Майк Кэри – Порочный круг (страница 66)

— Ничуть не удивительно, — мрачно кивнул Пис. — В кругах, где вращалась Мел, Фанке считался весьма значительной фигурой, а вел себя так, будто все на свете знает. Жутко высокомерный хлыщ! И жутко обаятельный, только обаяние для него — лишь еще один способ поиметь человека в задницу. Мол, главное, всех под себя подмять: не получается так, попробуем эдак. А когда процесс обольщения заканчивается, лучше бежать подальше, потому что следующий этап не для слабонервных. Убежать подальше не получалось: общение с Мел автоматически означало общение с Фанке. Сперва я думал, она с ним трахается, но пороки Антона куда ужаснее нормальных, человеческих. Он был ее духовником, а не бойфрендом, а с этим смириться оказалось гораздо труднее. Поэтому через пару недель я решил — хватит.

Пис снова перехватил мой взгляд, словно бросая вызов: ну же, попробуй осуди меня.

— Учитывая то, что я уже рассказал о своем стиле работы, — саркастически улыбаясь, начал он, — как, по-твоему, события развивались дальше?

Я пожал плечами и, обдумывая нехитрую задачку, глотнул кофе. Он наполовину остыл, но крепость бренди по-прежнему чувствовалась.

— Проснувшись раньше красавицы Мел, ты ее обокрал. Забрал шикарное ожерелье, все деньги и дал деру.

Деннис кивнул.

— Один-ноль в твою пользу, — мрачно проговорил он. — У нее нашлось почти две штуки баксов плюс украшения, за которые черномазый скупщик краденого с Банфора-стрит дал примерно столько же. Я и дурь у нее из заначек выгреб… Собрал все и бросился бегом из отеля, думая: ах, какой я ловкач — и деньги получил, и девушку поимел, ну прямо Джеймс Бонд! Вернувшись в грязную ночлежку, где жил до этого, я решил отоспаться. Почему-то в кровати Мел до сна не доходило… Не успел и глаз сомкнуть, как в комнатку ворвались копы и арестовали меня за распространение наркотиков. Подробности я так и не выяснил. Скорее всего это было совпадение, либо мои работодатели оказались хитрее, чем я думал, и столь оригинальным способом возвращали свои кровные. Вероятно, они следили за ночлежкой, и если бы не мой внезапный роман с Мел, давно бы захлопнули ловушку. Однако в тот момент я думал о другом. Все сходилось тютелька в тютельку: я нагрел девицу, а она в ответ нагрела в два раза сильнее. Копы забрали все деньги, поэтому подмазываться к судье стало нечем, и мне дали два года. Могло получиться и хуже: местного, например, вообще повесили бы сушиться на солнышке… Хотя все это — чистая теория, потому что к концу первой недели появилась Мел и выкупила меня. Очень кстати, ведь над моей головой сгущались тучи: единственному белому парню на зоне следовало сидеть и не высовываться, а додуматься до этого не хватало мозгов. Как минимум по одной драке в день… Когда пришла Мел, я напоминал живой бифштекс.

— Каждому нужен ангел-хранитель, — заметил я, допивая чуть теплый кофе.

— Да уж, каждому, только спаси тебя бог от таких ангелов!

— Еще кофе? — предложил я, потому что Деннис снова затих и, судя по выражению лица, мучился неприятными воспоминаниями.

— Спиртного больше нет?

— Нет.

— Тогда и кофе не надо. Так на чем мы остановились?

— Ты вытащил козырную даму или бесплатный билет в нормальную жизнь.

— Бесплатный? Черта с два! Один раз я уже бросал Мелани, и второй такой шанс она предоставлять не собиралась. Хотя не знаю, возможно, все это устроил Фанке. Так или иначе, мне дали понять: я не прощен, а, скорее, нахожусь на испытательном сроке. Буду шалить и плохо себя вести — тут же вернусь на зону. Как я уже говорил, Мел любила садомазохистские игры. Сразу после знакомства рабыней была она, а теперь мы поменялись ролями, и девочка оторвалась по полной. Вряд ли на свете найдется хоть один мужчина, проглотивший столько дерьма!

Уже решив вставить вопрос, я в последний момент передумал: лучше предположить, что это образное выражение. Я посмотрел на часы: со звонка Пен прошло двадцать минут, значит, до приезда Дилана еще как минимум столько же.

— Расскажи об Эбби, — попросил я Денниса. Пикантные подробности его интимной жизни вызывали легкую тошноту, однако, судя по выражению лица, он сообщает их не из любви к драматизму, переходящей в эксгибиционизм, а потому, что в прошлом есть события, о которых очень не хочется вспоминать, и мы до них вот-вот дойдем.

— Я считал Мел безбашенной извращенкой, съезжающей с катушек от секса и боли, — пробормотал Пис. — Думал, она живет моментом: важно лишь «здесь» и «сейчас», а что случится дальше — плевать. Господи, как же я ее недооценивал!

Еще один судорожный вздох. Голос Писа зазвучал слабее, в нем появилась вибрирующая хрипотца, которая мне совершенно не нравилась.

