Майк Манс – Алые слезы падших (страница 2)
Прибор что-то бормотал по-атлантийски, видимо, справлялся. Была надежда, что справлялся.
– Мне нужно поднять этот корабль. Вы должны починить его, – приказал он пленным. Однако самка-атлантийка, на которую Назми уставился, усмехнулась.
– Нии кош суаль кош паръя кош тимои, – пробормотала она, и конус, о чудо, перевёл это: «Я не буду помогать, не буду чинить, не буду бояться». Что ж, вопрос времени.
– Пытайте. Прямо здесь. Начните с этой твари, – приказал он своим людям. Пара его солдат бросилась на самку и стали бить её и рвать на ней одежду. Странно, но то, как она визжала и сопротивлялась, несмотря на израненное тело и пару переломов, его заводило.
Как Назми и думал, пытки решают всё. Когда над тварью «мягко» поиздевались так, как только могла придумать природа человека, пришла пора калечить её серьёзно. И стоило раскалённому ритуальному клинку приблизиться к её глазам, она сломалась и начала говорить. Вторая самка тоже недолго строила из себя великую героиню – сдалась, как только её лицо начали жечь кислотой. А единственный живой мужчина-атлантиец оказался слабее всех. Он просто подох при первых ударах. Ну и славно.
Однако, несмотря на все его усилия и попытки, вопреки тому, что тупые самки-атлантийки уже явно хотели умереть и были готовы помочь, они не могли подсказать, как починить корабль и поднять его в воздух. Но сказали, как активировать оружие судного дня.
«Зоен корая суалья ничи зы. Гонни па лоя суал’и ниух мосс», – прозвучала очередная реплика «твари», как Назми её называл, и конус перевёл: «На каждом корабле есть другой двигатель. Он можно послать корабль, как атакующий снаряд, далеко».
– Он может уничтожить всю расу Аталаан? – спросил он.
– Коша пи! – засмеялась сквозь боль «жаба» – покрытая волдырями от кислоты вторая пленница. – Яз Аталаани кававая сиу! Потиньяло кош неконья сваччо стин яз.
«Не будет такого! Народ Аталаан слишком велик! Мучай или убивай, не велика угроза, я не буду помогать в этом злодеянии».
– Помучайте её чем-то острым, – лениво произнёс он и принялся наблюдать за тем, как окровавленную жабу бьют его солдаты. Жаба вопила, но он не даст ей умереть раньше времени. Впрочем, расчёт не на это. Совсем не на неё. Вполглаза он глядел на тварь. Та плакала. О, как это приятно. И лучше бы тебе стать полезной, пока и тебя не добили. Впрочем, это идея.
– Эй ты, тварь атлантийская, – сказал Назми ей. – Тебе могу оставить жизнь. Если хочешь. Будешь моей личной рабыней. Но мне нужна месть. Если дашь мне месть – дам тебе жизнь. А другую самку просто убью, чтобы не мучилась. Мне не нужна рабыня с такой уродливой мордой.
Молча, не глядя на него и не переставая плакать, тварь кивнула. Универсальный язык. И не такие уж атлантийцы сильные. Он дал знак солдатам прекратить насилие над жабой, и ту, вопящую от боли, оттащили в угол и заткнули ей рот.
– Говори! – приказал Назми твари.
– Ва зия Аталаани ынсванч сопрош яззя ши комя ши суэя гонч нох гья, – произнесла она, глотая слёзы или сопли. «Есть важная колония атлантийцев, там военные базы и флот, который напал на вас».
– Хм, интересно. Продолжай, тварь.
Та, запинаясь, под стоны умирающей жабы поведала, что одна из видимых на небе звёзд – аванпост Аталаан, одна из восьмиквадрата их колоний. И туда сейчас прибудет большая часть их флота. Флот сядет на планету, чтобы быстрее пройти ремонт. Удар по острову, где они находятся, может уничтожить его и всех, кто нападал. Атлантийцы не переживут такую потерю, их ждут войны с соседями, которые им не выиграть. Это то, что можно сделать. «Другой» двигатель корабля ведёт того вне пространства, и крейсер, вынырнув прямо там без осторожности, разорвёт всё.
Верилось ли? Что ж, других вариантов нет. Тварь всё равно будет жить лишь до тех пор, пока не запустит своё оружие судного дня, и пусть остров на той планете сгорит к чертям. А потом вся его дивизия, состоящая из полутора восьмикуба мужчин и половины восьмикуба женщин, пойдут скитаться по уцелевшим лесам, искать остатки собственного народа, строить новую Мирну. Другого пути у них теперь нет. После того как они будут отомщены, им придётся заново искать себя.
Роман Смирнов
Во время полёта Роман часто задумывался, а что можно было бы увидеть, если бы на корабле были иллюминаторы. Бесконечная череда прыжков в Никуда, подъём над Вселенной в четвёртом измерении и стремительное падение обратно спустя несуществующий момент времени. Гольу, силкоранин, за год без малого уже ставший ему другом, говорил, что перед ними возникла бы сплошная пелена с переливами мелькающей Галактики. Представить это было трудно.
