Майк Гелприн – Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 6 (страница 117)
Август усмехнулся.
— Силин застрелился как честный офицер и человек. Отчего же вы не застрелитесь?
— Есть такая профессия — родину защищать.
— Есть. Жаль, что вы ее не выбрали.
Иецелниекс приподнялся: «Разрешите мне?» Романцев махнул рукой, угощайся, мол. Но здоровенный прибалт замер, когда Белкин продемонстрировал ему пробирку с «паутиной Атлач-Нача». Сорвать крышку большим пальцем — секундное дело. Громила не спасовал бы и перед пулей, но перспектива стать марионеткой его напугала.
Хлоп, хлоп, хлоп. Романцев аплодировал.
— И когда ж успел?
— Когда шлюпку надували.
— Молоде-е-ц! Что будешь делать дальше?
Вот с планами было непонятно. А гидроплан несколько раз скакнул и приводнился. Андриенко обернулся, стягивая пилотский шлем, но так и застыл, увидев пробирку в руках Белкина.
— Мы в квадрате семнадцать-пятьдесят, не так ли? — спросил наконец Август.
— Именно так, — каперанг улыбнулся, чувствуя его растерянность.
— Тогда план такой: вы, господа, достаете Вахина из шлюпки и грузитесь в нее сами. Далее вы направляетесь куда пожелаете, а я с Вахиным улетаю.
Романцев по-прежнему улыбался.
— Не пойдет. Ты разумный человек, и откроешь пробирку лишь в самом крайнем случае, меня же устраивает и патовая ситуация.
Они готовы сидеть и часами ждать, пока Август утратит бдительность. Возможно, у кого-то из них есть оружие, они не задумываясь им воспользуются, выждав подходящий момент.
Тут в дверь салона гидроплана постучали снаружи. Это был даже не стук, а как если бы шлепали мокрой тряпкой. Из иллюминатора не разглядеть, кто там есть.
— Кого-нибудь ждете? — Август ощутил прилив адреналина. Кровь колотила в виски как в набатный колокол.
— Не возражаете, если я открою? — спросил Романцев. Внезапный переход на «вы» еще более настораживал.
— Откройте. Медленно, не загораживая мне остальных.
Каперанг, аккуратно выполняя инструкцию, откатил дверь вбок. Влетел ветер, на пол полетели брызги. А следом в салон гидроплана стали запрыгивать люди в черных водолазных костюмах, мгновенно заполнив свободное пространство, источая запах рыбы. Август от неожиданности едва не открыл пробирку.
Да ведь не костюмы это на них — вон, чешуйки, костяные наросты. Пловцы Балтфлота действительно не были людьми. Об их чешую разбивался любой скепсис.
Черные существа молча вытащили шлюпку наружу, громко плюхнув ее об воду. Дверь за ними захлопнулась. Несколько минут никто не проронил ни слова, будто это была минута молчания по Вахину.
— Что ж, каплей, однокашника ты не уберег, так, может, отдашь пробирку?
— Забирайте! — Август бросил стекляшку Романцеву, тот поймал ее в полете.
— Но где «паутина»?
Каперанг переводил взгляд с Белкина на пустую пробирку и обратно.
— Чувствуете, как отнимаются ноги? — спросил его Август.
— Что?
— Ноги. Она прилепляется к позвоночнику, и человек теряет волю и способность ходить. Так вы сказали. Поэтому и спрашиваю, можете ли вы еще подняться.
Каперанг налился краской и полез за спину рукой.
— Когда вы открывали дверь, я выпустил тварь вам на спину.
— Гунтис, убей его! — приказал Романцев Иецелниексу, но тот резко взял каперанга за затылок и подбородок и с хрустом свернул ему шею. Звук был тот же, что и тогда, когда сломали палец Вахина.
— Ты что сделал, кретин? — заорал Кеосаян. Тело каперанга сползло ему под ноги.
— Какой номер инструкции? — спокойно спросил Август у Иецелниекса.
— Номер четыре. «Любой военнослужащий, попавший под вражеский ментальный контроль, должен быть немедленно уничтожен». Но ты, каплей, сейчас тоже умрешь. Мучительно, без инструкции.