— Фанке постоянно твердил о какой-то жертвенной ферме, — начал Деннис. — Идею он почерпнул в средневековых гримуарах, причем там об этом говорилось не прямо, а между строк. Сначала Антон читал гримуары в переводе, а затем еще раз в оригинале, по большей части на латинском или верхненемецком, и буквально зациклился на жертвоприношениях. Я в курсе, потому что, когда у Мел собиралась вся шизанутая компания, других тем для разговора не находилось. «Какому богу ни приносишь жертву, — говорил Фанке, — ее следует выбрать заблаговременно и специально готовить. Холить, лелеять, пестовать… Пусть живет себе спокойно, пока не придет время». Он без остановки об этом бухтел, а я не слушал. Черт подери, я не слушал!

Тут, к моему огромному удивлению, Пис разрыдался. Глаз его я не видел: одинокая свечка отбрасывала густые тени, и большая часть лица Денниса находилась в одной из них. Зато скулы освещались, и я разглядел, как по неровной коже змейками текут слезы.

— Однажды ночью Мел заявила, что господином снова стану я. Мол, секс будет совершенно необычный: мы сделаем ребенка, причем совершенно новым способом. Она сыпала словами вроде «греховный» и «нарушающий». Мы в очередной раз согрешим и нарушим законы природы! Эта идея завела ее больше, чем секс при зрителях, но, когда я попытался уточнить программу, Мелани замялась. Начиналось все как в цирке: песнопения, колдовские принадлежности. Напряжение росло, росло, росло, а разрядка не наступала. У меня даже пропала эрекция, и потянуло в сон, но Мел тут же дала пощечину: мол, носом не клевать! Вообще-то у нас с ней бывали прелюдии и покруче, но затем пошел жуткий экспромт. Мел ткнула себя в живот вычурным кинжальчиком, серебряным, все лезвие в рунах, и заявила: вот тебе новая дырка, пользуйся ею, а не как обычно. Я предупредил: так ей не забеременеть, дескать, это уже не греховно, а глупо, бессмысленно и очень опасно. Только Мел не слушала, она хотела в рану. Хотела сильно, по-настоящему. Едва все закончилось, Мел слезла с кровати и, шатаясь, открыла дверь. Вошел Фанке и еще два типа в белых халатах. Мел тут же уволокли прочь, а мне Фанке сказал: все, мол, свободен. Можешь себе представить? Даже не так, скорее «На старт — внимание — марш!» Якобы он забрал у судьи взятку, и полиция вот-вот начнет меня разыскивать за нарушение условий освобождения под залог. Если сию минуту не уберусь из страны, придется гнить в местной тюрьме и на этот раз тянуть срок до конца.

Деннис поднял руку, на которой тускло поблескивал золотой медальон, и машинально проверил застежку. Господи, с начала разговора он так делает не в первый раз! У бедняги нечто вроде нервного тика…

— Я и убрался, — бесцветным голосом добавил Пис. — Кастор, как у нас со временем?

— Еще немного осталось. Слушай, хочешь сказать, что таким образом вы сделали?.. — договорить я не осмелился, но Пис медленно кивнул.

— Тогда я ничего не понимал. Фанке выстрелил из стартового пистолета, и я дал деру. Хотя к чему себя обманывать: даже знай я, что Мел беременна, все равно бы сбежал. На кой черт мне семья?

Деннис говорил с бешеным пылом, но лицо вытянулось, как полотно на раме. На него невозможно было смотреть: казалось, открывая страшную тайну, он хочет израсходовать последние силы так, чтобы жизнь закончилась вместе с очищающим душу рассказом. Надо предложить ему сделать перерыв, наверное, в последний раз.

— Пис, остальное я могу додумать сам. Поспи немного, отдохни. Когда настанет время принимать лекарство, я разбужу.

— Не льсти себе, Кастор! — зло пробормотал Деннис. — Ты ни хрена не знаешь! Сначала выслушай, а потом будешь говорить, ладно?

— Ладно. — Я поднял руки в знак капитуляции. — Только я ведь не сидел без дела… Позволь хоть расскажу, что мне уже известно — сэкономишь силы, которые наверняка еще понадобятся.

Он раздраженно закатил глаза, но я зачастил:

— Совершенно случайно ты узнал, что у тебя есть ребенок. Думаю, в глубине души шевельнулось любопытство. Следы Мелани привели в Нью-Йорк, туда ты и отправился. Эбби к тому времени уже исполнилось лет восемь. Ты с ней познакомился и… — тут пришлось гадать, но мысль казалась вполне логичной, — …подарил ей подарок. Золотой медальон.

— Верно подмечено, Холмс! — прорычал Пис. — А какие сигареты я при этом курил?

— Вероятно, в твоей душе впервые проснулся не меркантильный интерес, а другое чувство, — невозмутимо продолжал я. — Такое сильное, что ты решил сражаться за Эбби в суде. Хотел быть ей отцом, и не только на бумаге…

Я не закончил, потому что Пис нетерпеливо махал рукой: «Остановись, мол, немедленно».