Майк Гелприн – Темная сторона (страница 4)

Мы засыпаем, обнявшись. Я держу ее. Крепко, так крепко, как то, что удержать невозможно. Мы пробуждаемся, опять сливаемся воедино и засыпаем вновь.

– Лиза, – шепчу я сквозь сон. – Лизхен. Элизабет.

Когда мы, наконец, приходим в себя, разрытая, распаханная взрывами земля уже запеклась на солнце. Я беру Лизу за руку, мы бредем к восточной окраине. Ее капсула совсем крошечная – полсотни шагов в диаметре, не больше.

– Как же ты тут? – растерянно спрашиваю я. – Как же ты тут была одна?

– Да так, – шепчет Лиза. – Сначала сходила с ума, потом привыкла. Голодала. Представляешь, у меня и оружия-то никакого нет. Аптечка, сухой паек на три дня и второй том «Графа Монте-Кристо». Я его наизусть теперь знаю. И все. Даже нитки с иголкой нет, – смущенно добавляет она.

– А гости? – вырывается у меня. – Ну, люди снаружи.

У Лизы на глазах опять появляются слезы.

– Это самое страшное, – едва слышно произносит она. – Когда умираешь не одна, а рядом с кем-то, кто навсегда. Знаешь, Георг… прости, можно я буду так тебя называть?

Я сглатываю слюну.

– Да, конечно. Меня так и звали… друзья.

– Знаешь, однажды ко мне забрели дети. Двое мальчишек и девочка. Заблудились в лесу. Им было лет по тринадцать. Как же я тогда мечтала умереть раньше них.

Я молчу. Мы бы сожрали этих детей. Деликатесное, нежное мясо…

Мы возвращаемся. Я обнимаю Лизу за плечи. Внезапно она спотыкается, шарахается назад. Из жухлой травы прорастает человеческая ступня в армейском ботинке.

– Что это?!

Проклятье! Это Клаус. То, что от него осталось. Даже мертвый, этот подлец сумел нагадить мне.

– Вертолетчик, – выдыхаю я. – Это осталось от вертолетчика. Они же хотели расстрелять нас сверху.

– Нас?

– Нас с тобой.

Меня корежит. Привлекаю Лизу к себе. Что же делать, мучительно думаю я. Цикл закончится, и она все узнает. Увидит этих ублюдков – Клауса и Вилли. Поймет. Надо рассказать, как все начиналось. Как я противился этим скотам, как не хотел, не желал казнить и поедать людей. Как Клаус однажды расстрелял меня за то, что отказался убивать старика. Я не виноват, что стал таким же, как они, так получилось, вопреки моей воле, вопреки самой сущности. Я признаюсь во всем – и она поверит. Обещаю, что никогда больше, клятву дам! Кроме меня, у нее никого нет и не будет. И другого выхода нет, только поверить мне.

Я не могу. Я трушу, страшусь, меня колотит от ужаса, стоит только представить, что она узнает. Ведь я… Наверное, я люблю ее. Будь же все проклято!

– Иди ко мне.

Она опускается на коленки. Я беру ее сзади, как тех трех в сто девяностом цикле, под прицелом Клауса. Исступленно вколачиваюсь в нее, грубость и нежность мешаются во мне, производя вместе нечто запредельное и немыслимое.

– Георг! Ге-орг!

Я не успеваю среагировать. И увернуться не успеваю тоже. Гадюка летит на меня с земли, подобно развернувшейся в ленту стальной пружине. Ядовитые зубы впиваются мне в глазницу, я заваливаюсь навзничь, хриплю, катаюсь по земле. Отрываю змею от себя, отшвыриваю в сторону. Я ничего больше не вижу, боль беснуется во мне, не дает думать, не дает даже сказать то, что я должен, обязан сказать сейчас.

– Георг! – с ужасом кричит Лиза. – Георг, родной, боже милостивый…

– Постой, – хриплю я. – Подожди.

То, что я должен сказать, сильнее страха, сильнее боли. Яд проникает в меня, туманит мозг, но я собираю воедино все, что во мне еще есть.

– Я не тот, – выталкиваю из себя слова. – Не тот, за кого ты меня прини…

Я умираю.

Цикл 286

Прихожу в себя, подхватываю «шмайссер» и бросаюсь из землянки на выход, еще не сознавая, не понимая еще, что там увижу, но уже зная, что увижу непременно, наверняка.

Жирная рожа Пузатого Вилли лоснится от удовольствия. Рядом с ним скалится, уставившись на меня, Рыжий Клаус.

– Смотри, какая к нам цыпочка залетела, – тычет пальцем себе за спину Вилли. – Вылезаем, а она уже тут.

– Сдобная, – поддакивает Клаус. – Сисястая, сочная. Я вырву ей матку и съем.

Я бросаюсь вперед, отталкиваю Вилли и замираю на месте. Я вижу Лизу. Распростершуюся на земле лицом вниз.

– Что вы с ней сделали? – надсадно ору я. – Что вы с ней сотворили, сволочи?!

Вилли и Клаус озадаченно переглядываются.

