Майк Гелприн – Русская фантастика 2010 (страница 96)

— Кто такой Омега? — спросила Диаманта.

— Когда-то он был кинетом. У вас его называли Архонтом Смерти.

— Это легенда.

— Увы, это реальность, Диаманта. Архонт Смерти, основатель касты танталов. Непревзойденный ассасин. Он так не хотел умирать, что пошел на сговор с синтетами. Совершенные создали для Архонта бессмертное механическое тело. Когда он понял свою ошибку, было поздно. Его воля оказалась навеки подчинена Синтезу. — Я коснулся ствола дерева, обожженного взрывом эфирных врат. — Корректоры используют Омегу, когда не остается других средств. Он уничтожал целые народы. С ним бесполезно сражаться, его память вобрала тысячи эфирных циклов непрерывной войны.

Мне было жаль, что мои металлические пальцы не чувствуют рисунка коры. Я был усталым механизмом, чей завод подошел к концу.

— Беги, — попросил я. — Я останусь и задержу его. Уведу от тебя.

— Мы убежим вместе, — голос Диаманты был непреклонен. — Я не оставлю тебя.

Я мог сказать: «Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело». Я мог просить, убеждать, кричать на нее. Но я поступил иначе.

— Хорошо. Мы убежим вместе, — сказал я.

Мое предназначение — устанавливать истину. Это не значит, что я не умею лгать.

Диаманта увела меня в горы, к скрытым в пещере эфирным вратам. Пока она плела заклинание, открывающее врата, я озирался по сторонам.

Предчувствие беды было со мной. Я привык к нему, как привыкают к постоянной ноше. Благо терпеть мне оставалось недолго.

От входа в пещеру начиналась узкая тропинка, убегавшая в проход между скалами. Пожалуй, я не встречал во всем Саду более угрюмого места. За нависавшими горными пиками не было видно неба. Всюду голый камень, не приютивший даже мха.

Из пещеры пахнуло жаром. На пороге появилась Диаманта.

— Врата ведут в один из миров Хаоса, — сказала она. — Там нас встретят мои союзники и проведут в безопасное место. Они же задержат любую погоню.

— Кроме той, что следует за нами, — сказал я.

Где-то поблизости ткань мира готовилась прорваться под напором черного Эфира. Ангел Омега неотвратимо шел по моему следу.

— Прости, Диаманта, — сказал я.

Заготовленное парализующее заклинание превратило Диаманту в прекрасную белую статую. Я коснулся губами ее удивленных глаз.

— Прости, — повторил я. — Здесь наши дороги расходятся.

Я поднял ее на руки и пронес через красные врата. Заклинание паралича должно было скоро растаять. Я накрыл Диаманту защитным куполом, на прощание поцеловал край ее белого крыла.

После того как я вернулся через врата, я уничтожил их и стер все следы в эфирном спектре. Ищейкам Синтеза придется попотеть. Моя Диаманта будет к моменту прорыва далеко, а их на том конце эфирного коридора будут поджидать разъяренные вторжением хаоты.

Ставя точку, я обрушил заклинанием своды пещеры. После чего спустился по тропинке в проход между скал и стал ждать.

9

В небесах распахнулась черная дыра. Налетевший ветер покрыл изморозью скалы. Из небесных врат, раскрыв железные крылья, опустился Ангел в сверкающей броне. В его сложенных на груди руках темнели серпы, о которых я знал, что они сделаны из кристаллизованного черного эфира. Для оружия Омеги не существовало препятствий.

— Тета-IV-3402, — услышал я мертвый голос. — Волей Совершенных ты обречен на уничтожение. Я не вижу с тобой шпионки кинетов. Вас должна постигнуть одинаковая участь.

С крыльев Омеги на меня взирали глаза, лишенные зрачков. Сотни равнодушных глаз.

— Кто-то говорит — Расчет, — сказал я. — Кто-то — Судьба. Кто-то — Случайность. Кто-то — Воля. В конце концов, не имеет значения, что предопределило нашу встречу.

— Я не понимаю тебя.

Я обращался не к нему. Мне не о чем было говорить с воплощенной Смертью.

— Встреча с тобой лишила меня предназначения, Диаманта. Мне не нужно было устанавливать истину, она рождалась сама собой, когда ты была рядом. Свое новое предназначение я выбираю сам. Вопреки своим создателям, вопреки тебе и зову своего железного сердца.

