Майк Германов – Черный свет (страница 77)

– Наверное, рубцы останутся?

– Думаю, с этим ничего не поделаешь.

– И на лице?

– Будут делать пластику. Петрович работает над тем, чтобы Дремину оплатили эту операцию.

– Кстати! Мне казалось, Башметов тебя отпустил лечиться, – заметила Марго. – Чего вернулся-то?

– Хочу пригласить тебя на концерт.

Девушка приподняла брови. От неожиданности это получилось у нее не слишком естественно.

– Неужели?

– Ага. Я и билеты купил. Концерт симфонической музыки. В программе – Моцарт, Бах, Бетховен, Шуберт, Вагнер, Брамс и Верди.

– Необычная подборка. И с чего такая честь?

Самсонов пожал плечами.

– Просто я подумал, нам надо бы проводить больше времени вместе. Я имею в виду, не только по работе.

– Это почему же? – Марго взглянула ему прямо в глаза.

Самсонова это не смутило.

– Мне не хватало тебя все это время, – признался он. – Я думаю, наше расставание было ошибкой. Большущей ошибкой.

Девушка недоверчиво хмыкнула, но вышло не очень убедительно.

– Прошло немало времени, – сказала она. – А оно, как известно, лечит.

– Так ты теперь здорова?

– Я на стационаре.

Самсонов улыбнулся:

– Хорошо тебе. Слушай, это просто концерт.

– Ладно, не хнычь, – решилась Марго. – Схожу с тобой, чтобы убедиться, что ничего к тебе больше не испытываю, понял?

Самсонов поднял свободную от бинтов руку, словно сдаваясь:

– Ок, как скажешь! Так я заеду за тобой в шесть?

Марго кивнула.

– Давай. Адрес-то помнишь?

Самсонов усмехнулся:

– Сверюсь с записями. Кстати, хотел тебя спросить, – добавил он, уже встав с дивана. – Почему там, во дворе, ты не стреляла в Горштейна сразу? Чего ждала?

– А ты как думаешь? – Марго хитро прищурилась.

– Трудно выстрелить в человека в первый раз? Или хотела выполнить приказ Валентина?

Девушка откинулась на спинку кресла.

– Честно?

– Конечно! Обещаю, что никому не расскажу, – Самсонов улыбнулся, давая понять, что шутит.

– Не была уверена, что попаду.

Без четверти шесть Самсонов припарковался возле дома Марго. В это время девушка курила на кухне, глядя на экран сотового телефона, где мигала надпись «Григорий Поленов». Звук был выключен, но телефон настойчиво сигнализировал о вызове, используя все доступные ему световые эффекты.

Марго вздохнула и потушила сигарету. Затем, не сбрасывая звонок, положила телефон на стол и отправилась в спальню одеваться.

Концертный зал был оформлен в стиле барокко: контрастные цвета, игра света и тени, пышность отделки, обилие позолоты, изогнутых линий, лепнины и колонн, ограничивающих ложи, огромные сверкающие люстры из хрусталя, переливающиеся огнями ламп, выполненных в виде свечей. Вокруг них плясали радужные блики, рассыпающиеся сотнями длинных, похожих на иглы лучей. Все элементы были призваны поддержать иллюзию того, что мир зыбок, а человек в нем одновременно велик и ничтожен.

Способный вместить десять тысяч зрителей, амфитеатр размещался перед сценой, казавшейся с балкона совсем крошечной. На складных стульях перед пюпитрами устраивались музыканты. Оркестр приехал на пятидневные гастроли из Москвы и играл каждый день одну и ту же программу, жемчужиной которой, по мнению критиков, были отрывки из «Реквиемов» Моцарта, Вагнера и Верди. Такая необычная подборка как нельзя лучше подходила к интерьеру концертного зала – опять же как считали музыкальные обозреватели.

Самсонов и Марго, одетая в длинное платье из вишневого бархата и держащая под мышкой крошечный клатч из глянцевой кожи, с серебряной цепочкой и миниатюрной застежкой-клипсой, поднимались по мраморной лестнице, достойной Дворца дожей.

– Я здесь еще ни разу не была, – сказала Марго, разглядывая украшавшую потолок роспись: душераздирающую сцену прощания Дидоны с Энеем.

На заднем плане художник изобразил сложенный, но еще не зажженный костер, в который несчастная женщина бросится, едва корабль отойдет от берега – она сделает это на глазах у мужа, словно проклиная его за то, что он предпочел ей море. Страшная месть женщины, из-за любви готовой на все.

Самсонов купил программку и протянул ее Марго.

– Зачем? – Девушка взяла сложенный втрое листок и нехотя развернула. – Здесь почти все по-латыни.

– Только то, что касается «Реквиемов», – заметил Самсонов.

– Не понимаю, почему ты потащил меня на этот концерт. – Марго со скучающим видом взглянула в огромное овальное зеркало в бронзовой раме. – Повеселее ничего придумать не мог? Мы вроде дело раскрыли, Петрович доволен.

Самсонов улыбнулся:

– Еще как доволен!

– Что такое вообще эти «Реквиемы»? В гардеробе я слышала, как две тетки взахлеб обсуждали, кто круче: Вагнер или Моцарт? Вернее, чей «Реквием» лучше. Я так понимаю, это что-то связанное с похоронами?

Самсонов кивнул и пропустил Марго в зал. Пока они шли к своим местам по проходу, он успел объяснить:

– Это заупокойная служба у католиков и лютеран. То же самое, что у нас – литургия. Переводится как «покой».

– Покой?

– Ну да. «Requiem aeternam dona eis, Domine», что значит «Покой вечный даруй им, Господи». Некоторые «Реквиемы» были написаны благодаря личным утратам композиторов. Например, Верди и Брамс написали…

– Ладно, давай без подробностей, – отмахнулась Марго и тут же, усмехнувшись, добавила: – Для себя никто не догадался написать?

– Почему же? Догадались.

– Шутишь?

– Нет. Сальери и Луиджи Керубини, например. – Самсонов забрал у девушки программку и всмотрелся в строки. – Кстати, обрати внимание на структуру «Реквиема».

– Зачем? – не поняла та.

Самсонов пожал плечами.

– Все-таки это гвоздь сегодняшней программы.

– Да хоть шуруп!

– Первая часть называется «INTROITUS», – невозмутимо начал читать Самсонов. – Это про вечный покой. Затем идет «KYRIE» – просьба к Господу о помиловании.

– Я вроде не изъявляла страстного желания ознакомиться со всей этой… – Марго запнулась, потому что в этот момент перед ними возник Валентин в безупречно сидящем синем костюме, белой рубашке и темном галстуке в мелкую крапинку. В руке он держал театральный бинокль и программку.

– Добрый вечер, – проговорил он, глядя на Самсонова. – Вот так встреча.

– Да уж! – выпалил от неожиданности полицейский. – Какими судьбами?

– Не вы одни любите классику. Празднуете успешное завершение расследования?