Несмотря на то что в составе разведывательной миссии Роман имел доступ к любой информации (эх, посмотрели бы на это в ФСБ, никаких тебе грифов секретности, изучай что хочешь!), отсутствие фундаментального образования даже в рамках земной науки давало о себе знать: полковник Смирнов ничего не мог понять о принципах движения. Себя он утешал тем, что ровно так же не представлял, как работает жидкокристаллический экран его телефона, что не мешало им пользоваться.
А ещё совершенно не понимал, как функционирует тот псевдоэкран, светящийся прямо в воздухе. Абсолютно чёрный сзади, он не был простой голографической проекцией, хотя через него можно провести руку насквозь. Но если требовалось – устройство на неё реагировало. Ровно с таким Роман каждый день работал в рубке, где и сейчас предавался размышлениям о том, что он – лишь хорошо обученная нажимать кнопки обезьяна.
Почему-то силкоранцы не делали стульев или кресел на командной палубе. Так было заведено. Большое количество тумб разного размера с экранами перед ними, и всё, никаких кнопок, рычагов, штурвалов. Сегодня в рубке было маловато членов экипажа: кроме него и Гольу, оружейника, что-то тихо бубнящего и изучающего на своём экране, – лишь ещё двое. Первый, Самикою, один из трёх «наблюдателей дальних возмущений», занимал пост. Серьёзный и хмурый, он редко общался с другими, его можно было застать лишь на рабочем месте или в столовой. Вторая, высокая, с непропорционально большими глазами и практически отсутствующим носом, Шу Псая Линь, учёная-физик из расы Наддал, являлась прямой противоположностью Самикою – общительная и улыбчивая девушка. Она пила какой-то напиток из очень широкой, сужающейся кверху чашки с двумя ручками в форме рычажков. На тумбе перед ней стояло похожее на чашку блюдо с каким-то ароматным обедом.
– Р’хорман? – она заметила его взгляд и улыбнулась. – Я ем блюдо с вашей родины, называется лазанья.
В отличие от имени, которое её язык мило коверкал, остальную часть фразы ему услужливо перевёл на русский индивидуальный браслет, транслируя слова прямо в мозг. Блин. Как он мог не заметить, что это лазанья с говяжьим фаршем?
– Правда? Мне стыдно, я не узнал! – улыбнулся он в ответ. – Тебе нравится? Это блюдо из страны, которая называется Италия.
– Да, я изучила его историю. У вас очень много разных культур. Такие расы, как Земляне, очень редко встречаются в Согласии. Тем интереснее пробовать разные кухни. Это интересное, хотя, мне кажется, что сочетание белков, жиров и углеводов в нём далеко не оптимальное, оно даже вредное для организма.
– Увы, – засмеялся Роман, – у нас бо́льшая часть еды такая.
Шу Линь (ему пришлось долго привыкать, что у надалианцев фамилия стоит в середине имени, между именем от родителей и выбранным себе именем) медленно моргнула глазами, это означало, что она извиняется, выходя из беседы, поставила чашку на тумбу и уставилась в экран.
Девушка ему нравилась, она обладала чертами героини японского аниме и была весьма сексуальна с точки зрения землянина. Кроме того, у неё был яркий звонкий голос и очень лёгкий характер. Ей бы стать актрисой, а не учёной. Но не стоило так легкомысленно на неё смотреть: интеллект расы Наддал был весьма велик, айкью Шу Линь был выше двухсот, если, конечно, пытаться его измерить по земным стандартам. Надалианцы были лучшими учёными в Согласии, хотя и актёры среди них тоже встречались в изобилии. Надо бы как-нибудь посмотреть их фильм. Да, непременно.
– Шу Линь, ты тоже это видишь? – неожиданно спросил Гольу, чем вывел Романа из его путаных размышлений.
– Это видят все. Теперь, – хмуро ответил за девушку Самикою. Его слегка грубое лицо в такие моменты выглядело зловещим, уши плотно прильнули к голове, а короткие белые волосы будто темнели.
Нач-Сил-Кор – раса, находившаяся с момента своего первого контакта в течение тысяч лет на самом краю Согласия, как и Земля, только немного с другой стороны. Окрестности их родины просто бурлили Несогласными, что предопределило создание мощного форпоста на планете Сил-Кор. За столетия их народ стал более воинственным, и сейчас флот в десятки тысяч боевых кораблей составлял до двадцати процентов ударной мощи союза. Именно на их судне, одном из малых разведчиков, но всё же слегка большем, чем тот, на котором Вол-Си-Гош и миссия Кен-Шо прибыли пять лет назад в Нью-Йорк, они сейчас и летели в свою дальнюю миссию.
– А что вы все видите? – он уставился на товарища, и тот вместо ответа показал ему на свой экран. Смирнов подошёл и заглянул в парящий в воздухе тёмный диск. Карта возмущений ти-поля, представшая перед ним, показывала какие-то зелёные линии (а зелёный означал у силкоранцев нечто плохое).