— Я чувствую повышенную концентрацию эфира, — произнес Ангел Омега. — Ее источник — предмет в твоих руках. Это…

— Мой эфирный аккумулятор. емкость — миллион квантов. Предохранительный контур расплавлен, запущена неконтролируемая реакция.

— Прогнозируемая мощность взрыва…

Ангел не договорил. Со всей возможной скоростью он устремился вверх, к вратам. Нет, не успеет. Даже если бы и успел — выброс энергии такой мощности пройдет сквозь врата.

— У хаотов есть легенда о герое, который вырвал свое огненное сердце, чтобы осветить путь соплеменникам. Похожие истории рассказывают кинеты и виталы. Только у народа Синтеза нет легенды.

Я поднял аккумулятор, который уже начал плавить мои ладони, над головой. Вспыхнуло ослепительное сияние, и мне на мгновение показалось, что белые крылья нежно обнимают меня. Мой шепот, мои голосовые модули, все мое тело — все стало чистым и невесомым светом.

Может быть, легенда родится сегодня.

Александр Григоров

Класс млекопитающие

На ступенях перед входом в Палеонтологический Музей Искусства собралась ватага подростков. Пацаны пили пиво, курили и резались в карты; девочки тоже потягивали сигаретки и хихикали о своем, о женском.

От кучки игроков послышался мат — кто-то проиграл. Из будки вылез охранник — в черной форме, с дубинкой на поясе. Отобрал карты, дал по затылку первому попавшемуся горе-катале и велел ждать тихо: скоро пойдете. Получив в спину очередь из неприличных жестов, ушел. Его догнал мальчишка, который все это время сидел за колонной и листал электронную книгу. Ростом он был выше сверстников, но сложен нескладно: худой, высокий, да еще и шагал так, будто готовился выйти на сцену или арену цирка, — неестественно выпятив грудь и выгнув спину.

Вслед донеслось:

— О, Чудаков побежал мента доставать! Теперь ему не до нас. Сдавай, Леха.

Спрятав книгу в поясной чехол, Чудаков спросил охранника:

— Господин сержант, а сколько длится экскурсия? В среднем?

Охранник ответил, глядя поверх головы Чудакова:

— Я не засекал — оно мне нужно? Грят, были случаи, люди по несколько суток сидели. Всех не упомнишь: вошел посетитель, а когда вышел — кто его знает.

— А я думал, на ночь из музея всех выгоняют…

— На последний этаж вход обслуге запрещен. Туда только директор заходит и научные сотрудники. Там все заблудшие и сидят.

— Почему же директор оттуда никого не выгоняет?

Охранник выглядел немногим старше Чудакова, но форма и дубинка позволяли ему чувствовать себя мудрее:

— Я сам недавно служу, но начальник охраны грит, мол, директор только рад, что на последнем этаже есть люди. Его, кстати, недавно достроили: вишь, кладка свежая.

Чудаков оглянулся на ступени перед входом. Одноклассники по-прежнему дурачились в ожидании экскурсовода.

— А сами-то вы на экскурсии были? — спросил Чудаков, рассматривая дубинку.

— Не-а, — сержант повернулся спиной. — Как по мне, кино лучше…

Возле входа началось шевеление — класс обступил учительницу. Чудаков поспешил занять место в строю, пахнущем косметикой и перегаром.

— 12-й «Б», вам повезло — экскурсию будет вести сам директор музея. — Учительница кивнула в сторону щуплого очкарика.

Двери открылись, подростки потянулись в нутро музея, оставляя за собой пустые бутылки, пакеты от чипсов и окурки. Чудаков заходил последним и, пока не закрылась дверь, успел посмотреть на охранника. Тот тасовал отобранную колоду карт, пожевывая спичку. Махнул Чудакову рукой — на прощание.

В холле висели картины, возвышались статуи и бюсты, фоном звучала классическая музыка. Экскурсовод вывел класс на середину зала и стал в центре живого кольца, под прицелом глумливых взглядов.

— Здравствуйте, дети.

— Привет, ботаник, — отозвался из круга оцепления двоечник Подорванный.

Класс заржал, повинуясь условному рефлексу — раз штатный юморист что-то брякнул, надо смеяться.

«Ботаник» ответил ровным голосом:

— Тогда лучше — историк.

— Что — историк? — Подорванный не привык получать сдачи ни на словах, ни в драке, поэтому к продолжению разговора оказался не готов.