Майк Омер – Долина снов (страница 52)

Но когда открываю дверь башни, меня охватывает паника. У подножия лестницы, скрестив руки на груди, стоит тот самый светловолосый патрульный. От него разит медовухой, зеленые глаза блестят в темноте.

Я улыбаюсь ему, хотя сердце готово выскочить из ребер:

– Видишь? Я же говорила тебе, что ничего не случится.

Он медленно кивает:

– И как прошло ваше возвращение из Лаурона? Вы не стали дожидаться, пока я соберу свиту…

– Ну, как я уже сказала, волноваться было не о чем.

Я начинаю подниматься по лестнице, но он хватает меня за плечо.

– Значит, если я спрошу солдат, которые патрулируют Фауз-Аманскую дорогу, они подтвердят, что вы проезжали мимо примерно полчаса назад?

Я содрогаюсь и уже подумываю о висящем на поясе кинжале.

– Они вряд ли обратили на меня внимание.

– Там нет патрулей. Вы бы это знали, если бы проезжали там.

Я медленно поворачиваюсь и встречаю жесткий взгляд его металлических зеленых глаз.

– Так почему вы солгали, миледи? Куда вы ездили на самом деле? Король постоянно предостерегает нас от шпионов, а вы новичок при дворе… И вас пригласили на Высший Совет.

Я делаю вдох, выдох – и одним быстрым движением резко выкручиваю руку. Я просто рассчитывала застать его врасплох, но, к моему удивлению, мне удается вырваться из его хватки. Бью охранника локтем в лицо, оно хрустит. Он вскрикивает от боли и отшатывается.

Время замедляется. Сила, которая неделями накапливалась во мне, начинает растекаться по телу.

Мордред сказал, что пребывание здесь разбудит мои дремлющие силы. Силы Владычицы Озера.

Охранник, взревев, уже вытаскивает меч. Схватив кинжал, я с невероятной скоростью делаю выпад, целясь в его горло. Он парирует удар, неловко задевает меня ладонью и выбивает кинжал. Тот со звоном падает на каменный пол. Охранник пытается орудовать мечом в тесном пространстве.

Я изо всех сил бью его под дых. Он пытается что-то крикнуть, но теперь его голос звучит сдавленно. Снова наношу удар, пинаю его в запястье, впечатывая ботинком его руку в стену, пока охранник не роняет меч. Но он бьет меня свободной рукой, и это не привычный удар человека или полуфейри. Это удар чистокровного фейри, обладающего силой гребаного быка. Боль раскалывает череп, отдается в мозгу; меня отбрасывает назад, горячая кровь наполняет рот.

Лихорадочно хватаю кинжал. Но пока я нагибаюсь за ним, пока выпрямляюсь, охранник уже опять вооружился мечом и бросается на меня. Я пытаюсь увернуться, но недостаточно быстро. Боль пронизывает бок, рассеченный мечом.

И вместе с этой болью во мне просыпается еще большая сила. Время замедляется. Движения противника вдруг делаются неуклюжими и медленными, как у улитки. Я бросаюсь вперед, взмахиваю кинжалом и по дуге рассекаю горло охранника. Он снова роняет меч и зажимает шею, кровь брызжет во все стороны. Я наблюдаю, как он оседает на пол. Мысли мои мечутся.

Раздаются шаги – кто-то спускается по лестнице. Очевидно, он услышал крики и лязг оружия. Но на этот раз я не собираюсь тратить время на болтовню. И стискиваю зубы.

На лестнице появляется следующий солдат. Я описываю кинжалом идеальную дугу. Тренировки в Башне Авалона плюс вновь обретенная сила – и мое оружие, кувыркаясь в воздухе, вонзается прямо в горло противника. Рукоять торчит из шеи.

Солдат стонет. Ему удается вытащить лезвие, но тут раздается булькающий звук, кровь клокочет и извергается из горла. Мое сердце бешено колотится, коридор заполняет металлический запах крови.

Враг умирает слишком медленно. Я выхватываю кинжал у него из рук и вонзаю в сердце, перерезая артерию.

Мысли путаются, перед глазами все плывет. В кого я превратилась, черт побери? Я чувствую только запах крови, она стекает с моих губ. Это моя кровь или моих врагов? Меня словно искупали в ней…

Несколько минут я не в состоянии трезво мыслить и просто вдыхаю запах смерти, пока снова не включается инстинкт самосохранения.

Нужно избавиться от улик.

Срочно.

Не теряя ни минуты.

Один за другим я выволакиваю трупы наружу, в зимнюю ночь. Слава богам, еще темно. Но даже если спрятать тела, что делать с лестницей, залитой кровью?

Как только трупы оказываются снаружи, я снимаю куртку со светло-русого. И чувствую себя виноватой: может, был иной выход из ситуации? Но рассуждать некогда. Я на вражеской территории. Малейшая оплошность – и моя отрубленная голова окажется вздернутой на пике, а руки и ноги – прибитыми к сторожке.

