про их ум я такого сказать не могу. Любой грумарит может проиграть в шахматы только другому грумариту. А есть еще квинталанцы, которые изобрели пятимерные шашки.

— И как в них играют? — спросил О’Грейди.

— Понятия не имею. Об этом надо спрашивать квинталанца, а они так заняты исследованиями других измерений, что могут и не ответить.

— Так ты говоришь, что торкилы самые крепкие, а грумариты и квинталанцы — самые умные? — спросил Мейфлауэр.

— Самые крепкие в спортивных состязаниях, — поправил его Большой Рыжий. — Лично я выставил бы против них Эйнштейна.

— Ты говоришь про грумаритов и квинталанцев?

— Я говорю про всех.

— Да перестань, — отмахнулся Мейфлауэр. — Как может слепой человек победить торкила?

— Он — Эйнштейн, — ответил Большой Рыжий. — И найдет способ.

— Я бы поставил на торкила, — встрял О’Грейди.

— И проиграл бы.

— Да? — хмыкнул О’Грейди. — Спроси его, как бы он выиграл.

Большой Рыжий отпечатал вопрос, дождался ответа, прочитал его на экране.

— Он говорит, что легко.

— Он говорит — как? — настаивал О’Грейди.

— Да. Он говорит, что Е равно МС квадрат.

— И что? Это всем известно.

— Справедливо… но только он знает, как это можно использовать.

— Ерунда.

Экран компьютера Большого Рыжего вновь ожил.

— Он говорит, что докажет это прямо сейчас, если ты поставишь пятьсот кредиток против его десяти.

Вот тут по лицу О’Грейди пробежала тень сомнения.

— Скажи ему, я не хочу брать его деньги.

Компьютеры обменялись посланиями.

— Он говорит, что можешь не волноваться… они тебе не достанутся.

— Как-нибудь в другой раз.

— Он говорит, что проанализировал ситуацию и, если война доберется сюда, второго шанса, возможно, не будет.

— Я это переживу, — ответил О’Грейди.

— Чертовски жаль, — вздохнул преподобный Билли Карма. — Люблю наблюдать, когда Добро и Зло сходятся в открытом бою.

— И кто из них был бы Добром? — спросил Макс.

— Естественно, победитель, — ответил Билли Карма. — Бог в таких делах не оставляет Злу ни единого шанса.

— Определенность — это хорошо, — усмехнулся Макс.

— Безусловно, — согласился с ним преподобный.

— А что скажешь ты, Макс? — спросил Никодемий Мейфлауэр.

— Насчет чего?

— Кто, по-твоему, самые опасные инопланетяне?

— Которые опаснее сверхагрессивных рыжеволосых девиц, вроде Телмы? — переспросил Макс. — Знаешь, история Урагана Смита о голодных глазах напомнила мне о них.

— Рыжеволосых девицах?