Майк Омер – Долина снов (страница 34)
– Когда я стану королевой, ты пожалеешь о своих словах. Те, кто переходит мне дорогу, всегда об этом жалеют.
– Как страшно… Но непохоже, что вы станете королевой. По крайней мере, в ближайшее время.
– Я помню одну его девушку. Он встречался с ней полгода назад. Познакомился, когда ездил отдыхать. На несколько недель она стала его любимой игрушкой. Потом ее труп выловили из ближнего пруда с лилиями. Вот что случается, когда принцу надоедают игрушки. Ты наслаждаешься прекрасным мгновением, согретая горячим и ослепительным солнцем его внимания. Получаешь маленькие безделушки вроде ожерелья, которое на тебе, и думаешь, что он тебя любит. А потом он отшвыривает тебя в тень. Скоро они выкопают еще один раздутый труп блудницы. Или найдут тебя затоптанной лошадью. Мир не станет оплакивать утрату очередной отчаявшейся шлюхи. А я все равно останусь рядом с принцем.
– Все эти трупы, о которых вы говорили… Вы что – обвиняете Его Высочество в
Улыбка графини гаснет, в глазах мелькает паника.
– Разумеется, нет. Думаю, они покончили с собой, когда поняли, что он больше не желает их видеть. Принц соблазняет ничтожеств вроде тебя, которые появляются из ниоткуда и недолго наслаждаются богатством и властью. Ты распробуешь вкус опьяняющего нектара – тех благ, которые принадлежат таким, как я. Станешь зависимой от престижа и денег. И когда тебя отправят назад во мрак забвения, на грязную свиноферму, которая тебя породила, ты тоже захочешь умереть. Тогда он вернется ко мне. На твоем месте, Ния, я бы исчезла прямо сейчас, пока ты не узнала, каково это – упасть с вершин Периллоса обратно в убогую грязь Лаурона. Не забывай, мы с Таланом знаем друг друга
Эта отвратительная ведьма и Талан, похоже, идеальная парочка. Но перед такой, как Арвенна, отступать нельзя. Страх питает ее силу.
Я громко вздыхаю:
– Да, в том-то все и дело. Нам всем надоедают скучные старые вещи, с которыми мы росли. Они удобные, но изношенные и больше не привлекают, как пара старых тапочек. У него было столько времени, чтобы жениться на вас… Честно говоря, непохоже, что он этого хочет. Все это немного грустно.
Я резко отворачиваюсь от графини и вижу, что Талан, откинувшись на спинку кресла, удивленно наблюдает за нами. Кажется, ему нравится, когда женщины сражаются за него.
Подхожу к вазам с фруктами, расставленным на столах, и отправляю в рот ягодку малины. Гости снова начинают перешептываться, явно обсуждая устроенную нами сцену. Беру бокал с медовухой, делаю глоток и незаметно наблюдаю за Арвенной. Я запоминаю каждого, с кем она разговаривает, их внешность. Потом передам информацию Найвен – посмотрим, что она скажет.
Наконец я замечаю ярко-белые волосы герцога Кер-Иса и поворачиваюсь к нему. Он наблюдает за мной, прислонившись к колонне. Я принимаю растерянный вид – напоминание о той девушке, которой я была до Башни Авалона. Уставившись в бокал, притворяюсь, что не знаю, чем себя занять. Это действует как заклинание. Герцог тут же направляется ко мне, останавливается в нескольких футах и низко кланяется:
– Могу я пригласить вас на следующий танец, мисс?
– Почту за честь, милорд, – смущенно отвечаю я, ставлю бокал на стол и готовлюсь к дезориентирующему приливу сил, которые управляют разумом, и головной боли, раскалывающей череп. Не хочется повторять этот опыт, но задание есть задание.
Герцог ведет меня на танцпол, крепко держа за руку. Кер-Ис не такой хороший танцор, как Талан. В первую же минуту ему удается дважды оттоптать мне ноги.
– Получается немного неуклюже, правда, дорогая? – хихикает он. – Не переживайте. Проведете с нами при дворе побольше времени и научитесь.
Я настолько отчаялась дождаться завершения танца, что начинаю вызывать телепатию – нити алой магии, которые разворачиваются, как красные ленты. Собираю свои силы, боль пронзает череп, я почти задыхаюсь, стискиваю пальцы. И приказываю ленте красной силы проникнуть в разум Кер-Иса.
Из-за постоянной боли трудно сосредоточиться на мыслях герцога, но у меня почти получилось. Кер-Ис стар, его разум – византийский лабиринт желаний и фантазий. Прежде всего он воображает себя доминантом, танцуя с любовницей самого принца. Все кругом видят, что он не боится принца, что
Но, погружаясь глубже в его мысли, я обнаруживаю первоисточник – постоянный гложущий страх перед наследным принцем и его отцом. Что будет, если он утратит их расположение? Не закончится ли все тем, что из-за диких причуд сумасшедшего принца слуги поволокут по полу окровавленное тело прочь из банкетного зала?
