Майк Гелприн – Парабеллум. СССР, XXII век. Война в космосе (страница 28)
Женщина повертела в руках игольник, разглядывая, затем направила его на Паркера. Это было гораздо лучше, чем нож. Яд заставит потерять сознание, а что они сделают с ним после – не важно. Он этого не почувствует.
Но стрелять в него не собирались.
– Капитан Паркер, корабль захвачен, – произнес мужчина. – Вы будете выполнять наши приказы.
На английском он говорил правильно, с чуть заметным акцентом. Кто же это такие? Не китайцы, однозначно. Русские? Не похожи. Хотя Советы многих себе подчинили. Например, эти вполне могут быть индусами. Или афганцами…
– Корабль невозможно захватить, потому что посторонние не смогут им управлять. Бортовой компьютер подчиняется только командиру и второму пилоту. И он обладает достаточным интеллектом, чтобы узнавать нас. Второго пилота вы убили. Осталось прикончить меня и сделать себе харакири.
Мужчина едва заметно улыбнулся.
– Мы знаем об этой предосторожности. Кораблем будете управлять вы.
– Прекрасно. Тогда я немедленно сообщу о нападении и разверну яхту навстречу миноносцам адмирала Эверта.
– Нет, неверно, – мужчина покачал головой. – Курс вы действительно измените. Но яхта пойдет не к европианским станциям, а ко второму лагранжу Ганимеда.
– Ко второму лагранжу?! – На миг Паркер забыл и об убитом напарнике, и об игольнике в руке у женщины. – А вы знаете, что находится во втором лагранже Ганимеда?
– База юпитерианского флота русских, – кивнул мужчина.
– Да они же нас немедленно расстреляют! Нет, убейте меня лучше сейчас.
Мужчина вздохнул, полез во внутренний карман пиджака. Паркер готов был увидеть что угодно… Кроме того, что увидел.
Это был планшетник. Обычный планшетник, недорогая модель. Мужчина включил его, пробежался пальцами по кнопкам. Протянул Паркеру.
– Взгляните. Запись сделана незадолго до нашего отлета с Земли.
Гостиную в своем доме Нил узнал сразу. Журнальный столик, на котором всегда стояла ваза с живыми цветами, диван. На диване сидели, прижавшись друг к другу, Симона и Мари, его девочки. А рядом стояла женщина в черном. Эта самая женщина. И в руке она держала свой страшный нож.
– Можете говорить! – приказал кто-то невидимый.
Мари тут же всхлипнула. А Симона испуганно зашептала:
– Папа? Папочка?
Камера поплыла в сторону. Остановилась, и Нил увидел на экране Анну. Жена сидела на стуле, руки у нее были связаны. На правой щеке багровел кровоподтек.
– Нил? – Она подняла глаза. – Нил, я прошу, сделай, что скажут эти люди. Иначе они убьют нас. Они убьют детей! Они уже убили Трэвора!..
Экран погас, запись закончилась. Нил сглотнул подступивший к горлу комок. Они убили их добродушного старичка-лабрадора Трэвора, мерзавцы… Нет, эти люди убили не только собаку! Они убили Клоуза. Они способны убить кого угодно.
– Я вас убедил? – улыбнулся мужчина, отбирая у Паркера планшетник.
– Что вы с ними сделали?
– Не беспокойтесь, они живы. Пока. Они в надежном месте. Но если наши друзья узнают, что вы отказались подчиниться, ваши родные умрут.
Паркер прекрасно осознавал, что он покойник при любом исходе. И не только он. Если яхта пойдет на сближение с военной базой русских, то погибнут все. В том числе дети. Дюжина ребятишек, «послы мира». А если он откажется подчиниться, тоже погибнут дети. Его дети, Мари и Симона.
– Какие гарантии? – во рту так пересохло, что он с трудом смог произнести это.
– Какие могут быть гарантии в наше время? Только мое честное слово.
Паркер помедлил, кивнул. В конце концов, что он мог сделать?
– Вы понимаете, что русские уничтожат корабль?
Мужчина развел руками.
– Как говорите вы, христиане, пути господни неисповедимы.
Дедушкин дом стоял на самом краю села. Стоило обогнуть его, перелезть низкий, из двух жердин забор, и ты сразу же попадал в бескрайнее травяное море. К началу лета, когда Ванюша приезжал на каникулы, трава успевала вырасти густая, высокая – по грудь, а кое-где и по шею. В ее зарослях одуряюще пахло солнцем, медом и еще чем-то непонятным и очень вкусным. Потом дедушка ее косил, и вдруг обнаруживалось, что море не такое уж и безбрежное. Что тянется оно только до речки, а настоящая зеленая бесконечность начинается дальше, где стеной поднималась колхозная кукуруза.
Речка за дедушкиным лугом была мелкой – едва по пояс – и узкой. В такой речке не поплаваешь, не то что в школьном бассейне. Но в ней можно было удить красноперок и плотвичку. Там даже щучки водились, правда, малюсенькие и костистые, никакого с них толку. Разве что на уху, если посчастливится хоть пяток выловить. Но настоящая рыбалка, на настоящую удочку – всё равно здорово!
