Майк Германов – Черный свет (страница 35)

Криминалист картинно вздохнул: мол, все приходится делать за вас.

– Выяснил, выяснил! – сказал он, закрывая папку с отчетом. – До этого Мартышкин заказывал по десять роллов. Так что убитый ждал преступника в гости, друзья мои. Потому и сделал такой большой заказ.

– И роллы ему доставил курьер из ресторана?

– Да. И он видел Мартышкина живехоньким.

– Значит, убийца не мог представиться курьером, – сказала Марго.

– Ему это было не нужно, – отозвался криминалист. – Его ждали и собирались угощать.

– Это все? – спросил Самсонов, когда Полтавин встал.

– Да. Если появится что-нибудь новое, сообщу.

– Я думал, вы закончили.

– Иногда приходится что-то перепроверять. Не бери в голову. Вряд ли всплывет что-то еще. Отчет нужен?

– Давай, – Самсонов забрал папку.

– Ладно, пока. Удачи вам. – Криминалист удалился, явно довольный своим выступлением.

На пороге он расстегнул молнию комбинезона и вытащил из внутреннего кармана пиджака диетический хлебец – свое любимое лакомство. Видимо, решил вознаградить себя за труды.

Самсонов повертел в руках отчет и бросил его на стол – к тому, что принесли раньше.

– Что думаешь? – спросил он Марго.

– Похоже, он прав, – ответила девушка. – Мартышкин сам пригласил убийцу в гости, потому что доверял ему.

– Либо он пригласил того, кто отправил вместо себя убийцу.

– Да, и это значит, что он звонил по телефону.

– Но не по своему мобильному, так что нам это не поможет.

Марго закатила глаза.

– Господи, мы просто блуждаем в потемках! – проговорила она. – И не похоже, чтобы впереди забрезжил свет.

Самсонов взглянул на часы.

– Пора заняться другими делами, – сказал он. – Отчет я все-таки прихвачу. На всякий случай.

Глава 8. Черный свет

Агни всегда считал, что люди делятся на две категории: одни представляют собой сосуды, полные боли, а другие умеют эту боль из них извлекать.

В свое время он побывал в роли и тех, и других – такая у него была профессия. Но предпочитал пытать, а не страдать. Не то чтобы он был садистом – так Агни про себя не думал. Просто ему нравилось все делать хорошо. Добиваться совершенства в каждом деле. Он чувствовал удовлетворение, когда выходило так, как нужно.

Агни сделал последний загиб, осмотрел результат, улыбнулся и поставил в круг света, отбрасываемый настольной лампой, бумажного жирафа. Икебана тоже требовала совершенства. Стоило ошибиться на миллиметр, и фигурка получалась кособокой и годилась только на то, чтобы отправиться в мусор.

Агни полюбовался несколько секунд жирафом, затем переставил его в жестяное блюдце и взял бензиновую зажигалку. Щелкнуло о кремень колесико, и пламя лизнуло бумагу. Фигурка занялась с одной стороны и начала стремительно чернеть. Миг – и от нее остался лишь пепел!

Агни встал и направился в соседнюю комнату, где у него был оборудован небольшой домашний спортзал. Здесь стены тоже покрывала звукоизоляция – как и во всей квартире. Он не мог допустить, чтобы соседи услышали хоть звук, доносящийся из его логова.

Агни разделся, оставшись только в спортивных эластичных трусах, и прежде всего начал разминать мышцы, чтобы не повредить их, когда настанет черед силовых упражнений.

Тренировался он перед зеркалом. Так Агни мог видеть, правильно ли он выполняет движения. Техника должна быть идеальной – в этом залог эффективности. Его рельефное тело переливалось в полумраке спортзала плавно и бесшумно. Агни не любовался собой – ему бы это и в голову не пришло. Он привык относиться к себе как к машине смерти, и все, что он делал со своим телом, подчинялось исключительно требованиям практичности: выносливость, сила, быстрота, легкость – вот были его боги.

Агни думал о том, что ученые, которых он убил, заслужили это. В этом у него не было ни малейших сомнений. Он дал им шанс. Он предупреждал, уговаривал и угрожал.

Агни встал прямо, опустил руки вдоль тела и несколько раз глубоко вздохнул, насыщая организм кислородом. Затем перешел к тренажерам. Прежде всего нужно прокачать грудь. Сегодня можно увеличить вес.

Возясь с грузом, он вспоминал, как упирались эти безумцы, не желавшие расставаться со своей «интеллектуальной собственностью», как они это называли. Он пробовал гуманные методы.

