Майк Гелприн – Повелители сумерек: Антология (страница 15)
— Это твоя комната, — перебил он. — Мы договорились, помнишь? Я обещал не заходить к тебе без приглашения…
— Ну, тогда я тебя приглашаю. Проходи, дорогой Леонид, располагайся поудобнее. Хочешь — в креслице, хочешь — на диванчик. Я бы лично предпочла на диванчик, согреешь бедной девочке ножки…
— Спасибо за приглашение. — Леонид наклонил голову и переступил порог. В первый раз с тех пор, как Жанна стала жить у него в доме. — Вот, это тебе горячительное. — Он протянул ей тяжёлую дымящуюся кружку.
— Выпьем за Новый год? — Жанна принюхалась и поняла, что и на этот раз обошлось без алкоголя. Сплошные травы, одна другой душистее. Ну и ладно, подумала она, вспомнив родное Софрино, не век же водку глушить.
— Давай, — кивнул Леонид. Поднял кружку и отсалютовал Жанне. — Пусть он принесёт нам больше удачи, чем старый.
Жанна рассмеялась:
— Ещё больше? Да у меня такой прухи, как в прошлом году, в жизни не было. В училище поступила, классное жильё за бесплатно нашла, с человеком интересным познакомилась…
Леонид поднял бровь.
— С тобой, с тобой, не надо шлангом прикидываться. Кстати, мне знаешь как хочется про тебя узнать побольше? Где ты учился, как жил, кого лечил? Расскажешь, а? А то про меня-то ты всё знаешь, а я про тебя — ноль…
— А ты уверена, что хочешь это услышать? Обычно дети твоего возраста не слишком-то жалуют стариковские рассказы…
— Ха! — сказала Жанна. — Ха! Дети моего возраста! Дети моего возраста, если хочешь знать, вообще предпочитают слушать только слова любви, желательно произносимые страстным шёпотом им на ушко. Но если говорить конкретно обо мне, то я с детства обожала всякие страшные истории. Слабо развлечь замёрзшую девушку страшилкой?
Леонид усмехнулся странной, словно бы обращённой внутрь себя улыбкой. Осторожно присел на край дивана.
— Жизнь и без того страшная штука, моя милая. Пока я был маленьким, мне казалось, что в мире полно всяких ужасных созданий, о которых так любят рассказывать дети, — ну там, Чёрные Перчатки, Красная Рука, Пиковая Дама, Глаза-в-Зеркале… Всё время боялся открыть дверь чулана и увидеть за ней Буку… А потом, когда подрос, понял, что дети, конечно, ничего не знают наверняка, но очень о многом догадываются. И все их наивные страшилки — только попытка объяснить сумрачные ужасы взрослого мира.
— Ой, а можно то же самое, только по-русски? Я девушка простая, к тому же обмороженная… Мне, как менту, всё надо объяснять — медленно и два раза…
— Чудовища существуют, — почему-то шёпотом сказал Леонид. — Не такие, как в детских сказочках, — намного страшнее. Вот представь — ты идёшь но улице, у тебя падает перчатка, а навстречу идёт человек, быстро её поднимает и с улыбкой протягивает тебе. Ты её берёшь, благодаришь, и невдомёк тебе, что ты только что встретилась с монстром. А между тем есть такие, с феноменальной памятью. Им достаточно один раз заглянуть тебе в глаза — и всё, ты уже у него в коллекции. Теперь, стоит ему захотеть, он припомнит твоё лицо в мельчайших деталях и придёт к тебе во сне. А там уж сможет делать с тобой всё, что захочет, — просыпаться будешь вся в синяках, избитая, исцарапанная, а то и вовсе пойдёшь на его зов ночью, глаз не раскрывая… Слышала про лунатиков? Думаешь, они просто так по крышам гуляют? Просто так, девочка, в этом мире ничего не происходит — каждое движение продиктовано чьей-то волей. Или твоей собственной, или чужой. И тут уж чья сильнее…
Жанне стало зябко. Она обхватила ладошками высокую кружку и сделала несколько обжигающих глотков. Почему-то вспомнилось прикосновение чего-то невыносимо холодного к шее пониже уха, ощущение чужого тяжёлого дыхания, щекочущего волосы на затылке, ноющая боль в груди от врезавшегося в рёбра подоконника…
— А ещё есть такие создания… людьми их назвать трудно, хотя они появляются на свет у обычных родителей, которые похищают человеческие души…
— Зачем это?
— Чтобы жить. Питаясь душами, можно прожить неограниченно долгое время, особенно если выбирать себе доноров помоложе. Энергетический метаболизм помогает таким… созданиям… развивать их необычные способности, превращаясь во всё более совершенных существ, хотя сам процесс трансформации протекает довольно болезненно, а главное, долго.
