Майк Гелприн – Русские против пришельцев. Земля горит под ногами! (страница 26)

– Сом приказал до прихода красных зачистить площадку. Сзади был люк, куда, наверное, диверы и уходили. Послал бойца проверить, он напоролся на мину. Взрывом этому вон оторвало башку.

– Кто?

– В машине трое: Паук, Гриф, Муха. Без башки – Косяк. В колодце остался Слон.

Бригадир матюкнулся, помолчал, потом спросил:

– Машина мертвая?

– Похоже на то. Задний мост разворотило. Может, еще что…

Тем временем наблюдатели облетели место недавнего боя и с воем разлетелись в разные стороны. Из брюха «носорога» высыпалось штук двадцать «пауков», с клацаньем ощетинились лазерами и, резво семеня лапками, рванули вверх по завалам.

Подошли два техника. Один зашел справа, второй полез под днище. Вскоре вынесли вердикт:

– Укатали вашего сивку. Задний мост, кардан… Короче, вся корма снизу, левый бок, движок. Коробка тоже. Ну и по мелочи до хрена. Противотанковая?

– Ага. Вторая из гранатомета. Бегать-то будет?

– Не, отбегался. Но все равно на базу потащим. Броню снимем, другую байду… Вы там ребят своих заберите.

Глеб повернулся к Бригадиру:

– Вам что перед отправкой приказали?

– Довести этих вон сюда. Если надо, чистить для них дорогу. Потом вас забрать и на базу.

– Ну, так что, поехали?

– Сейчас, подождем распоряжений от Сома. Может, мы этим нужны еще. О, передача пошла… Понял… Выдвигаемся… – И уже Глебу: – Все уходим. Эти дальше сами.

Рядом с красными никто больше положенного задерживаться не хотел. Быстро разнесли мертвых по машинам, поровну разделили раненых и погрузили покалеченный броневик на эвакуатор. Не успели тронуться, как «носорог» загудел, по всей туше хаотично замигали слепящие бордовые огоньки, сопла двигателей развернулись к земле. Четыре струи пламени ударили вниз. Все вокруг завибрировало. У людей заболели зубы, мышцы свело, заныли суставы. Мусорные кучи потекли обвалами. Закачались и начали рушиться остовы домов.

Монстр подпрыгнул метров на двадцать и с тяжелым ревом полетел вправо, туда, где скрылись диверсанты. Следом с визгом пронеслись наблюдатели. Чуть позже в ту же сторону проскакали отставшие пауки.

Все вокруг, прислушиваясь, затаили дыхание…

И вот, где-то далеко, визгливо бухнули плазмометы «носорога». Чуть погодя приглушенно зашипели лазеры «пауков», закрякали пушки наблюдателей.

Им, почти неслышные в этом гуле, отвечали редкие автоматные очереди, и, совсем уж одиноко, ухали взрывы гранат.

Где-то шел неравный бой.

Хорошо, что забрала скрывали лица. Хотя еще вопрос, к кому следовало отнести выражение лютой ненависти в глазах Глеба.

Спустя полчаса после того, как машины уехали, а шум далекого боя окончательно утих, из развалин на дорогу выбрался крепкий, с армейской выправкой мужичок. В левой руке он держал какой-то прибор, на дисплее которого мигала зеленая точка. В правой – укороченный «калаш» с глушителем. Поводив прибором из стороны в сторону, он подошел к куче, по которой группа Глеба взбиралась наверх. Еще раз осмотревшись, мужик нагнулся и поднял гранату. Выкрутив запал, отодрал от него бумажку, приклеенную скотчем. Похоже, написанное на ней пришлось ему по вкусу. Повернувшись в сторону, в которую ушла колонна, удовлетворенно усмехнулся. Внезапно, видимо, что-то услыхав, насторожился и бросился к одной из щелей между плитами.

Спустя несколько секунд над дорогой завис еж наблюдателя. Выглядел он не очень. Часть антенн была обломана, сиреневая оптика камер помутнела и закоптилась. Раздраженно скрипнув, он пальнул по некстати выскочившей на дорогу крысе и, неуверенно вихляясь, полетел на запад.

На базе их встречали.

Едва дверь ангара встала на место, к машинам подошел полковник Сомов. За ним семенил начальник госпиталя Грыжин, естественно, имевший кличку Айболит.

Когда Глеб выбрался наружу, взгляд Сомова упал на перевязанную голень:

– Сильно?

– Терпимо… – поморщился Глеб.

Замком повернулся к Айболиту:

– Чтоб через полчаса он был у коменданта!

– А если?.. – начал было тот.

Но полковник оборвал:

– Никаких «если». Если что-то серьезное, сделай так, чтоб продержался часа два-три, потом продолжишь. И не дай бог он загнется! Сам в патруль пойдешь. В Амур, сука, отправлю!

При последних словах Айболит побелел, рявкнул в рацию: «Носилки в ангар», велел Глебу раздеваться и дрожащими руками принялся расстегивать ремни разгрузки. Когда очередь дошла до штанов, в зал рысью влетели два санитара с носилками. Споро завалив на них Глеба, так же рысью понеслись обратно в госпиталь. Айболит прыжками бежал за ними и, подрагивая дряблыми щеками, расспрашивал о ранении.

