Майк Омер – Пламя одержимости (страница 12)

Ей требовался эксперт по сектам. Вроде лейтенанта Эбби Маллен.

Она раздраженно напомнила себе, что Маллен вообще-то не больший эксперт по сектам, чем сама она – эксперт по Тейлор Свифт. Конечно, у Эбби имелся интерес к этой теме, но на самом-то деле она – переговорщик по освобождению заложников полиции Нью-Йорка и, насколько Зои знала, даже не изучала данный вопрос должным образом.

Наверняка у ФБР имелся настоящий эксперт. Поисками его Зои и решила в ближайшее время озадачиться.

Глава 8

Эмили любила вторники, потому что по вторникам папа всегда рано возвращался с работы, и мама водила их в парк, поскольку папа очень уставал на работе и нуждался в тишине. И Эмили знала, как вести себя тише воды ниже травы, потому что они с мамой часто играли в эту игру, когда папа смотрел телевизор, и Эмили всегда выигрывала, потому что вела себе еще тише мамы – тихо, как мышка. Но Рон был еще ребенком, и он не умел так играть, вот почему они пошли в парк.

Эмили хотела, чтобы перестал идти снег, потому что, когда было потеплее, мама разрешала ей покататься на карусели, и она все кружилась, и кружилась, и кружилась… Мама могла раскрутить ее очень быстро, и Эмили казалось, что у нее выросли крылья, а потом она стояла и смотрела на облака, а мир все продолжал вращаться. Норман из ее класса сказал ей, что мир и вправду постоянно вращается, но она чувствовала это только после карусели, и именно поэтому очень хотела, чтобы прекратился снегопад.

Но в этот вторник они даже не пошли в парк – пошли в церковь, хотя Эмили сказала маме, что хочет пойти в парк. Но мама пообещала ей потом леденец, и это было почти так же хорошо, как пойти в парк – а может, даже и еще лучше, если леденец окажется красным.

Там они встретили славного дядечку с серебристыми волосами. Они уже встречались с ним раньше, даже дважды. Звали его Моисей, но когда она сказала Норману из своего класса, что познакомилась с Моисеем, он сказал, что Моисей жил в какие-то незапамятные времена и, наверное, его даже выдумали, потому что все истории в Библии – это выдумка.

А потом Норман дернул ее за волосы, и она заплакала и пожаловалась учительнице.

Мама обрадовалась, увидев Моисея, и они посидели возле церкви, на скамейке. Мама разговаривала с Моисеем, а Рон гугукал в своей коляске. Эмили поиграла с Роном в «ку-ку», то прячась за коляской, то опять высовываясь обратно, и он радостно смеялся. А потом она увидела, как за дерево метнулась белка, и последовала за ней. Белка исчезла. Взобралась на дерево? Может, у нее там на дереве маленький домик с большой-пребольшой горой орехов? Эмили подождала, но белка так и не появилась, поэтому она вернулась к Рону и опять стала играть с ним в «ку-ку», и он смеялся до тех пор, пока соска не вывалилась у него изо рта на землю. И брат начал плакать. Эмили подобрала соску и хотела отдать ее Рону, но мама набросилась на нее и сказала, что соска грязная. Теперь Рон плакал еще пуще, потому что хотел соску, поэтому мама сказала, что пойдет вымоет соску и заберет Рона. Она хотела, чтобы Эмили пошла вместе с ней, но Эмили хотела остаться снаружи и подождать – вдруг опять появится белка, и Моисей сказал, что может присмотреть за ней пару минут. Маме это не понравилось, но в конце концов она согласилась и ушла с Роном.

Эмили хотела опять пойти к беличьему дереву, но Моисей позвал ее.

– Эмили, – сказал он. – Иди-ка сюда, присядь рядом со мной.

Эмили села рядом с ним.

– Твоя мама сейчас вернется, – сказал ей Моисей.

– Я знаю.

– Ты похожа на свою мать, ты знаешь это? – продолжал он.

Эмили посмотрела на Моисея. Ей пришлось прищуриться, потому что солнце было прямо у него над головой.

– Бабушка говорит, что я похожа на папу.

– Нет. – Моисей улыбнулся. – У тебя мамины глаза, и ты блондинка, как и твоя мама.

