Майк Нова – Цифровой след Ангела (страница 3)

Алису сковало холодом, более пронзительным, чем в фургоне.

– Они её, что … перезаписали? «Как меня получается?» —тихо спросила Алиса у Архивариуса.

– Но более грубо, на скорую руку? Не создавали бренд, как с твоим Angel Rising. А создали услужливого зомби. И вот в чем фишка: сегодня ровно в 23:00, в её личном деле появилась метка «процедура утилизации». Цинично, не правда ли? Обычно это значит – «несчастный случай» на воде, например. Отработала своё или что-то видела.

– Часы! – выдохнула Алиса. На её запястье светились цифры 22:47.

– В яблочко! – выдавил Архивариус, – Мы едем в «Термы». Сегодня там закрыто «На спецобслуживание». Там ночь закрытой вечеринки для инвесторов. Хаос, люди, маски. Наша задача – вытащить Катю до того, как она пойдет «чистить бассейн солью «Мёртвого моря» в самый глубокий час ночи.

– А план? – спросила Алиса, и её собственный голос прозвучал для неё чужим, холодным и расчетливым.

– У тебя есть лицо, – ответил Архивариус, – самое узнаваемое лицо в городе. Оно наш пропуск. Ты будешь приманкой. Я – тенью.

– Ты предлагаешь мне просто войти через парадную дверь? Меня же сразу все узнают!

– Не просто войти, королева. Ворваться. С шиком! Ты же звезда. Ты обижена, что тебя не пригласили на такую крутую тусовку! Ты капризная дива! Ты решила ворваться без приглашения, потому что можешь себе это позволить! Твоя истерика – лучший твой камуфляж! Все будут смотреть на скандал, а не на меня, крадущегося по служебным коридорам.

Это было гениально! И одновременно безумно. Юмор ситуации снова накатил на неё: ей первая миссия сопротивления строилась на навыках, которые она оттачивала три года – быть невыносимой, самовлюблённой стервой.

Life is fucking joke! (Жизнь – это чёртова штука – перевод автора).

– А что с Катей? Она же… перезаписана. Она не узнает меня. Или испугается.

– Возможно. «Поэтому я дам тебе вот это», —сказал Архивариус. В темноте что-то блеснуло. Лев протянул через проход между сиденьями маленький, похожий на Bluetooth-наушник, предмет. – Вживи ей в ухо, когда будешь с ней близко. Для неё это будет короткая аудио атака на определённой частоте. Вышибает на время навязанные паттерны. Вызовет сбой в матрице. Будет кричать, плакать, может биться в истерике. Готовься. Это не будет похоже на спасение принцессы. Это будет похоже на экзорцизм.

Фургон резко затормозил в тени разгружающихся машин у гигантского стеклянного здания «ТермоВершины». Отсюда был виден парадный вход, куда подъезжали лимузины, и выходили люди в масках и вечерних платьях.

– Ну что, Ангел? – спросил Лев, обернувшись. В свете панели приборов она впервые разглядела его профиль: усталое, неглупое лицо, тень щетины, очки. Никакого ореола таинственного гения. Просто парень, который слишком долго воевал.

– Готова устроить самый отвратительный публичный скандал в своей карьере? И с такой искренностью, на которую ты только способна, спросил Лев.

Алиса глубоко вдохнула. Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Волосы растрёпаны, макияж смыт слезами и потом, в глазах – паника. Идеально.

– Дай мне пять минут, – сказала она, роясь в своём рюкзаке, который схватила на бегу. – И красную помаду. Чтобы было стильно.

Она накрасила губы, смотря в крошечное зеркальце, резко провела пальцами по волосам, создавая искусственный творческий беспорядок. Сняла потрёпанную кожанку, осталась в чёрной мини-юбке и топе – достаточно гламурно для скандала, достаточно небрежно для «я только с огромной вечеринки». Затем она вытащила из кармана джинсов тот самый «левый» телефон и написала Марине:

«Где ВСЕ? Я слышала тут тусовка века, а меня даже не позвали?! После всего, что я для вас сделала?! Это УЖАСНОЕ неуважение! Я УЖЕ ЗДЕСЬ. И я требую объяснений! Сейчас же!!!!»

Она показала сообщение Льву. Он одобрительно хмыкнул:

–Чувствуется многолетний опыт работы! Круто! Добавь пару сломанных сердечных эмодзи для солидности. И поехали. Удачи. Не погибай. Ты мне нужна живая. Мёртвые звёзды плохо взламывают сервера.

Алиса выпрыгнула из фургона. Холодный воздух ударил ей в лицо. Она расправила плечи, вдохнула в себя всю накопленную за три года ярость, фальшь и боль – и превратила это в топливо.

Она пошла к входу не крадучись, а так, как ходила на красные дорожки – вызовом, брошенным всему миру. Охранник у бархатной верёвки попытался её остановить.

– Мисс, ваш пригласительный…

– Мой пригласительный – моё лицо, – отрезала она ледяным, звонким голосом, который слышали в радиусе десяти метров. – Вы что, не узнаёте меня? Или «Вершина» уже настолько возгордилась, что забыла, кто создаёт ей имидж? Пропустите. Сейчас же. И позовите ко мне Марину. Я хочу видеть её НЕМЕДЛЕННО.

