Майк Омер – Долина снов (страница 2)

В любом случае проснуться в объятиях двух роскошных женщин – это восхитительно. И все же… почему я смутно ощущаю какую-то пустоту? Возможно, дело в двух бутылках медовухи, выпитых накануне вечером. Это мешает наслаждению.

А может, дело в горьком понимании, что эти женщины совершенно чужие мне и моя постель была бы холодна и пуста, появись я на свет нищим.

Раздается громкий стук в дверь. Я высвобождаюсь из женских объятий, невзирая на жалобные протесты.

– Минуту! – кричу в сторону двери, адресуясь и женщинам.

Я не знаю, вернусь ли в постель. Не представляю, который час. Натягиваю брюки, зачесываю назад темные волосы.

Стук повторяется сильнее. Кто бы ни был за дверью, он уже действует на нервы. Что за манера ломиться в покои принца?

Двигая желваками, распахиваю дверь и вижу герцога Уэйса с изможденным бледным лицом призрака – такие всегда водятся во дворцах и замках. На нем безвкусный кричащий костюм. Обладатель такого хочет добиться большего, чем заслуживает. Губы сжаты в тонкую линию. Гладкая восковая кожа.

– Ваше Высочество, нам нужно поговорить.

Я бросаю взгляд на женщин, которые выжидающе смотрят на меня, и киваю в сторону коридора.

– Снаружи.

Закрываю за собой дверь и осматриваю коридор: никого. Я стараюсь, чтобы эта часть замка оставалась пустой: меньше всего хочется, чтобы за мной шпионили посторонние глаза. Я уже разогнал всех стражников, которых отец отправлял караулить под моей дверью.

С облегчением обнаруживаю, что мы совершенно одни: если нас подслушают, то немедленно донесут отцу.

Я складываю руки на груди:

– Какого черта ты будишь меня в такой час?

– Уже почти время ужина, Ваше Высочество.

В высокое окно пробивается косой луч. Теперь я вижу, что он сумеречного багряного оттенка.

– Ладно. Итак, зачем ты здесь?

Глаза герцога сужаются, бегают из стороны в сторону. Он нервничает, и я подозреваю, что неспроста.

– Я всегда мечтал о замке Арбрет…

– Он мой. С какой стати мне дарить тебе замок, Уэйс?

– Я только хочу сказать, что помогу вам, если вы поможете мне.

Я стискиваю зубы:

– И с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь?

– Разумеется, я буду нем как могила. – Его тихий голос скрипит, словно ножовка по камню. – По поводу ваших намерений. Знаете ли, моя жена многое видит… Чужие мысли, желания…

Я подхожу ближе, холодная ярость растекается по венам.

– И что же она говорит обо мне?

С его лица сходит вся краска:

– Только то, что у вас есть кое-какие планы… что вы амбициозны и верите, что добьетесь большего, чем ваш отец… – Герцог откашливается. – Разумеется, из вас получится прекрасный король.

– Это шантаж, Уэйс? – шиплю я. – Замок в обмен на твое молчание?

Тишина сгущается, как тучи перед бурей. Уэйс то открывает, то закрывает рот.

Я не жду другого ответа. Неужели непонятно, что только идиот станет мне угрожать? Я широко улыбаюсь, пока щупальца моей магии обвивают разум Уэйса, захлопывая западню. Передо мной мелькают фрагменты его последних снов. Ему снилось, что он сидит на золотом троне, который медленно погружается в гнилостное болото. На нем корона из шипов, впивающихся в плоть до крови. Где-то вдалеке слышится игривый смех жены Уэйса. С кем она говорит? С кем-то более богатым и могущественным. Уэйс зовет ее, но без ответа. Трон погружается все глубже. Он уже по пояс в грязи.

Сны герцога несложно понять. Жажда большей власти, большего богатства. Постоянный страх, что это исчезнет, что этого недостаточно. Что красавица-жена уйдет к кому-то побогаче. Его настоящий ужас – остаться одиноким, покинутым.

Начинаю плести в его сознании кошмар наяву, как это сделала бы моя мать: сшивать, переплетать тонкие нити. Но мои нити – нити ужаса, и я тку из них картину полного одиночества. Теперь Уэйс один – запертый в подземелье, забытый во времени. До тех пор, пока камни не обветшают и рухнут, он так и останется в пустоте, с отделенным от тела сознанием. Он был здесь всегда и останется здесь навсегда: бесплотная душа, чья жизнь ничего не значит…

Из его горла вырывается крик. Он подбегает к окну и выбрасывается наружу. Стекло разлетается вдребезги, вопль эхом разносится в воздухе: Уэйс летит навстречу гибели.