– Папа тоже блондин.

– В самом деле?

– Да.

– Но ты красивая, как твоя мать.

Эмили почувствовала, как от этих слов у нее защекотало в животе, как это иногда бывает от слов, и уставилась в снег под ногами.

– Знаешь, а мы ведь уже давным-давно знакомы с твоей мамой. Она-то этого не помнит, но это так.

– Правда? – Эмили наморщила личико и опять покосилась на Моисея. – Вы с ней дружили?

– Да. Мы были лучшими друзьями. А ты хочешь, чтобы мы с твоей мамой опять стали друзьями?

Эмили ненадолго задумалась.

– Да. Мама говорит, что друзья – это важно.

– Ну вот и отлично. Мы опять станем друзьями. И у тебя будет еще один братец или сестричка. Тебе бы этого хотелось?

Эмили не была готова сходу ответить.

– Как Рон? – спросила она.

– Нет. Они будут особенными. Они будут ангелами.

Эмили было трудно себе такое представить.

– С крыльями?

– Точно. У твоей мамы будет еще один ребенок. Ангел. С крыльями.

Может, ее новый младший брат возьмет ее с собой в полет… И ощущения будут такие же, как на карусели.

– Мне бы этого хотелось.

– Ну вот и славно.

Эмили посмотрела на небо.

– Когда я вырасту и буду такого же возраста, как мама, я тоже хочу маленьких ангелочков.

Моисей положил свою руку ей на ладошку и улыбнулся.

– Если вы с мамой пойдете со мной, мы сможем это устроить.

А потом вернулась мама с Роном. И Моисей рассказал маме, что Эмили хочет детишек-ангелочков, когда вырастет, а мама засмеялась, погладила ее по волосам и сказала, что у Эмили отлично развито воображение, и это было правдой, потому что Эмили умела придумывать всякие истории, а маме всегда нравилось их слушать. Моисей сказал что-то о мудрости детей, а остальное Эмили не дослушала, потому что опять приметила белку.

Глава 9

Вернувшись к своему письменному столу, Эбби глянула на часы и невольно застонала. Визит Карвера, каким бы замечательным и приятным он ни был, отнял у нее пару часов рабочего времени. Дети должны были вернуться домой в любую секунду, а у нее оставалась еще целая куча несделанных дел.

Перво-наперво она позвонила сестре Гретхен Вуд, надеясь, что девушка согласится поговорить с ней.

– Алло? – Тихий, хрупкий голосок.

– Привет, это Мейген?

– Да. А кто это?

– Меня зовут Эбби. – Маллен улыбнулась так, чтобы эту улыбку можно было услышать у нее в голосе. Улыбки могут иметь большое значение, даже если их никто не видит. – Одна подруга Гретхен сказала, что мне надо поговорить с тобой.

– Поговорить со мной о чем? – Голос Мейген утратил всякую мягкость. У Эбби сразу возникло предчувствие, что та уже разговаривала о Гретхен с целой кучей народу. И что совсем не рада опять поднимать эту тему.

– О твоей сестре.

– Послушайте, я не знаю, кто дал вам мой номер. Я не знаю, где Гретхен, ясно? Она даже не поговорила со мной перед уходом! И знаете что? Мне плевать, даже если она и вправду сожгла дом этого поганца дотла! Просто оставьте меня…

– Я не думаю, что это она сожгла тот дом, – быстро сказала Эбби, прежде чем Мейген успела повесить трубку.

– Да ну? Хм, тогда вы практически единственная, кто…

– Я не единственная. Ты ведь тоже не думаешь, что это ее рук дело.

Последовало короткое молчание.

– Да, не думаю, – наконец произнесла Мейген. – Хотя вообще-то неважно. Я не знаю, где она. И, по правде говоря, даже не уверена, что она этого не делала. Ей просто до ужаса этого хотелось.

– Хотелось? – переспросила Эбби.

– Все в Дугласе хотели смерти Йейтса.

– Похоже, Гретхен была не такой, как все. Как она относилась к Йейтсу?

– Я не знаю. В смысле, этот мужик ведь был педофилом, верно? – Голос Мейген дрожал.

Тут явно что-то прослеживалось.

– Откуда Гретхен знала Йейтса?