Её голос дрожал от идеально сыгранной обиды. Люди оборачивались. Зашептались. Кто-то достал телефон. Скандал начинался.

Пока охранник в панике говорил в рацию, Алиса мельком увидела, как из тени сервис-входа скользнула тень в чёрной толстовке – это был Лев. Отлично. Первая часть плана сработала.

Теперь ей нужно было продержаться несколько минут, дать ему проникнуть внутрь, а потом самой слиться с тусовкой, извиваясь от «оскорблённых чувств», в сторону женских туалетов – к служебным лестницам.

– Я жду! – закричала она, обращаясь уже к толпе, наращивая градус. – Это так вы благодарите тех, кто делает вас богаче?! Игнором?!

В её ухе, в почти невидимом наушнике, который дал ей Лев, раздался его голос, спокойный, отчетливый, как будто он комментировал футбол:

«Отлично. Оскар тебе. Идут. Теперь беги влево, в коридор «для персонала». Камера на 30 секунд отключена. Там будет халат. Надевай. И вперёд, к бассейному комплексу. У нас мало времени. Её уже ведут к воде».

Алиса, всхлипывая для вида, рванула в указанном направлении. Её сердце колотилось не от игры, а от предчувствия. Она накинула белый халат поверх своей одежды и бросилась вниз по лестнице, в царство плитки, влаги и гула циркулирующей воды.

Она бежала по бесконечному белому коридору, и её ярко-красные губы в отражении на глянцевых стенах казались кровавым следом, который вели её к прошлому. К девочке, которую она сломала. И которую теперь должна была спасти. Закрыть свой гештальт. Ироничный поворот судьбы был настолько чудовищным, что её снова передёрнуло от нервного смеха.

Впереди был бассейн. И тишина. Слишком громкая тишина.

Глава 4: СУХАЯ ВОДА

Бассейн «Грот» в «Термах» был не бассейном. Это была пещера, вырубленная в искусственном скале, подсвеченная снизу ядовито-бирюзовым светом. Вода была чёрной, как нефть, поглощающей свет. Влажный, тяжёлый воздух пахл хлоркой, приправленной дорогими ароматизаторами «морской бриз». Пахло смертью, замаскированной под роскошь.

Алиса замерла у входа, прижавшись к холодной стене. Белый халат казалось ослепительно ярким пятном в этом полумраке. И она увидела их.

У самого края бездонной чаши, на мокрой плитке, стояли двое: Катя в белоснежной униформе горничной и мужчина в чёрном деловом костюме – не охранник, что-то более серьёзное. Куратор. Он что-то тихо говорил ей, указывая на воду. Катя кивала. Её лицо в призрачном свете было спокойным, пустым, как у куклы. Она сделала шаг к воде.

«Нет времени на эстетику, – в наушнике хрипел Лев. – У неё в кармане халата – инжектор. Выбивает с первого раза. Используй. Я глушу камеру в её очках через три, два…»

Алиса рванулась вперёд. Её шаги гулко отдались в каменном склепе. Мужчина в чёрном обернулся – не удивлённо, а с холодным раздражением, как на назойливую муху. Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака.

– Катя! – крикнула Алиса, не останавливаясь. – Помнишь запах хлорки в подвале? Гнилых листьев? Помнишь, как я…

Она не успела договорить. Куратор выхватил не пистолет, а тонкий, похожий на ручку, струнный электрошокер. С характерным сухим треском.

В наушнике взвыла сирена: «Уклоняйся!»

Алиса бросилась в сторону, поскользнулась на мокрой плитке и рухнула на колени. Разряд прошёл в сантиметре от её плеча, оставив в воздухе запах озона. Боль ударила по старой памяти – не физическая, а та, от унижения. От того, что тебя снова поставили на колени.

И тут случилось первое мистическое.

Катя, которая уже стояла по щиколотку в чёрной воде, резко дернула головой. Как будто от внутреннего удара. Она обернулась на Алису. И в её пустых, стеклянных глазах что-то вспыхнуло. Не осознание. Не память. Животный, первобытный ужас. Она закричала. Негромко, но пронзительно, как режущийся котёнок.

– Не… не подходи… к воде… – её голос был ржавым, неиспользуемым. – Оно… в воде… оно помнит…

Куратор, на мгновение отвлечённый на неё, скрипнул зубами: – Молчи, дефектная!

Алиса воспользовалась секундной заминкой. Она вскочила и, не целясь, швырнула в него тем самым инжектором из кармана. Тот, как урка, ловко поймал его в воздухе… и тут же выронил с коротким стоном. Устройство в его руке ожило и брызнуло ему в запястье струйкой голубого газа. Лев схитрил – это была ловушка.

– Вот так, сударь, – прошипел в наушнике Лев. – Не всё, что блестит – твоё. Ангел, тащи девочку! У неё начинается обратный отсчёт!

Катя стояла, трясясь, глядя на воду. Теперь в её глазах был не просто ужас, а узнавание. Она смотрела не на поверхность, а сквозь неё. И бормотала:

– Там… они все там… лица… они не утонули… их залили… как бетоном… только это вода… живая вода…