«Нет!» – твердили они, как сговорившись. И тогда он стал делать то, что действительно умел. То, в чем достиг совершенства. И они перестали улыбаться.

Агни улыбнулся в полумраке и принял нужное положение на тренажере. Мышцы напряглись, обрисовавшись так, словно их высек резцом античный скульптор.

Как они кричали! Им было уже не до рассуждений об этике, когда лезвие ножа медленно срезало с них плоть, раздвигало мясо, рассекая артерии и выпуская наружу кровь. Целые потоки крови! Она лилась то быстро, то медленно, сверкая в лучах света, источая мертвенный запах, собираясь в маслянистые лужи.

Агни зажмурился от нахлынувших воспоминаний. Он – повелитель жизни и смерти! Все в его власти. Если он приговорил кого-то, значит, человек не жилец.

Агни вспомнил, как хлынула кровь из рассеченной шеи, как она толчками полилась на дно белоснежной ванны. Брызги были повсюду – словно алые снежинки, они покрывали кафель и тут же исчезали под упругими струями душа. А потом был огонь! Настоящий бушующий ад: трескучий, вонючий, удушливый!

Агни стоял на пороге и наблюдал. Он следил, чтобы ни один нужный участок тела не остался не охваченным всепожирающим пламенем. Человек лежал в ванне, на глазах обугливаясь, скукоживаясь.

Как легко огонь превращает любой цвет в черный!

Агни встал с тренажера тяжело дыша. По его телу катился пот. На какой-то миг он забыл, где находится, и вернулся в мир раскаленного, пахнущего топливом железа, огня, крови и разлагающихся трупов. Его охватили жар и нестерпимая вонь, от которой желудок у непривычных людей стремится выбраться наружу. Руки слегка дрожали от напряжения.

Агни прижал их к голым коленям и застыл подобно статуе. Ему еще предстоит сделать очень многое. План был готов давно, но он не учитывал помех, а они могли возникнуть. Нельзя расслабляться и чересчур полагаться на свой ум. В мире действуют разные силы, и, если забыть об этом, можно проиграть. А на это у Агни не было права: слишком многое было поставлено на карту!

Башметов счел необходимым провести совещание. Вероятно, не без влияния «серых», контролировавших ход следствия. Валентин не появлялся в управлении, но это не значило, что его контора пустила дело на самотек.

– Я подготовил несколько вопросов, – откашлявшись, проговорил Башметов, когда все собрались в его кабинете.

Марго достала из сумочки портсигар, извлекла из него сигарету и закурила. Башметов молча придвинул к ней бронзовую пепельницу в виде черепахи. Девушка кивнула, выпустив дым через нос.

– Вопрос первый, – сказал Башметов, доставая из ящика прозрачный файл с отпечатанными на принтере листками. – Почему один из убийц пользовался мечом? И что это был за меч, кстати? – Он повернулся к Самсонову. – Об этом ты в своем отчете не упомянул.

– Похож на катану. Думаю, после осмотра лаборатории будет ясно.

Башметов хмыкнул.

– Это еще неизвестно, когда будет. После пожара рухнули перекрытия, и теперь там такой завал, что на разгребание уйдет по меньшей мере неделя.

– Трупы не извлекли? – уточнил Самсонов.

– Извлекли, – ответил за Башметова Полтавин. Он провел ладонью по темному в мелкий горошек галстуку. – Конечно, они не в лучшем виде, но кое-что определить удалось.

– Например?

– Пол, – ответил криминалист, усмехнувшись. – Извините, неудачно пошутил.

– Криминалистическому отделу удалось установить национальность убитых, – сказал вместо него Башметов.

– Не совсем национальность, – поправил Полтавин. – Для точной антропологической экспертизы необходимо реконструировать черепа, а мы пока не смогли найти все фрагменты, к сожалению. Так что с уверенностью можно говорить лишь о том, что погибшие принадлежали к монголоидному типу. Проще говоря, они были азиатами.

Самсонов понимающе кивнул.

– Меч показался мне похожим на те, что показывают в японских боевиках.

– Их изготавливают и в Китае, – сказал Полтавин. – На самом деле даже якудза пользуется, как правило, катанами, сделанными в Китае.

– Значит, пока будем считать, что Дремина пырнули катаной? – спросил Самсонов.

Шеф кивнул.

– Кстати, – добавил Самсонов, – что касается того, зачем убийца использовал меч, то я уверен, что из-за бензина. Там он был повсюду, и, если бы азиаты начали стрельбу, все вспыхнуло бы.

– Но ведь именно так и случилось? – заметил Башметов.

Самсонов смущенно откашлялся.

– Не совсем. Стрельбу открыл я. У меня-то меча не было.