Что делать, если этот извращенец-принц вдруг возжелает заполучить его земли? Или – о ужас! – если они узнают, что он задумал? Разумеется, это государственная измена, тут не поспоришь. А от способов, которыми убивают изменников в Броселианде, у любого кровь стынет в жилах. Лорду Аэлу еще повезло: ему была дарована милосердная смерть, а могли медленно и мучительно выпотрошить… А что бы они сделали с Кер-Исом? Что-нибудь гораздо хуже. Он это знает. И знает, что не проявил бы храбрость, а визжал бы как девчонка, пока его рвали на части лошадьми или заживо сдирали кожу.
Я могу обратить его страх против него. Сделать это прямо сейчас и прекратить мучения. В голове пульсирует боль, мозг словно пронзают тупым мечом. Но я заставляю себя и дальше копаться в мыслях герцога. Нужно убедиться, что он будет держать язык за зубами насчет Гулвена.
Продолжаю углубляться в лабиринт его мыслей, пытаясь найти план ликвидации Оберона. Я уже мельком увидела встречи с несколькими мелкими дворянами и с некоей темной личностью по имени Гулвен. Это простолюдин, который может взять на себя самую неприятную и кровопролитную часть плана.
Я стискиваю зубы и направляю все силы на это воспоминание, разрушая его. И стираю имя Гулвена из сознания Кер-Иса. Теперь герцог не помнит ни его имя, ни его внешность. И даже не уверен в его существовании.
Готово.
Тело содрогается от боли, кожа покрылась испариной, челюсти сжаты. Меня вот-вот вырвет. Еще чуть-чуть…
Я сосредотачиваюсь на страхе Кер-Иса перед разоблачением.
Я отстраняюсь; боль по-прежнему отдается в черепе, словно проклятый колокол.
Кер-Ис бледен, у него такой же неважный вид, как и у меня, но я из последних сил скрываю боль.
– С вами всё в порядке, милорд? – интересуюсь я.
– Мне нужно поговорить с принцем, – хрипит он.
Я невинно хлопаю глазками:
– Разумеется. Он меня послушает. Я могла бы поговорить с ним и назначить вам аудиенцию через несколько дней…
Герцог дрожит, обливаясь потом:
– Сейчас. Прошу. Как можно скорее.
Сжав зубы, я поворачиваюсь и ищу глазами Талана. Тот ждет в тени, не сводя с меня пристального взгляда, вскидывает голову, и льющийся через витражи свет красными и синими струями очерчивает острую линию подбородка.
Бок о бок с Кер-Исом я направляюсь к Талану, по-прежнему слегка касаясь запястья герцога. Я поддерживаю связь между нами, хотя в череп словно вонзается раскаленная добела игла. Талан прислоняется спиной к колонне и салютует мне бокалом, прядь темных волос падает ему на глаза.
– Вот и ты, любовь моя, – с озорной улыбкой произносит он.
– Мой принц, герцог хочет поговорить с вами наедине.
Талан отпивает из бокала, кольца сверкают на свету.
– Вечер только начался. Может, чуть позже…
Я чувствую нерешительность герцога и подталкиваю его, превращая его страх в настоящий ужас.
– Прошу, Ваше Высочество, – мямлит он. – Это… очень срочно.
Сверкающие глаза Талана встречаются с моими, и я замечаю в них… восхищение? Нет, похоже, это удовольствие.
– Хорошо. Идите за мной, – вздыхает принц. Он почти швыряет кубок на стол, молча поворачивается и направляется к выходу, все взгляды устремлены на него.
– Разумеется, мой принц. – Кер-Ис спешит за ним, я – следом.
Большие двери со скрипом открываются, мы выходим в коридор. Я смотрю на широкую фигуру Талана впереди. Его корона по-прежнему набекрень, он снимает ее и нахлобучивает на голову статуи рыцаря, мимо которой мы проходим.
Принц толкает деревянную дверь, ведущую из коридора в небольшую библиотеку. В камине горит огонь, я сажусь в деревянное кресло, обитое темно-красным бархатом, и болезненно ощущаю, как растягиваются нити моей магической связи с Кер-Исом.
Талан открывает бар, откупоривает бутылку кларета, разливает в три бокала и присаживается на краешек стола.
– И что же такое случилось, что вы выдернули меня прямо с вечеринки?
– Ваше Королевское Высочество, – выпаливает герцог. – Я должен сделать признание. Недавно я узнал об ужасном заговоре против вас и короля Оберона. Боюсь, в нем участвует кое-кто из мелких дворян. Они баламутят простолюдинов. Жалуются, что король слишком много тратит на войну и слишком мало – на их нужды. Что мужчины из их баронств гибнут на войне. Эти заговорщики настраивают простой народ против королевского дома. Поговаривают о том, чтобы привлечь на свою сторону армию. Я могу назвать их имена.