Через полчаса, согласно приказу, Глеб сидел в кабинете коменданта. Айболит постарался на совесть. Нога почти не болела.

Комендант, генерал Чеканов, рыхлый, с вечно брезгливо перекошенным лицом, развалился за обширным столом. Его жирные пальцы крутили корявую загогулину, похожую на окаменевший кусок дерьма.

Глава контрразведки Грабер, рослый, белобрысый, со здоровенным «арийским» шнобелем, наблюдал за ним с едва заметной ухмылкой.

Третьим был полковник Сомов. Присев в сторонке, он всем видом показывал, что человек маленький и очень польщен оказаться в компании высоких чинов.

Наконец генералу надоело, он матюкнулся и швырнул загогулину на стол. Ткнул в нее пальцем:

– Вот, красные прислали. Поделились, значит, информацией. Михалыч, – повернулся он к гэбисту, – ты ж знаешь, как с ихними причиндалами обращаться. Включи, а то мы так до ночи просидим.

Грабер взял устройство, крутнул половинки в разные стороны, вдавил одну во вторую, переломил. Торопливо положил на стол и отодвинулся подальше. Неприятный вибрирующий звук, похожий на жужжание бормашины, заставил всех кисло скривиться.

Наконец, не переставая гудеть, устройство выпустило из себя полутораметровый бордовый луч. Развернувшись полусферой, он начал показывать объемное голографическое изображение участка дороги, по которому шел патруль Глеба перед тем, как попасть в засаду.

Глеб расслабился, маска равнодушия легла на лицо. Он знал, что увидит. Вопрос: будет ли продолжение? Ведь не так просто сорвались красные. Да и звуки боя говорили – у кого-то хватило смелости огрызаться пришельцам. Очень хотелось знать, чем там закончилось. И еще… Но об этом и подумать было страшно. Чувства могли пробиться наружу. А гэбисту, хорьку поганому, и намека хватит, чтобы заняться им вплотную. Вон как, сволочь, пялится.

А тем временем броневик на картинке на полном ходу летел на распластанную на дороге фигуру. Стало заметно, что скорость движения постепенно замедляется, а внимание наблюдателя все более фокусируется на «старухе». Ее фигура стала расти, а остальные детали отодвинулись за поле полусферы.

Наконец на голограмме осталась только голова партизанки. Дерзкий взгляд синих глаз. Русая прядь, выбившаяся из-под камуфлированной банданы. Пухлые девичьи губы, искривленные презрением.

Глеба трясло.

Катюшка! Доченька! Ведь просил же! Ну, зачем тебе эти рейды?! Что ты хочешь доказать?!

Внутри все дрожало от любви, нежности и холодного озноба – предчувствия непоправимой беды.

Черт! Умел бы молиться – все бы ему пообещал. Господи! Ну, сделай так, чтобы обошлось! Никогда не просил – так хоть раз… Помоги и спаси!

Картинка дрогнула, заметалась, с треском погасла.

Все напряженно молчали: будет ли продолжение или это все?

Внезапно устройство снова зажужжало и выбросило новый луч.

На этот раз в сфере показалась старая кирпичная двухэтажка. Она явно стояла где-то на окраине, а то, может, и вовсе в Амурском поселке. Том самом Амуре, которым так любили пугать за всякие провинности. Дом казался разрушенным, но, похоже, это была лишь видимость. Какие-то умельцы укрепили оставшиеся стены и перекрытия, превратив их в настоящую крепость. И даже сгустки плазмы, которыми плевался «носорог», хоть и щербили стены, но большого вреда им не наносили. А вот защитники цитадели отбивались вполне умело. То один, то другой наблюдатель терял ориентацию, начинал кружиться, метаться из стороны в сторону, а то и вовсе с ходу врубался в асфальт. «Паукам» везло больше. Ловко прячась за покореженными плитами, горами мусора, они хоть и гибли, но все ближе подбирались к стенам. Вот один, самый удачливый, подобрался к дому и, цепляясь за выступы в кирпичной кладке, начал карабкаться наверх. Выбравшись на подоконник, выстрелил из лазера, но и сам получил очередь в упор, загорелся и рухнул вниз. Но остальных «пауков» это не остановило. Они продолжали напирать со всех сторон.

Вскоре стало понятно, что защитникам дома приходится туго. Выстрелы звучали все реже. Вот правое крыло здания все-таки поддалось атакующим и рухнуло. Во все стороны плеснули тучи красной пыли. В пролом лавиной ринулись «пауки» и наблюдатели. Вспышки выстрелов, взрывы гранат, отсветы лазеров на стенах и в дырах бойниц.

В течение пяти минут все было кончено. Звуки боя стихли, над зрителями повисла тяжелая тишина.

Внезапно картинка резко сменилась. Видимо, пошла запись с другого наблюдателя.

Из прорехи в стене показалось несколько «пауков». Они, нисколько не церемонясь, тащили тела защитников дома. Пронзив шипом одной из лап то руку, то ногу, а то голову или грудь, они волокли их по камням, кускам битого кирпича, жестким ребрам бетонных плит. Кровавые полосы тянулись следом. Внезапно ракурс рывком приблизился к одному из тел, остановился на лице…