А еще у дедушки во дворе был колодец. Старинный, с воротом и бадейкой на длинной капроновой веревке. Глубокий. Деревенские пацаны говорили, что если спуститься на его дно, то и в полдень можно увидеть звезды. В колодец Ванюша так и не залез – не решился. А вот звезды увидел. Яркие, немерцающие звезды открытого космоса…
…Он проснулся мгновенно. И так же мгновенно понял причину своего пробуждения. Тревога! Боевая тревога. Проверяющих на борту линкора не было, а если бы каперанг Эмиргаев сам решил немного растормошить подчиненных, то командира десантной группы он бы предупредил заранее. Непременно предупредил бы! Значит, в самом деле боевая тревога. Черт! Да кому там снова неймется?!
Три минуты спустя майор Иван Волгин был на мостике. И последняя надежда растаяла – боевая тревога! Кто?!
На обзорном экране серебрился в лучах далекого Солнца ажурный, нереально хрупкий силуэт. Паутинка уловителей и будто подвешенная на ниточках капелька пассажирской капсулы. Яхта, класс «Метеор», три члена экипажа, максимальная вместимость тридцать шесть пассажиров, максимальная тяга маршевого двигателя – до полтора «же».
Судя по всему, яхта шла как раз с максимальным ускорением. И куда ж они так спешат?
– Александр Николаевич, – Эмиргаев кивнул старпому, – доложи товарищам командирам диспозицию.
– Яхта «Дженнифер Энистон», приписана к станции «Европа-Центральная». Совершала круизный перелет по маршруту Европа – Элара – Европа, с остановками на орбитальных станциях Гималии, Леды и Каллисто. Предположительно на борту находится детская делегация, представители двенадцати стран Альянса. Так называемые «послы мира».
Голос у старпома хриплый, слегка надсадный. Связки так и не восстановились полностью, несмотря на операцию. На операции. Кажется, их пять было? Герой Советского Союза капитан второго ранга (тогда капитан-лейтенант) Елисеев горел заживо вместе со своим эсминцем в битве за Цереру.
– Был запрос на стыковку с «Кларой Цеткин», – продолжал старпом. – Вчера Москва дала добро. Мы рассчитали допустимый коридор сближения, готовились сообщить его американцам. Но час назад яхта неожиданно изменила курс и включила маршевый двигатель. Предположительно новый пункт назначения – лагранж-два, наша база. Экипаж яхты на запросы не отвечает, приказ изменить курс игнорирует. Мы связались с американцами, они тоже не могут установить связь с яхтой. Во всяком случае, они так утверждают. Но вместе с тем предупредили, что любая попытка нейтрализовать яхту будет рассматриваться как начало боевых действий.
Елисеев замолчал. И тут же заговорил капитан линкора:
– Подпустить яхту к базе мы не имеем права. Черт знает, какие у них на борту устройства слежения. Черт знает, что у них вообще находится на борту! А если сбивать… Пять американских миноносцев идут к Ганимеду. В ближайшее время ожидается начало развертывания всего их юпитерианского флота. Десять минут назад пришел приказ от Верховного Главнокомандующего. Все флота Советского Союза приведены в боевую готовность.
– Черт! – тихо выругался стоявший рядом с Волгиным командир торпедного отделения.
А старший штурман прошептал:
– Казус белли.
На мостике повисла тишина. Какое-то время никто не решался повторить фразу штурмана по-русски. Наконец капитан сделал это:
– Да, отличный повод для войны. Лучше не придумаешь! «Империя зла» подстрелила пассажирскую яхту, полную невинных детишек. – Он снова помолчал и продолжил: – При такой скорости яхты у нас осталось меньше часа. Дальше ее пропускать нельзя. Уничтожаем и принимаем бой с миноносцами. Вопросы есть?
Какие уж тут вопросы! Значит, война. Мир оказался совсем коротким и хрупким. И ребята, погибшие в поясе астероидов, и те, кто ценой собственной жизни отстоял право Союза участвовать в освоении системы Юпитера – они не последние в скорбном списке павших героев. Далеко не последние. Проклятым америкосам опять неймется!
– Нет вопро…
– Товарищ капитан первого ранга, а если там только дети?
Волгин сам не понял, зачем он это спросил. Зачем перебил командира на полуслове.
Эмиргаев внимательно посмотрел на него.
– И как мы это проверим, Ваня? Как вообще можно проверить, что делается на борту этой треклятой яхты?
– Взять ее на абордаж.
Теперь к нему повернулись все, кто был на мостике. Все командиры подразделений и служб «Маршала Руцкого».
Каперанг громко вздохнул.
– Во-первых, десантный бот могут подбить во время сближения. Никакой уверенности ведь нет, что яхта безоружна. Во-вторых, тебе могут не позволить состыковаться. Банально пойти на таран в последний момент, если там камикадзе. В-третьих, на борту могут прятаться вооруженные до зубов коммандос. Они вас перестреляют, а яхта поменяет курс и уйдет в нейтральное пространство. Вот тогда это будет стопроцентный повод. Получится, что мы первыми напали!