— Возражаю, — Белкин достал из кармана пробирку, на этот раз не пустую. Раздалась брань сразу на трех языках.
— Надо же, впервые и блеф и натс в одной руке!
Август взвесил пробирку в руке, оглядел всех в салоне.
— Гунтис, Артак Минасович… Андриенко, как вас? Борис? Прекрасно! Итак, предлагаю: мы взлетаем и направляемся в район эскадры моего отца, я покажу местоположение. Он тоже локальное божество, не Атлач-Нача или Подводный Хозяин, но про Роберта Андреевича Белкина, надеюсь, слышали? Контр-адмирал, а?
Все знали, все слышали. Никто не возражал.
— Официальная версия такова: каперанг Романцев действовал под влиянием «паутины», и Иецелниекс поступил строго в соответствии с инструкцией номер четыре.
— Но след «паутины»…
— Надеюсь, Артак Минасович не откажется вырезать кусочек плоти со спины бывшего начальника. Или остаются какие-то химические следы?
Кеосаян помотал головой и полез в саквояж за инструментами.
— Борис, взлетаем!
Гидроплан закрутил винты, точки над морем стали почти неразличимы, а потом пропали вовсе. Остались лишь бакланы и облака. И еще остались счета — за Вахина, за Силина и тех парней, что погибли на батарее. У нас хорошая память. Придет время — посчитаемся за всё.
Ольга Рэйн, Майк Гелприн
ПРИМАНКА, ИЛИ АРКТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ
Пожелать удачи экспедиции явился, казалось, весь Петербург, пристань была забита народом.
Всем миром деньги по подписке собирали — кто десять тысяч, кто рубль; всем миром и проводить пришли — дамы в шелках и домработницы, офицеры в мундирах и приказчики, разнорабочие и гимназисты. Все были веселые, возбужденные, студенты держали большой плакат «Вперед, к Северному полюсу», детишки сидели у отцов на плечах и вовсю махали руками.
Саша постояла-постояла у борта, наполняясь тяжелым, холодным, как невская вода, недовольством. Убила на руке наглого комара. Поправила шляпку. И повернулась идти в каюту — чествовали-то совсем не ее, она-то на Северный полюс не отправлялась, она-то обычной пассажиркой плыла до Архангельска. В постылое женское рабство в холодном краю.
— Сплавляете замуж в буквальном смысле, папенька, — говорила Саша отцу. — Приносите в жертву семейным интересам.
Папа кивал, не отрываясь от газеты, слушал плохо. Потом близоруко щурился на Сашу.
— Дочь, ты чего? Вы же с Колей выросли вместе!
— Как брат и сестра, — парировала Саша. — Не считается!
— А кто с ним целовался в саду в пятнадцать лет? Бедного мальчика со скандалом из деревни отправляли!
Саша покраснела. Мама же тогда обещала не рассказывать отцу.
Никому нельзя верить!
— Это было давно, — сказала она. — Я была еще дитя. А теперь я взрослая женщина. У меня квалификация сестры милосердия. Двадцатый век на дворе, а вы меня в девятнадцать лет замуж за троюродного брата выдаете, как в крепостные времена!
Папа, не отвечая, улыбнулся, поправил усы, подлил себе чаю и снова уткнулся в газету. Саша фыркнула и пошла колдовать над списком «купить к свадьбе». По Коле-то она сильно скучала, и в письмах его бывали такие слова, от которых часто билось сердце и горячо ломило в груди.
Но это было давно, в прошлой жизни, до знакомства с капитаном Богдановым.
Папенька знал его давно, восхищался, дал на экспедицию полторы тысячи рублей и представил капитану свою дочь, девицу Александру, с просьбой взять ее с собою до Архангельска, где ждет жених.
Саша посмотрела в холодные голубые глаза отважного исследователя и сразу растаяла. Богданов был — мечта, сказочный витязь в белых доспехах, любимец народа и государя, Ледяное Копье России, летящее в полярные широты, чтоб утвердить там русские владения!
Ледяное Копье в небрежной позе стоял у борта, помахивал провожающим затянутой в белую перчатку рукой. А рядом с ним — носатая ведьмочка, француженка Жюльетта, противная, чернявая, фу.