Майк Гелприн – Самая страшная книга 2017 (страница 79)

Погреб был полностью врыт в этот откос, а не располагался в яме, как делают обычно. Покойный хозяин когда-то постарался на славу.

Капитан остановил УАЗ метрах в десяти от входа в погреб. Все его содержимое стало видно как на ладони – осклизлые от сырости столбы и балки, десятки банок с заготовками на полках, пустые секции для картошки, несколько заплесневелых деревянных кадок. И тело прямо на сыром песке, в проходе, завернутое в какую-то дерюгу, из которой торчали босые пятки. От тела шел запах. Вокруг валялось множество использованных шприцев.

– Где твой молодой? – спросил эксперт Крепина. – Пусть записывает.

Крепин выглянул, поманил лейтенанта рукой. Тот приблизился.

– Возьми двоих оттуда, – он указал на людей, ожидающих за забором. – В качестве понятых. Веди сюда. Паша будет диктовать, а ты – вести протокол.

Капитан вышел наружу, выругался. Достал сигарету, прикурил.

– Что ж это делается-то, а? – вполголоса сказал он участковому Сергеичу. Пожилой полицейский вздохнул, и они оба посмотрели на Евдокимову. Та прижимала к груди какую-то толстую тетрадь. Женщину трясло.

Подошел лейтенант Лёха и с ним понятые – тетка лет пятидесяти с гаком и седой старик.

– Матвеева я, Галина Степановна, – представилась тетка. – Это я первая участковому позвонила.

– Спасибо за бдительность! – процедил сквозь зубы капитан. – Пройдите внутрь, пожалуйста.

Понятые зашли в погреб. Матвеева тихо охнула. Старик оставался невозмутим.

– При осмотре помещения погреба, принадлежащего семье Евдокимовых, обнаружен обнаженный труп, завернутый в старую промасленную мешковину. Труп мужской, возраст потерпевшего – предположительно семнадцать-восемнадцать лет. Смерть наступила, предположительно, три дня назад. А может и больше, учитывая низкую температуру. Далее. На затылке след от удара тупым предметом. На ягодицах, бедрах, предплечьях – обширные гематомы и вздутия, со следами уколов в центрах, а также следы уколов без гематом и вздутий. Вокруг трупа обнаружено… сейчас… ага, восемнадцать одноразовых шприцев с остатками жидкости, по запаху похожей на солярку… Характер вздутий указывает на то, что большинство уколов было сделано еще при жизни жертвы, но уже после нанесения травмы в затылочной области головы.

– Солярка, значит, – тихо сказал капитан Крепин. – Сергеич! А ну давай ее сюда!

Участковый вошел, крепко держа за локоть Евдокимову. Та затравленно озиралась по сторонам, словно искала взглядом кого-то.

– Это кто? – Крепин схватил ее за шею, подтащил к трупу, с силой наклонил голову: – Кто это, я тебя спрашиваю, тварь?

– Тише, тише… – сдавленно проговорила Наталья Сергеевна, – пожалуйста, не будите его. Это же Андрюшенька мой, он спит. Он болен очень, поэтому и лежит здесь, в клинике.

В голосе ее слышались и страдание, и мольба, и ужас. У Крепина мороз побежал по коже, он отпустил женщину и зачем-то вытер ладонь о брюки.

Участковый не выдержал, выматерился и сплюнул.

– Ему пора укол делать, – сказала Евдокимова. – Да вы лучше профессора спросите…

– Какого профессора? – уточнил лейтенант.

– Да главврача же нашего, Голышева… Валентина Филипповича. Он же только что здесь был… – Она снова беспомощно посмотрела по сторонам.

– А уколы вы, что ли, ему ставили?

– Почему я?.. Персонал… А, хотя и я тоже, да. Я ведь могу…

– Персонал… – пробормотал капитан. – Пиши, Лёха. Подозреваемая опознала в трупе своего сына, Евдокимова Андрея Александровича, тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения. А вы, граждане понятые, можете опознать тело?

– Э-э-э, – протянул старик. – Лицо бы надо… того… увидеть.

– Не смейте! – вдруг закричала Наталья Сергеевна, увидев, что эксперт переворачивает тело сына. – Не трогайте его! Он болен! Его нельзя, нельзя, нельзя будить… Пусти, – она попыталась вырваться, но участковый снова крепко держал ее за локоть.

– Да, это он, Андрейка, – пробормотала Галина Степановна. – Ох ты, горюшко, ужас-то какой…

– Он, – сухо подтвердил так и не назвавший пока своего имени старик.

– Вы не понимаете! – билась в истерике чокнутая мамаша. – Не понимаете! Он болен! Он… он… субстрат! Он субстрат!!! СУБСТРАТ!!! У него мортемицес! Гоминифиллус! Анаморфа! Разве вы не видите? Его нельзя трогать, нельзя!!!