Холодный воздух врывается в разбитое окно. Я вздыхаю. Нужно как можно скорее вставить стекло. И навестить вдову герцога.

Возвращаюсь в комнату и смотрю на обеих женщин, соблазнительно раскинувшихся в нетерпеливом ожидании. Но теперь в воздухе витает смерть, и сегодня вечером мне понадобится больше двух бутылок медовухи, чтобы забыть этот мрачный эпизод.

Глава 1

Сколько бы раз я ни слышала рев дракона, он всегда пробирает до глубины души.

Драконий вопль разносится по ночному небу. Звук отдается в позвоночнике, страх скручивает ребра, не дает дышать. Закрываю глаза, медленно выдыхаю и прижимаюсь всем телом к холодной бетонной крыше. Во время этой миссии в глубине вражеской территории трудно не услышать драконьих криков. Их оглушительный рев – непрерывный реквием по Второй Фейри-войне.

Смотрю на темное небо над Бристолем, и у меня захватывает дух. В воздухе кружатся редкие снежинки, ночь безлунна, и дракона не видно.

Из волшебной раковины в ухе доносится вздох Сераны:

– Это было так громко…

– Они все громкие, – бормочу я.

Серана где-то внизу, на улице – прячется в темноте от теплого света газовых фонарей. Оккупированный Бристоль патрулируют фейри, и мы изо всех сил избегаем встречи с ними. Даже с наложенными чарами мы привлечем подозрительные взгляды, прячась в темноте.

Где-то неподалеку в пабе сидит наша предсказательница Тана. Сегодня вечером ей повезло больше всех. Наверное, устроилась у камина с вкусным стейком и бутылкой пива…

Холодный воздух щиплет пальцы и щеки.

– Тана? – шепчу я. – Увидела что-нибудь в заварке? Тут очень холодно.

Через секунду из раковины слышится ее слабое бормотание:

– С чаем нельзя торопиться. Чтобы его выпить, нужно время. Если спешить, можно неправильно истолковать. Минуту…

Я тереблю раковину в ухе, раздражаясь из-за того, что ее острые края царапают кожу.

Про себя я проклинаю фейри. За то, что они разрушили человеческие технологии, за вторжение во Францию и Англию. За то, что схватили Рафаэля и творят с ним невесть что. Моего Рафаэля, который когда-то несколько дней прождал в лесу свою семью и так ее и не увидел. Рафаэля, который признался, что хочет меня, как изголодавшийся жаждет фруктов…

При мысли о его печальных серебристых глазах в горле сжимается. Я скучаю по нему и чувствую щемящую пустоту, из-за которой трудно рассуждать здраво. Прокручиваю в голове последние секунды перед тем, как фейри захватили его в плен, мысленно перебираю каждую деталь. Это становится навязчивой идеей. Я неустанно пытаюсь понять, что именно сделала не так, как могла это предотвратить. Каждое мгновение и решение, которые могли бы все исправить.

Что сделают беспощадные фейри с высокопоставленным рыцарем Башни Авалона? Не хочу об этом думать – и все же без конца прокручиваю в голове.

Мы должны вернуть Рафаэля. Если фейри удастся сломить его пытками, агенты Башни Авалона начнут исчезать один за другим, как пешки, захваченные в кровавой шахматной партии.

– Ния? Эй? Слышишь меня?

Пронзительное шипение Сераны в ухе отвлекает от мрачных мыслей, и я, стиснув зубы, пытаюсь снова сосредоточиться:

– Прости. Что?

– Я сказала, что вижу его в чаинках, – говорит Тана. – Командира в черном плаще. В серебристых волосах черные пряди. И, как предсказывали карты, он скоро появится у вас.

– Когда? – уточняет Серана.

– Через три дня.

– Что? – шипит Серана.

– А, нет, извини… В заварку попали крошки от пирога. Это случится минут через пятнадцать.

Мышцы напрягаются, пульс учащается, когда я вижу, как из-за угла появляются фейри в доспехах.

– Серана, в квартале отсюда два стражника с копьями. Будь осторожна, они близко.

– Что за квартал? – шепчет она. – Эти американские штучки…