— А что за способности они от этого получают?
— Не смогу объяснить. Если ты слеп от рождения, ты не поймёшь, что значит «видеть». Если у тебя нет ног и рук, ты вряд ли представишь себе, каково это — играть в футбол. Люди изредка сталкиваются только с внешними проявлениями. Например, с подчинением чужой воле. В этом нет ничего сложного или таинственного — для
— Ну, так не интересно… Расскажи хотя бы, как они это делают…
— Что? Похищают души?
— Ну да, да!
— Очень просто. Могу показать.
На мгновение Жанне показалось, что горячая кружка, которую она по-прежнему сжимала в руках, стала обжигающе ледяной. Леонид оставался серьёзен и спокоен — слишком спокоен для мужчины, делящего один диван с девушкой, которая то и дело дотрагивается до него пальчиками ног, пусть и одетыми в толстые шерстяные носки.
— Ты шутишь, Лёнечка?..
Голос её затерялся в невыносимой тишине, повисшей в комнате. Неожиданно Леонид поднял руку и положил ладонь Жанне на темечко.
— Вот здесь есть место, — произнёс Леонид неожиданно севшим голосом. — Особое место. Сюда сходятся все каналы, по которым циркулирует жизненная энергия организма. И именно здесь в защите энергетической системы человека зияет брешь.
Его ладонь едва заметно шевельнулась, поднялась, и Жанна почувствовала, как поднимаются вслед за ней примятые его рукой волосы.
— Давным-давно древние лекари, шаманы и колдуны, научились использовать эту точку для излечения всевозможных болезней. Из этой бреши, из этой дыры можно высосать любой, даже самый страшный недуг. Но, видишь ли, за всё приходится платить. Вместе с болезнью человек теряет какой-то кусочек той энергетической субстанции, которую люди привыкли называть душой.
Леонид по-прежнему держал ладонь над головой Жанны. От ладони исходило тепло, приятное, расслабляющее тепло.
— Первоначальный метод был очень прост. Болезнь высасывалась вместе с кусочком души. Потом болезнь выплёвывали, а душу проглатывали. Тут всё дело в мере. Если высосать душу из человека быстро и без остатка, он умрёт, хотя, умирая, будет испытывать несказанное блаженство. Если высасывать медленно и постепенно, тело начнёт довольно интенсивно стареть. Иногда случается так, что душа ещё почти вся на месте, а тело уже скукожилось, как кожаная перчатка в кипятке. А если брать быстро и понемногу, то тело остаётся прежним, а вот душа… Ну, это уже зависит от человека. Может постепенно засохнуть сама по себе, словно дерево, у которого подпилили корни. А бывает, что человек превращается в монстра, вроде тех, которые в глаза тебе заглядывают…
— Брр. — Жанна поёжилась. Травяной настой уже не согревал, ноги и руки покрылись гусиной кожей. — А откуда ты вообще об этом знаешь?
— Ты просила страшилку? Я тебе её рассказал…
— Да уж… — Зубы Жанны стукнули о край кружки. — А правда, ты всё это придумал?
Что-то произошло. Что-то неуловимо изменилось в комнате, словно бы лежавшая за пределами светлого круга от лампы тьма сгустилась и приготовилась броситься на них.
— Мне довелось поколесить по миру, — странным голосом ответил Леонид. — Я же занимался тропической медициной, ты не забыла? Повидал всякого…
Замолчал. Ей показалось, что он хотел сказать что-то ещё, но остановился, словно зачарованный каким-то воспоминанием. Глаза его стали похожи на два тёмных, суживающихся коридора.
— Иногда я тебя боюсь, — тихо сказала Жанна. Она не собиралась произносить это вслух — просто подумала. Но слова прозвучали — и ударили Леонида невидимым бичом.
Он вздрогнул и вдруг быстро спрятал лицо в ладони. Пальцы у него были длинные, тонкие, как у музыканта. Сначала Жанне показалось, что он плачет, но Леонид просто сидел, закрыв глаза руками. Наверное, боялся, что из глубины тёмных коридоров появится что-то жуткое.
— Лёня, — тихо сказала Жанна, впервые назвав его мальчишечьим именем. — Лёня, ты чего? Ну, что с тобой?
Она поставила кружку на пол и, не выбираясь из-под пледа, передвинулась поближе к нему. Взяла его руки в свои, прижалась щекой. На этот раз его пальцы пахли не табаком, а каким-то тёплым металлом. Жанна подумала, что так должен пахнуть ещё не остывший после выстрела ствол пистолета.
— Лёнечка, ну что ты… Ну, прости, я не хотела тебя обидеть… Ты иногда бываешь… очень странный, да… но я же знаю, что ты хороший…
Он осторожно высвободился. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.