– Смотри-ка, латынь, – удивился эксперт Паша, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Да спросите же вы у профессора! Андрей очень болен! Его нельзя беспокоить… Ох, у меня же есть его дневник, посмотрите, пожалуйста… Он там все сам описал…

Трясущейся рукой она протянула тетрадь Крепину. Капитан взял ее, перелистал пустые, девственно-чистые страницы. Протянул лейтенанту.

– К делу приобщим. Все, на выход все. Пойдемте в дом. Паша, ты здесь заканчивай и подходи. Сергеич, труповозку вызывай. Лёха, грузи подозреваемую в машину.

– Наручники надевать?

– Нет, блин, за руль ее посади! Совсем дурак, что ли? Нам ее полторы сотни километров везти, хочешь, чтобы она нас загрызла по дороге?

Евдокимова вдруг перестала кричать и вырываться. Тяжело взглянула на Крепина, заглянув прямо в его злые глаза, – не женщина, а худой бледный призрак: искусанные губы, обрамленные одутловатыми мешками век заплаканные глаза с сеточками лопнувших сосудов…

– Думаешь, ты невосприимчив? – прошептала она. – Не-е-ет. И у тебя под фуражкой субстрат.

– Давай-давай, пошла на выход, шевели булками, – заорал тот в ответ, скрывая за грубостью неожиданно накатившую волну иррационального страха. Машинально сорвал идиотскую фуражку с головы, смял ее в руках, затем спохватился, нахлобучил обратно.

Крепин надевал форму только на выезды в отдаленные деревни, обычно она вызывала у местных уважение – не то что у избалованных жителей райцентра. Но сейчас он и вправду почувствовал себя в ней дурак дураком.

У выхода Евдокимова неожиданно встала как вкопанная, загородив дорогу остальным, вперив остановившийся взгляд куда-то в темную пустоту.

– Что-что? – переспросила она, непонятно к кому обращаясь. – А, поняла. Хорошо.

Обернулась к Галине Степановне Матвеевой – глаза в глаза, почти в упор.

– И ты, жопа в платке дырявом, тоже субстрат, – сообщила она ей.

– Оссподи, – отшатнулась тетка, пытаясь защититься крестным знамением.

А Наталья Сергеевна сразу как-то обмякла, без сопротивления позволила застегнуть на запястьях наручники и увести себя в «уазик». И более уж ни на что не реагировала, вопреки опасениям Крепина.

В избе царило многодневное запустение и беспорядок. Незастеленные постели и разбросанная повсюду одежда в комнатах. Немытая посуда на кухне и кастрюля с чем-то тухлым на печи. Там же, на кухне, возле разбитого окна, на полу, в дурно пахнущей луже валялась штора. Левее, ближе к столу, пол был усеян осколками разбитого ноутбука.

– Топталась она на нем, что ли? – пробормотал участковый.

А подошедший следом эксперт подобрал с пола деталь, представляющую собой угловую часть корпуса, и показал Крепину.

– Кровь? – переспросил капитан.

Эксперт кивнул.

– Занеси-ка это в протокол, Паша. Что же, выходит, она охерачила сына ноутбуком, потом оттащила в погреб и стала «лечить» уколами с соляркой? От чего тот и умер окончательно?

– Предварительно так. А дальше, как говорится, вскрытие покажет.

– Куда ж только жизнь катится, – сказал капитан. – Сколько лет работаю, но с таким еще не сталкивался. Ладно, пора заканчивать. Граждане понятые, пройдите сюда. Подпишите, пожалуйста, протокол. Вас, дедушка, как величать?

– Анисимов я, – с достоинством ответил старик. – Петр Иванович.

– Анисимов из Анисимовки?

– Так ведь прапрадеды мои деревню и строили.

– Ишь ты, – удивился Крепин. – Подписывайте, здесь и здесь. И вы, Галина Степановна. Нужны будут еще паспортные данные ваши. С собой, конечно, нет паспортов?

– Мой паспорт дома, – сказал Анисимов. – Чего его таскать-то по деревне?

– И мой тоже, – сказала Матвеева.

– Ну да, ну да, – согласился капитан. – Сейчас тогда к вам проедем. Скажите, а муж ее где? Отец Андрея?

– Помер давно, – сказал участковый. – Лет этак семь тому назад закрыли его за поножовщину пьяную. Потом на зоне сгинул. Официально – несчастный случай на лесоповале.

– Другие родственники есть?

– Нет никого, – отозвался Анисимов. – Одни они так и жили.

– На что жили-то? – спросил капитан.

– Так это… Продавщицей же она у нас в магазине работала… Андрей подрабатывал, на стройках помогал, дрова колол людям.