Майк Гелприн – Повелители сумерек: Антология (страница 72)
Скрипнул стул. Раздался звук шагов. Детектив направился к выходу, не прощаясь.
Через несколько минут Кристофер мёртвым голосом говорил нам:
— Полиция знает всё… Всё… Днём я позвонил шефу полиции, Голтуотеру, — он весьма дружен с моим отцом. Хотел узнать о тех трёх девочках, о пропавших… И… и… Он ничего не сказал мне… Ничего… Лишь успокаивал: работаем, найдём, разберёмся… Примерно так говорят с раковыми больными — не подозревающими, что у них рак… Они всё знают про Люси… Может быть, не имеют пока доказательств, но знают…
Он замолчал — надолго. Потом сказал:
— Я не переживу её ареста и суда… Вся семья не переживёт… Миссис Рокстон
Я и сама была шокирована историей с загрызенной девочкой. Неужели Люси оказалась столь ловкой комедианткой? Впрочем, мне приходилось встречать дьявольски хитрых шизофреников, актёрские способности которых могли бы принести им не один «Оскар» и «Глобус»…
— Звоните, — глухо сказал Кеннеди. — Другого выхода действительно нет… Но прошу — выждите час. Нам с доктором Блэкмор необходимо тоже приготовиться. Вот уж не думал, что доведётся когда-либо увидеть казнь вампира…
— Не увидите, — сказал Рокстон. Голос его зазвучал куда твёрже. — Никто вас зрителем не пустит. Разве что можете послушать с помощью этих ваших штучек…
Наблюдать кульминационную сцену своими глазами мне, к сожалению, не довелось. Поэтому попробую изложить её в третьем лице.
Итак.
Близилась полночь. В обширной гостиной Рокстонов царил полумрак — лишь десяток свечей, расставленных тут и там, освещали её.
Стояла тишина, нарушаемая тиканьем старинных напольных часов. Шестеро собравшихся молчали. Четверо из них — в длинных, до пола, чёрных плащах с глухими капюшонами — сидели на старинных стульях, расставленных вдоль одной из стен. Пятый, одетый точно так же, сидел рядом с обширным столом. Шестой лежал на этом столе, неясные контуры тела скрывались под чёрным покрывалом.
На другом столе — меньшего размера, стоявшем в углу, — были разложены принесённые братьями-охотниками орудия. Колья — длинные, раздвоенные, и короткие, гладко зачищенные. Фонари, аэрозольные баллончики. Стояла объёмистая бутыль со святой водой.
Внезапно тело, накрытое чёрным покрывалом, задвигалось — всё сильнее и сильнее. Покрывало сползло с одного конца, открыв взорам собравшихся женские ноги, обтянутые ажурными колготками. Грубая верёвка, опутывающая щиколотки, резко контрастировала с этими ногами, на редкость стройными и привлекательными.
Человек, сидевший у стола, встал. Поправил покрывало. И — ударил ребром ладони шевелящуюся фигуру — в районе не то головы, не то шеи. Шевеление прекратилось.
Один из сидевшей у стены четвёрки обратился к нанёсшему удар человеку. Голос был глухой, искажённый.
— Зачем ты призвал нас, брат Джун? Если тебе есть что сказать — говори.
Спрашивавший выделялся среди собратьев ростом и шириной плеч — возможно, поэтому он казался среди них главным.
— Мне есть что сказать, брат Трувер… — ответил Джун медленно. — Но мне очень тяжело говорить… И сначала я хочу спросить вас, братья… Приходилось ли вам сталкиваться с тем, что врагом оказывался близкий вам человек? Друг? Родственник? И если приходилось, то как поступали вы тогда?
Джун сделал два шага в сторону четвёрки. Простёр руку в их сторону.
— Ответь ты, брат Трувер!
Трувер ответил, не размышляя:
— Приходилось, брат… Я встал на этот путь именно тогда, когда вампиром оказался мой родной брат… Узы родства были сильны, но кровь невинных взывала к мести сильнее. Я отдал его братии, скорбя и плача в душе. И сам принял участие в казни.
— Ты, брат Юстас?
— Ты опять ошибся, брат, — я Фоб. Но я отвечу тебе. Близкий друг, с которым мы делили горести и печали, оказался виновен в смерти семи человек. Он был казнён моей рукой.
— Ты, брат Юстас?
Речь Юстаса звучала проще, не так патетично и книжно, как у его собратьев, но столь же глухо и невнятно:
— Ну как тебе сказать, брат Джун… Чего не было, того не было. Не приходилось никого из близких как-то… Но если бы довелось — думаю, смог бы. А куда денешься? Устав есть Устав — не исполнишь, и живо самого…
— Ты, брат Деймос?
— У меня было подозрение, брат, очень сильное подозрение, что близкий мне человек стал вампиром. Тогда — несколько лет назад — оно не подтвердилось. Хотя и не опроверглось полностью. Тест дал неоднозначный результат. И она осталась жить…
— Мы ответили на твои вопросы, брат Джун, — произнёс Трувер. — Пора и тебе раскрыть все карты.