– Да ничего особенного, – бормочет Вилли. – Она как нас увидела, в драку полезла. Ну, Клаус ее прикладом и успокоил. Лежит теперь, отдыхает. Да ты не волнуйся, очухается, будет нас ублажать. Хорошая цыпочка, сладкая.

Ярость, беспросветная ярость обрушивается на меня. Я бросаюсь на жирного борова, с размаху вгоняю приклад «шмайссера» ему в брюхо.

– Ты что, Штилике? – визжит Клаус. – Спятил?

Я оборачиваюсь к нему и вскидываю автомат. Я не успеваю. Клаус от живота в упор дает очередь.

Цикл 287

Прихожу в сознание, вскакиваю. Шарю рукой в изголовье, пытаясь нащупать автомат. «Шмайссера» на месте нет. Я бросаюсь на выход, вылетаю из землянки наружу.

– Здравствуй, Георг.

Лиза сидит на земле шагах в десяти. Мой автомат у нее в руках, ствол нацелен мне в грудь. Вилли с простреленной головой скорчился метрах в пяти справа. Клаус прикорнул к его боку, словно младенец к матери. Из прошитой пулями спины Клауса толчками бьет кровь.

– Лиза, – шепчу я оторопело и делаю к ней шаг, другой. – Лиза, я сейчас все объясню.

– Стой, где стоишь, Георг. Я хочу сказать тебе кое-что.

Я останавливаюсь. Смотрю на нее.

– Лиза, – растерянно повторяю я. – Лизхен. Элизабет.

– Вам не повезло, – говорит она. – Вам троим очень не повезло.

– Почему? – нахожу в себе силы спросить я.

– Потому что я перерождаюсь на десять минут раньше. Сейчас я застрелю тебя, Георг. И так теперь будет всегда.

– Постой! – отчаянно кричу я. – Лиза, не стреляй… Не стреляй же! Я не вино…

Пули разрывают мне сердце.

24/7/365

Заказ поступил на мобильник в самое неподходящее время – через четверть часа после того, как Штырь ширнулся. Дурь еще не успела увлечь его за собой в мир сладкой вседозволенности, так что Штырь сумел осознанно прочитать полученное СМС и вникнуть в его содержание.

«Лев 21 з Какжитуха тчт 300 11 14 д» для человека непосвященного или случайного выглядело полнейшей бессмыслицей. Для исполнителя же СМС было инструкцией, четкой и исчерпывающей. «Лев» означал зону отчуждения железной дороги близ станции Левашово. «21 з» – распоряжение доставить товар не позже девяти вечера назавтра. «Как житуха?» было паролем, который назовет встречающий. «Течет» – отзывом. 300 тысяч рублей – компенсацией за труды. Оставшаяся информация описывала товар как таковой. Заказчику понадобилась девочка в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет. Ни кому именно понадобилась, ни в каких целях, Штырь не знал – его это не касалось, да и не заботило. Его дело маленькое: добыть, доставить, получить заслуженный куш и забыть обо всем вплоть до следующего заказа.

Штырь матюгнулся вслух – времени на все про все было в обрез. Миг спустя он уплыл в нирвану.

В шесть вечера координатор разослал СМС «Стоп. Найден. Погиб». Полевую группу «Лиса-12» питерского поискового отряда «Лиза Алерт» сообщение застало на прочесывании последних метров лесного квадрата.

– Прими, Господи, – Иерей перекрестился и уронил руки, – раба своего…

Он забасил слова молитвы, остальные трое, потупив взгляды, молчали. Четырехдневный поиск в лесном массиве под Мгой закончился. И, как случалось не раз, закончился трагически – отправившегося в лес за грибами и не вернувшегося домой пожилого дачника нашли мертвым.

– Царствие небесное, – Иерей перекрестился вновь. – На все воля Божья. Пошли.

Иван Кравцов, позывной Иерей, был старшим группы. Священником, расстригшимся после того, как пять лет назад погибла дочь и истаяла от горя жена. Рослый, плечистый, с лопатообразной смоляной бородой Иерей авторитетом пользовался безоговорочным. Был он надежным, безотказным и обстоятельным. Видавший виды джип-внедорожник, единственное в группе транспортное средство, принадлежал ему. За руль Иерей сигал минут через пять после оповещения о начале очередного поиска. За час одного за другим подбирал напарников, после чего гнал джип безостановочно, так что к месту сбора «Лиса-12» прибывала, как правило, одной из первых.

По окончании поиска Иерей развозил напарников по домам и, вернувшись, на форуме «Лизы Алерт» оставлял стандартную, предписанную Уставом запись: «Малая, Гек, Прапор, Иерей дома». Подпись с номером мобильного телефона и меткой «24/7/365» добавлялась автоматически. Цифры означали, что на связи старший группы «Лиса-12» двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять в году.

На обратном пути помалкивали, как бывало всякий раз, когда поиск завершался по факту смерти разыскиваемого. Или когда найти пропавшего не удавалось вовсе. Неудачи были частью добровольной, неоплачиваемой, изматывающей работы. Частью, привыкнуть и смириться с которой так и не удалось.