Захожу обратно в башню и собираю курткой кровь на лестнице. Потом кидаю на окровавленные ступеньки несколько пригоршней снега, а как только он тает, собираю его курткой со второго трупа. Не идеально, но камни теперь не кроваво-красные, а темные. Я убрала почти всё.

Когда лестница перестает напоминать место кровавой бойни, я возвращаюсь к трупам и тащу их, держа за плечи, по одному в каждой руке. Задача явно невыполнимая, потому что они чертовски тяжелые, но прилив магической энергии заставляет меня двигаться дальше. Я волоку тела через темный двор.

Оглядываюсь и понимаю, что оставляю за собой кровавые следы. Крови не так много: сердца погибших остановились. Но она есть. И я сама оставляю кровавую дорожку на снегу.

Но ничего не остается, кроме как двигаться дальше.

Я тащу тела мимо ивы, вцепившись в них обеими руками так, что костяшки пальцев побелели, и чувствую досаду из-за того, как медленно двигаюсь. Смотрю на небо: как только взойдет солнце, мне конец. Любой сможет увидеть из окон дворца, как я тащу чертовы трупы через внутренний двор.

Первые рассветные лучи окрашивают небо, и у меня сбивается дыхание. Я заставляю себя ускориться, но боль в боку невыносима. Наконец добираюсь до лей-портала и чувствую, как магия камней окутывает меня. Волосы на затылке встают дыбом, когда я подтаскиваю тела к краю круга.

Сквозь каменные кольца могут пройти только Стражи и те, кого они взяли с собой. А труп – еще человек? Или уже вещь? Предстоит это выяснить…

Смотрю на небо – предрассветный свет окрашивает облака бледно-янтарным. Боги, помогите мне… Я должна сделать это сейчас. Затаскиваю тела на зазубренные камни, передо мной разверзается черная пропасть. И с трупами в руках я проваливаюсь в портал.

Тяжело приземляюсь на холодную каменистую землю Авалона, оглядываюсь вокруг и вижу высокие каменные кольца в первых молочных лучах утреннего солнца. Тела прошли через портал вместе со мной.

Вдали по саду разносится тихий раскатистый смех. Держась за раненый бок, я поднимаю глаза и вижу Мордреда. Он приближается, его темный плащ развевается за спиной.

– Ты что-то принесла мне, дочь? Подарок? Как кошка приносит дохлую мышь хозяевам? Как мило…

– Мне пришлось от них избавиться. – Я все еще задыхаюсь.

– Ты ранена. Позволь тебе помочь.

– Вы владеете магией исцеления?

Он качает головой:

– Боюсь, что нет.

– Значит, поможете с помощью иглы и нитки?

– Мне понадобится какое-то время, чтобы найти их.

Я смотрю на руины замка:

– Не беспокойтесь. Нужно избавиться от трупов. Сумеете?

На его губах играет мрачная улыбка:

– Я помню твой взгляд, осуждающий меня за убийство тех людей в Лотианской башне. Но, если честно, дочь моя, ты очень похожа на меня. Я рад, что ты такая же безжалостная.

У меня сжимается горло:

– Просто избавьтесь от трупов.

И с этими словами возвращаюсь в замок своих врагов.

Глава 32

Пошатываясь, поднимаюсь по лестнице и зажимаю рукой бок под плащом, пытаясь остановить кровотечение. Правда, постоянная ходьба не способствует этому. Плащ почти целиком пропитался кровью, к тому же я вряд ли сумею скрыть на лице гримасу боли или паники из-за такой большой кровопотери.

Наконец добираюсь до своего коридора, в окна льется утренний свет. Хоть бы никто не вышел и не увидел, как я, полуживая, ковыляю к себе…

У двери стоит Эшлинг, у нее в руках поднос с завтраком. Стискиваю зубы. Придется скрывать боль и притворяться, что всё в порядке. А знаете что? Я научилась этому еще в детстве: улыбаться и делать вид, что всё замечательно, даже если мир сгорел дотла. Когда приезжает полиция, ты улыбаешься и говоришь, что у мамы просто температура и скоро ей полегчает.

Подхожу ближе, Эшлинг поворачивается с лучезарной улыбкой:

– О, слава богам, вы вернулись! Я так волновалась… Вы попросили солдат сопровождать вас? Что-то непохоже… Это и вправду плохая идея, Ния, путешествовать одной. Своей дочке я никогда не позволила бы разгуливать в одиночку по окрестностям. Я очень надеялась, что вы вернетесь… Я принесла фрукты и сыр. Здесь накрыть или на балконе?

Меня подташнивает, голова кружится, но я улыбаюсь в ответ:

– Всё в порядке. Просто захотела ненадолго съездить домой, повидаться с папой… У него всё отлично.

Подхожу еще ближе. Служанка хмурится, сжимая поднос: