Майк Манс – Ты найдешь меня сам (страница 3)
~
Он трудился весь день, и очень устал. Как можно устать во сне? Невероятно. В храм он в этот день не пошел, а пошел спать. Какой детальный сон! В нем можно даже уснуть!
Проснувшись следующим утром, он не понял – проснулся ли он окончательно, или проснулся во сне? Пощупал свой карман – книги в нем не было. Значит, это всё еще продолжается вчерашний длинный, диковинный сон.
Прошел еще один день во сне. Потом еще, и еще, и еще. Каждую ночь или ранним утром он тайком вставал в келье. Книга исправно была за окном, а еще он видел в окне то голубое небо, то серые… тучи, то… звезды. Эти слова он знал из книги, раньше их не было в его языке. Удивительный, волшебный сон.
Так прошел месяц. Он уже окреп, стоять стал увереннее, научился переступать по келье без помощи стен. Жена так и не узнала, что он творит. Впрочем, это ведь сон?
А сон ли? Одним утром его пробрала дрожь. А что, если это не сон, а чистилище? Он знал, что грешники попадают туда после смерти. Вдруг он и правда умер, упал с мостика, а сейчас это – посмертные муки?
Но если это муки, то почему ему так хорошо? Почему он не плавится под огнем небесным? Странно. И почему Дьявол не истязает его, а дарует приятные видения?
Он замер. Это либо самый странный сон, либо – самое странное чистилище для самоубийцы – еретика.
И тут Господним светом навалилось прозрение. Это не сон, это не чистилище, это всё происходит в жизни! Он вставал и смотрел в окно, читал книгу, даже не понимая, что это – явь!
«Господи, спаси меня, выжги мне глаза за грехи мои!» - взмолился он, обводя круг на затылке. Но потом подумал: «А почему же он до сих пор не покарал меня, если я – грешник и еретик?»
И эта мысль не давала ему покоя весь день. А ночью он снова встал и начал ходить, уже ощущая, что этот раз – первый, когда он сделал это осознанно, без ощущения сна. Он стал еретиком, и Господь не карает его! Потому что он – создан по образу и подобию Господа, а епископ, король, инквизитор – они все и есть еретики, они всё лгут людям про ветхий завет! Этот замок, с комнатами под человеческий рост, построен не Господом, тот создал лишь мир! А замок построен людьми, их предками, которые не боялись читать книг, и стоять рядом с Господом, смело глядя на него! «Я стою, но никто меня не накажет». – подумал он, - «Ведь ни один лгун и еретик меня не видит, а Господь знает, что так и нужно стоять!».
И под конец, как лезвие ножа, его голову пронзила мысль: «Я стою, и я свободен от всех лгунов!»
Свободен? Он стал свободным? Точно, ведь тот брат говорил, что он не стоит на четвереньках! Теперь он стал одним из них? «Ты найдешь меня сам» - говорил тот брат. Надо снова найти его!
~
Он приполз к храму, дорога к башне, где он встретил того брата, проходила здесь. Однако, было так плотно, что он решил обползти собрание. Но не заподозрят ли они в нем дурного? Он, конечно, стал свободным, но если инквизитор или епископ разглядят в нем еретика, то именно его казнят, хотя казнить следовало бы их – за ложь.
Он медленно, вслух повторяя со всеми мантру лже-молитвы, полз по храму, огибая его справа, по дуге. И наткнулся на стражу. Дьявол. Август перепугался. Что делать?
Спокойнее. Спокойнее. Они же не знают, что он – свободный. Здесь он – такой же, как и все. Такой же, как и все. Он уткнулся лбом в пол, и начал молиться.
- Господь всемогущий да дарует вам взгляд свой, да пройдет он сквозь главу вашу, да выжжет в земле под вами теплую ложу для тела бренного…
Стражники проползли мимо. Он облегченно вздохнул и огляделся. Больше препятствий на пути не было. Он начал ползти, озираясь. Всё-таки, страх не отпускал его.
- Чего ты боишься? – раздался совсем рядом голос. Тихий, так что слышал лишь Август.
- Я? Боюсь? – он снова уткнулся лбом в пол, - Боюсь гнева Господнего.
Кто же был рядом? Он осторожно огляделся, но никого не увидел.
- А кто ты? Где ты? – спросил он осторожно, боясь, что его не услышат под завывания лже-епископа.
- Это я, брат Ульрих. – ответил голос. – И я над тобой.
И тут Август понял. Чтобы увидеть братьев – надо встать. Он тихо, не привлекая внимания, заполз за выпирающий постамент или колонну, и встал, озираясь, чтобы его не заметили. Окинул взглядом храм, с его бесконечным, казалось бы, уходящим ввысь сводом. И увидел, что на постаменте за колонной и стоял мужчина. Стоял на ногах. За мужчиной была какая-то дверь, или проем. Раньше ее на было видно, ведь надо было подняться на половину роста, чтобы в нее попасть, а с других сторон ее скрывала колонна. Дверь была бы видна только Свободным…
- Приветствую тебя, Август. – сказал ему мужчина голосом Ульриха. – Я – привратник храма свободных. Поднимись ко мне, раз ты стал одним из нас, и проследуй в истинный храм.
Август, чувствуя волнение и радость быстро, взявшись за руку Ульриха, поднялся на постамент, и прошел вслед за ним в дверь.
- Но почему ты направлял меня в далекую башню? – спросил он у брата, следуя за ним по крутым ступеням, скрытым в проходе в стене храма.
- Нужно было, чтобы ты искал. – просто ответил Ульрих.
Август не стал больше задавать вопросов. Да, нужно было. Теперь он это понимал.
Поднявшись, он оказался в комнате, которая огромным балконом выходила в храм на высоте в четыре-пять человеческих ростов. Внизу сновали-ползали людишки. А здесь стояли Люди. Свободные Люди, человек двадцать. Один из них улыбнулся и протянул ему руку.
- Здравствуй, брат Август. – таким знакомым голосом, в котором теперь сквозила только радость, а не разочарование, сказал он, - Я – брат Гельмунд. Ты нашел меня сам, я не зря дал тебе книгу, а ты правильно сделал, что последовал за ней. Мы принимаем тебя в братство свободных, поскольку ты уже свободен, а это единственное, что важно.
Август обнял каждого, и каждый улыбался, глядя ему в глаза, и это было несравнимо ни с каким выдуманным «взглядом в затылок».