— Хорошо. Но сначала последний вопрос. Здесь, перед нами, — человек, который мне близок и дорог. Которого мы казним после проверки святой водой — я уверен в её результате. Ответьте мне, братья: могу ли я отдать его вам в руки, но сам не участвовать в казни?
После короткого молчания за всех ответил Деймос:
— Нет, брат. Иначе в твоём сердце — хочешь ты этого или нет — когда-то поселится ненависть к нам. Единственное, что мы можем сделать, — это избавить тебя от первого удара. Как в случае с первой казнённой вампиршей, ты можешь нанести лишь завершающий удар, уже не смертельный. Но ритуал есть ритуал — каждый из нас должен приложить руку.
Джун медленно наклонил голову. Потом подошёл к меньшему столу, взял с него ёмкость со святой водой.
— Я отдаю вампира в ваши руки, братья! Он был дорог мне, и нас связывали родственные узы, но наш святой долг главнее. Берите его и исполните, что должны. Я называю его имя. Это брат Деймос, в миру известный как Артур Харкер!!!
Последние слова брат Джун буквально проревел.
Такого, похоже, не ожидал никто. Трое братьев недоумённо переглядывались, словно надеялись что-то разглядеть друг у друга под прорезями капюшонов. Деймос вскочил, нетвёрдо сделал несколько шагов по комнате.
— Ты сошёл с ума, брат! — нервно выкрикнул он. — Ты спятил! Откуда ты это взял?!
— Я взял это из чашки кофе, которую ты не допил, брат! В ней был растолчённый леденец!
Деймос метнулся к маленькому столу, вернулся обратно. Снова крикнул:
— Ты спятил! Это ошибка! В любых тестах случаются ошибки!
— Случаются, — не стал спорить Джун. — Но у нас есть способ проверить. — Он сорвал крышку с ёмкости. — Глотни-ка святой воды, брат!
И он сделал бутылью резкое движение в сторону Деймоса. Тот, мгновенно отскочив, вжался в угол.
Остальные братья, похоже, не представляли, что делать. Нежданный экспромт поломал весь отрепетированный сценарий.
— Ты сбрендил, Крис! — визжал Артур-Деймос, враз позабыв о конспирации. — Я же пил святую воду! Пил! Совсем недавно, у тебя на глазах!
— Ты подменил стаканы, старый шулер. Глотни вот этой!
Он надвинулся на Деймоса и рявкнул (умудрившись сохранить при этом глухой и искажённый голос):
— Пей, или я волью её тебе в глотку!
Но тут остальные охотники пришли наконец к какому-то решению. А может, то была личная инициатива брата Юстаса (настоящего, не того, который оказался Фобом). Как выяснилось, красиво говорить Юстас не умел, зато умел двигаться стремительно и бесшумно. Что и продемонстрировал: подскочил к столу, схватил кувалду и тут же обрушил её на затылок Джуна…
«Бах!» — рявкнул выстрел, оглушительный в замкнутом помещении. Чёрное покрывало слетело на пол, как и обрывки фальшивой верёвки. На большом столе вскочила на ноги молодая женщина ослепительной красоты — в коротенькой плиссированной юбке и белой блузке. Волосы её в свете свечей отливали золотом. В каждой руке красавица держала по пистолету.
— Всем стоять! — крикнула она громко, но мелодично. — ФБР! Кто дёрнется — стреляю!
Как все уже догадались, это была я — доктор Элизабет Рейчел Блэкмор. Обожаю эффектно появляться на сцене. Про ФБР, правда, крикнула сгоряча, по привычке. Но ведь подействовало!
Немая сцена, к сожалению, не получилась.
Испортил её брат Юстас, с воем ползающий по полу. Совсем не умел терпеть боль этот охотничек — моя пуля лишь чиркнула его по мякоти бедра, не задев ни кости, ни жизненно важных артерий.
Ему вторил Деймос, он же Артур Харкер. Выл и корчился на полу. Кувалда подстреленного мною Юстаса всё-таки слегка задела капюшон и плечо Джуна. Часть святой воды выплеснулась — и, очевидно, кое-что угодило в прорези капюшона Деймоса. Теперь тот визжал, катался по полу и пытался разодрать ногтями не то плотную чёрную ткань, не то собственное лицо под ней. По гостиной волнами расходилось «адское зловоние» — правда, не столь сильное, как расписывал Кристофер.
— Помучайся, подонок, помучайся, — сказал Джун без всякой жалости. — Будешь знать, как поливать кислотой живых людей…
Он аккуратно поставил бутыль на стол, вновь притёр крышку. Потом стянул капюшон, сорвал с нижней части лица плотно прилегающую повязку. И обратился к Фобу и Труверу, издающим какие-то невнятные звуки:
— Позвольте представиться, господа. Частный детектив Макс Кеннеди. Можно просто Кеннеди. — И повернулся ко мне: — Элис, дай мне, пожалуйста, пистолет. В компании этих молодых людей без него я чувствую себя неуютно.
Пока я бросала пистолет, а Кеннеди его ловил, молодой человек по прозвищу Фоб доказал, что сбрасывать его со счетов действительно рановато. Рука его метнулась под плащ. Надо думать, всерьёз обыскивали охотники на предмет спрятанного оружия лишь Джуна.